Ведьмы Алистера (СИ)

Всю дорогу до больницы девушка безотрывно следила за мониторами датчиков, к которым был подключён её отец. Она понимала, что должна была расстраиваться, когда его пульс на мониторах то ускорялся, то замедлялся. Умом понимала, а сердце не откликалось. Её чувства были смешанными. Девушка буквально ощущала, как её мотает от злости до усталости и обратно, а где-то между ними ещё умудрялись проскользнуть ненависть и непонимание.
Вся эта гремучая смесь выливалась в нечто, что было скорее действием, чем чувством. Злорадство — вот что она испытывала. После всего того, что он учинил, ему должно было быть плохо. Марте вспомнилось сегодняшнее утро, но она отогнала от себя эти мысли. Сейчас не время. С тем, что ждало её дома, она разберётся, когда вернётся — незачем нагружать голову ещё и этим.
Марта не знала, какие эмоции отражались на её лице, но почему-то докторесса, сидевшая к ней ближе всего, похлопала её по руке и обнадёживающе произнесла:
— Не переживайте так сильно, ваш отец выкарабкается… верьте в это — и всё будет хорошо…
Марта еле сдержала смешок, который был готов сорваться с её губ.
— Конечно… всё непременно будет хорошо…
Стеклянная створка, ведущая в кабину водителя, открылась, и в проёме появилась голова того самого всё ещё улыбающегося санитара.
— Мы подъезжаем. Будьте готовы.
Марта посмотрела на наручные часы — они ехали уже минут десять, и за всё это время её отцу ни разу не стало критически плохо.
Машина скорой помощи вскоре остановилась. Двери распахнулись, и Марта первой вышла, вновь становясь сторонним наблюдателем происходящего. Откуда-то налетела туча медицинского персонала — они буквально окружили машину. Каталку с её отцом быстро спустили по пандусу. Марту не особо интересовали манипуляции, которые проводили над отцом, прежде чем повезти его к дверям, над которыми висела огромная светящаяся вывеска «Отделение неотложной медицинской помощи».
Немного постояв и подумав над необходимостью своего присутствия в больнице, Марта всё же последовала за персоналом, мысленно прикидывая, сколько нулей будет в счёте на медицинские услуги, и пытаясь вспомнить номер страхового полиса отца.
«Почему от него всегда столько проблем? Даже вот умереть спокойно — и то не может».
— Вам дальше нельзя, — остановил её санитар, протянув руку перед девушкой и преграждая тем самым путь.
— Почему? — непонимающе спросила Марта. Она была настолько погружена в свои мысли, что его появление стало для неё неожиданностью.
На губах санитара появилась очередная лёгкая улыбка, и Марта сразу же решила, что он насмехается над ней, и его следующие слова — или, скорее, тон — ещё больше убедили её в этом.
— В операционную родственникам путь закрыт, — рукой он показал на горящую табличку «Вход воспрещён» над стеклянными дверьми впереди.
— Ясно, — протянула Марта, недовольная тем, что санитар продолжал улыбаться. Эта улыбка её бесила.
Конечно, её отношения с отцом не были такими уж тёплыми, да и не сказать, что она так уж сильно была расстроена тем, что он попал в аварию, но одно она знала точно — насмехаться над человеком, член семьи которого находится в операционной, недозволительно и отвратительно. Так что Марта не смогла сдержаться. Хотя, возможно, она всего-то нашла человека, на котором можно было сорвать злость.
— Вы понимаете, что ведёте себя неправильно? — спросила она, направив в него суровый взгляд и уперев руки в боки для внушительности. Она всегда так делала, потому что внушительности ей как раз и не хватало.
— Что вы имеете в виду? — раздражающая улыбка не сползала с его лица, но явно дрогнула.
— Вы улыбаетесь! Вы хоть понимаете, что вести себя так перед человеком, у которого в семье случилось такое… это мерзко… Вам что, не преподавали уроки этики в детстве? — и только произнеся свои слова, Марта поняла, насколько они нелепы, но отступать было поздно.
— Что?.. Нет… простите… Я ни в коем случае не насмехаюсь над вами! — принялся оправдываться тот, наконец-то перестав улыбаться.
— Тогда что? — продолжила давить на него Марта, чувствуя себя сукой, докапывающейся до ни в чём не повинного человека.
 
— Просто… — начал было санитар, но запнулся.
— Просто — что?
— Просто вы безумно милая, — словно сдаваясь, произнёс он, всплеснув руками.
— Милая? — недоверчиво повторила Марта. Его ответ обескуражил её.
— Ну да… я всегда улыбаюсь, когда вижу милых людей. Это как условный рефлекс… Вы же улыбаетесь, когда видите милых котят или щенят?
Разговор стал нелепым. Марта скривилась, не зная, как отреагировать. Её отчего-то не оставляла мысль, что он говорил неправду, просто пытаясь выкрутиться, сказав что-то, что шокирует её. И если таким был его план, то он удался.
— Никогда, — холодно ответила Марта, ощущая дискомфорт и испытывая желание развернуться и уйти. Санитар казался ей по-настоящему странным.
— Правда? — неуверенно спросил он, вскинув брови.
— Абсолютная, — равнодушно пожала плечами Марта. Она потеряла интерес к разговору.
— Странно, — вновь улыбнулся он, — вы выглядите, как человек, которому должны нравиться животные.
— Не делайте преждевременных выводов. Обычно это ни к чему хорошему не приводит.
— Обычно я не ошибаюсь в людях, — его улыбка стала ещё шире.
Марта так никак и не могла понять, чему он улыбался. Да и вообще, к чему этот разговор? Она даже подумала, не пытается ли он её закадрить, но тут же одёрнула себя — настолько абсурдной была эта мысль.
— Меня, кстати, Джон зовут, — внезапно представился санитар.
Марта сделала глубокий вдох, чтобы не послать к чёрту навязчивого собеседника.
— Знаете, Джек, в жизни всё бывает впервые, и на мой счёт вы ошиблись. Где я могу оплатить больничные счета?
Санитар на мгновение оторопел от резкого тона девушки и не менее резкой смены темы, но в следующий момент с его лица наконец пропала раздражающая улыбка, и он сухо ответил на заданный вопрос:
— Операция только началась, и неизвестно, сколько она ещё продлится, — пожал плечами мужчина.
— И?
— Счетов пока нет.
— Понятно, — её губы сжались в тонкую линию, а на лбу проступили мимические морщинки. — Тогда где я могу оставить свои данные, чтобы со мной связались после операции?
— Вы не хотите подождать? — неверяще произнёс мужчина.
— Я оставлю свой номер, чтобы мне всё сообщили после того, как это… — Марта указательным пальцем обвела двери, ведущие в операционную; в свете люминесцентных ламп её старинный рубиновый перстень пускал блики на стены, — … закончится… Не вижу смысла ждать здесь, раз неизвестно, на сколько операция растянется.
— Вы можете оставить свои данные в регистратуре.
Отчего-то его ответ был совсем уж не радушным, но Марта, похоже, знала причину. Он либо был разочарован, что ошибся в своих суждениях касаемо её характера, либо же понял, что с ней ему ничего не светит. Вот только на оба варианта Марте было плевать. Его проблемы — пусть сам их и решает.
— И где же я могу найти регистратуру? — она широко улыбнулась, чтобы немножко поиздеваться над ним. Было приятно наблюдать за тем, с каким разочарованием он на неё смотрел.
Мужчина, казалось, пытался найти что-то в её лице, а Марта лишь натянула улыбку пошире и вскинула брови, ожидая ответа.
— Вернитесь по коридору к выходу и поверните направо, там будет основное отделение неотложки и регистратура, — наконец произнёс он и выдохнул.
— Благодарю, — коротко ответила Марта с некоторой издёвкой в голосе и, развернувшись на каблуках, поспешила прямиком в направлении регистратуры.
Ей не хотелось оставаться здесь ни минутой дольше. Не то чтобы ей было некомфортно в больнице, но она не любила тратить время впустую. Сегодня у неё было ещё много дел.
Санитар Джон не обманул: справа действительно оказалась регистратура.
Разговор с медсёстрами был коротким. Пара фраз — и в её руках оказались бланки, которые необходимо было заполнить, чем Марта и занялась. Она быстро по памяти записала персональные данные её отца и себя самой, выступающей в роли его опекуна. Она впервые находилась в этой роли, и оттого чувствовала себя немного неуверенно и некомфортно, благо медсёстры попались доброжелательные, терпеливо отвечая на каждый её вопрос, что значительно облегчило задачу. И вскоре, с чувством выполненного долга, девушка отдала заполненные бумаги и покинула больницу.