Ведьмы Алистера (СИ)

Джослин пожала плечами и ответила отстранённое:
— Как скажете, — и даже отошла на пару шагов, прощупывая дорогу тростью.
Порядком разъярённая Марта подошла к Джилс, копошащейся в снегу. Девушка лежала на спине и пыталась встать из этого положения, поднимая вокруг себя хлопья пушистого снега. Перевернись она на живот — и у неё получилось бы подняться.
— Прекрати копошиться, — прикрикнула Марта. Заметив мать с ребёнком, которые шли от академии «Мария-Роза», она добродушно им улыбнулась, мол «всё хорошо, идите своей дорогой». — Я помогу тебе подняться, но, если ты потащишь меня в снег ещё раз, я самолично тебя в нём закопаю.
В последнее слово Марта вложила максимум злости — которой у неё сейчас было в избытке, — и слова прозвучали настолько грозно, что сама мадам Рудбриг похвалила бы её. Джилс всхлипнула и пролепетала:
— Я не специально. Забыла про ожог.
Дышала Джилс тяжело, а выглядела ещё хуже, чем раньше. Марта вздохнула и протянула ей руку. Джилс не нужно было повторять дважды: она схватилась за протянутую руку, и Марта одним движением подняла девушку на ноги, стараясь не крякнуть от натуги, отозвавшейся тянущей болью в спине.
Поднявшись, Джилс принялась отряхиваться, в чём Марта не углядела никакого смысла — снег облепил девушку везде, превратив её в снеговика с копной частично мокрых, частично заледеневших волос.
Джилс трясло; у неё зуб на зуб не попадал.
— Справились? — спросила Джослин, переминаясь с ноги на ногу в стороне.
— Да, — коротко ответила Марта, осознавая, что её начальница всё это время терялась в сомнениях, что с ними происходит. — Теперь всё хорошо.
«Хорошо, — подумала Марта, — нет здесь ничего хорошего».
— Пой… дём… те в машину, — произнесла Джилс, делая чудовищно длинные паузы между слогами.
Марта кивнула и, подойдя к Джослин, взяла ту за руку. Ей пришлось помогать старушке, чтобы та не поскользнулась на обледенелых ступеньках огромного красного дома на колёсах, внутри которого оказалось темно и тепло, однако не настолько, чтобы Марте захотелось снять куртку. Вместе с Джослин они замерли возле входа, разбитое стекло которого было заклеено скотчем. Казавшаяся снаружи большой, машина на деле была крохотной и тесной. С мебелью и четырьмя людьми, находившимися там, в ней было просто не повернуться.
Только войдя в дом на колёсах, Марта сразу же заметила огромного, словно гора, мужчину, лежащего на слишком узком и коротком для него диванчике. Дышал он прерывисто и хрипло, да и поза была какой-то странной — он словно баюкал руку, держа её на груди.
Джилс скинула свою — или не совсем свою, судя по гигантскому размеру — полную снега куртку и, проскочив мимо Марты, подошла к мужчине. Она подняла с пола то ли плед, то ли тонкое одеяло и укрыла незнакомца.
— Болезнью пахнет, — поморщилась Джослин.
Принюхавшись, Марта тоже уловила сладковатый запах болезни, от которого ей немедленно захотелось покинуть это место.
— В Элиота стреляли охотники, — чуть ли не плача, произнесла Джилс, поправляя одеяло. — Я зашила рану, но лучше ему не становится…
— Наверное, потому что ему нужно в больницу? — предположила Марта. — Да он воняет так, словно гниёт заживо!
Джилс резко повернулась к ней. В таком скудном освещении Марта не разобрала выражение её лица, но интонации у девушки были явно гневные.
— Я знаю! Я сказала ему, чтобы бросил меня и шёл в больницу, но он отказался.
— Мужчины, — протянула Джослин так, словно одно это слово объясняло всё, что случилось и могло произойти в будущем.
— Я думала, Джослин сможет помочь, — трагически всплеснула руками Джилс.
— О, милая, — Джослин подалась вперёд, пытаясь нащупать Джилс, — я же не лекарь, да к тому же ещё и слепая. Раньше я, может, и могла бы что-то сделать… А сейчас мальчику нужен кто-то посерьёзнее. Кто-то, кто хотя бы будет видеть, что делает.
В голосе начальницы было столько сострадания, сколько Марта за всё время их знакомства от неё не слышала. Такая вся из себя добрая бабушка, которая не хочет отказывать своей любимой внучке, но и помочь, к сожалению, не может.
 
Ноги у Джилс подкосились, и она опустилась на пол, обнимая себя руками, словно ища поддержки. Выглядела девушка так, как Марта себя чувствовала. И если Марта пыталась не рассыпаться на куски ментально, Джилс, казалось, рассыпется физически от малейшего прикосновения.
— Что же мне делать? — глотая слёзы, запричитала она. — Я втравила его в это. Элиот… он такой хороший, такой добрый… а теперь… теперь он может умереть! Из-за меня! Неужели мы не можем ему помочь?! Никак?.. Не может быть! От таких огнестрельных ранений не умирают!
Марта подавила нервный смешок.
— Люди могут умереть от чего угодно.
— Ты злая! — в сердцах выпалила Джилс.
— Злая? Серьёзно? — Марта всплеснула руками и театрально проговорила: — О боги, принц лежит на смертном одре, и нет под рукой врача! О, милостивый всевышний, кто же ему поможет! Наверное, профессиональная плакальщица!
— Марта, — укоризненно позвала Джослин, поцокав языком.
— Что «Марта»?! Что?! Вы хоть понимаете всю абсурдность ситуации: моя сестра чёрт-те где, а я стою в этом ржавом трейлере и слушаю, как какая-то королева рыдает из-за своего принца! Ты сказала, что она мне поможет, но помощь нужна ей — причём психологическая!
Элиот во сне простонал, и от крика Марты, похоже, начал просыпаться, а Джилс, вторя ему, удивлённо спросила:
— Тебе нужна моя помощь?
Марта очень захотела включить свет и наконец-то разглядеть лицо женщины, которую Джослин назвала королевой, но которая явно не дотягивала до этого титула.
— Не думаю, что машина — подходящее место для обсуждения подобных вещей, — вмешалась Джослин. — Да и юноше явно было бы лучше на хорошей кровати. На чём он, кстати, лежит? Я надеюсь, не на полу?
Марта с сомнением покосилась на гору, которую Джослин окрестила «юношей». Будь она зрячей, у неё язык не повернулся бы назвать его так.
— На диване, — нехотя ответила Джилс.
— Очень узком, — поправила её Марта и ощутила на себе недовольный взгляд. Что ж, если её Величество и могла бы ей помочь, то Марта самолично отбивала у королевы желание быть альтруисткой. — И куда мы его понесём? Раз уж решили, что больница — место неподходящее, то мы могли бы отнести его в академию. Там хотя бы диванчики пошире.
— А ещё дети, — добавила Джослин. — Так что академия не подходит. Марта, у тебя нет знакомого врача, которому можно довериться?
Перед мысленным взором проскользнул образ Джона, но Марта отмахнулась от него. Втравливать посторонних людей в эту историю не хотелось, особенно Джона, которого она продинамила и ни разу не пожалела о своём решении.
— Нет, — ответила Марта. — И ко мне домой его вести тоже не нужно. Вдруг к нам придут сотрудники полиции? Как я им объясню, откуда в доме, из которого похитили девочку, появился мужчина с огнестрельным?
— Ох, и то верно.
— Домой к Джослин? — предложила Джилс.
— Юношу ко мне можно, но тебе у меня оставаться нельзя. Демьяна вполне может прийти ко мне. И я вряд ли смогу тебя защитить. Бедная моя девочка, почему с тобой всегда всё так сложно? — Джослин трагически покачала головой.
— Тогда отвезём его к Кеторин, — предложила Марта. — Ты водить-то умеешь, Джилс?
— Не особо, — нехотя буркнула девушка. В темноте Марта не разобрала, какие эмоции промелькнули на лице Джилс при упоминании имени Кеторин, но по тому, как резко та втянула воздух, стало понятно — какую-то ведьму с таким именем она точно знала. Вопросом, была ли это та самая Кеторин, Марта задаваться не стала.
— Тогда давай ключи.
Марта помогла Джослин сесть на пассажирское сидение, а сама заняла водительское и горько улыбнулась, встретившись с механической коробкой передач — это как встретить старого друга, с которым поругался и которого явно видеть не хотел.
Вся дорога до Ведьминой обители оказалась той ещё поездкой, подпортившей Марте и без того шаткое душевное равновесие. Незнакомая машина с непривычными габаритами, механика, гололёд — набор, способный подорвать психику и куда более уравновешенному человеку.