Ведьмы Алистера (СИ)

Люциан, конечно, помог ей, но это был, скорее, единичный случай, который к тому же вышел мужчине боком: Джилс даже не знала, жив он или кровавые ведьмы убили его за вмешательство в их планы.
И чем дольше девушка думала о Люциане, тем больше переживала за Элиота. Ведь он тоже наверняка теперь числился в её «помощниках». Люциан был колдуном, и у него вполне могло получиться выбраться из Города Кровавых Вод. А Элиот? Он обычный добрый мужчина — что он сможет противопоставить ведьмам или охотникам? Они через него перешагнут и даже не заметят!
Джилс чувствовала себя последней дрянью от того, как поступает с ним. Мужчина ведь даже не представляет, в какой опасности находится. Был бы он с ней так же добр, улыбался бы ей так же широко и заразительно, зная всю правду?
Джилс боялась, что нет. И в то же время понимала, что для такого доброго и правильного человека, как Элиот, скрываемая ею правда могла не значить ровным счётом ничего, и от осознания этого становилось ещё горше.
Джилс понимала, что ей стоило бы оставить Элиота, чтобы не подвергать его опасности, но в душе была жалкой трусихой и не могла уйти от человека, который на каком-то невиданном — даже магическом — уровне излучал спокойствие. Несмотря ни на что, рядом с Элиотом она чувствовала себя в безопасности.
Джилс намотала ниточку от чайного пакетика на пластмассовую ложку, рассеянно смотря то на Элиота, то на ночную дорогу и змейку разделительной полосы. Элиот держался середины дороги, и у Джилс создавалось впечатление, что огромный красный «Рольф» ест маленькие белые полосочки.
Ехали они медленно: дорога настолько заледенела, что Элиот боялся не справиться с управлением и улететь в кювет.
— Джилс, а ты водить умеешь? — спросил Элиот, лишь слегка повернув к ней голову и не отрывая взгляда от дороги.
— Немного, — ответила Джилс и отхлебнула тёплого лимонного чая. — Прав у меня, конечно, нет, но как водить — я знаю.
— Родители научили?
— Нет, парень, — не задумываясь ни на секунду, ответила Джилс.
— У тебя есть парень? — с нотками сожаления спросил Элиот.
— Был, — протянула Джилс, чувствуя себя участницей того самого «сколько партнёров до меня у тебя было?» разговора парочек, который обычно заканчивается нелепыми ссорами и обидами. — Мы расстались довольно давно. У него был старенький — ещё от дедушки доставшийся — фольксваген «жук». Такая маленькая вечно ломающаяся машинка. У него ещё радио заедало и ловило только одну волну, где на повторе рассказывали о каких-то чрезвычайных ситуациях. До сих пор помню, как он сажает меня за руль, я выжимаю сцепление, готовлюсь тронуться, а в этот момент по радио начинают транслировать новости о жуткой аварии из семи машин.
— Удачненько, — усмехнулся Элиот. — Наверное, это был знак свыше, что тебе не стоит водить.
Джилс рассмеялась.
— Нет, знак свыше был после. Я отпустила сцепление, и жук поехал. Мы даже немного проехали, а потом нужно было переключить скорость. Я начинаю снова выжимать сцепление, дёргаю за рычаг — и в этот момент «жук» глохнет, а и из-под капота начинает валить дым. Не знаю, что там произошло, но в итоге мы полдня просидели на трассе, дожидаясь эвакуатора.
Элиот рассмеялся — громко, без малейшего стеснения.
— Да, вот это определённо знак свыше!
— Я думала, что после этого парень меня за руль не пустит, но Сэм вбил себе в голову, что просто обязан научить меня водить.
— И удачно?
Джилс выдала мученическую улыбку.
— Ну, как тебе сказать… Эвакуатор на трассе мы ждали ещё раз десять.
— Упорный парень этот твой Сэм, — протянул Элиот, присвистнув.
— После десятого эвакуатора он сдался. Сказал, что мне не суждено водить.
— Возможно, тебя просто недолюбливал жук, — пожал плечами Элиот.
— Всё может быть.
Джилс не заметила, как за беседой допила свой чай. С Элиотом было приятно разговаривать: он оказался из тех людей, которые с первого взгляда внушают доверие. В какой-то момент ей даже начало казаться, что она может говорить с ним абсолютно обо всём, и каждое её слово он примет на веру и не осмеёт.
 
Поэтому, поддавшись минутному порыву, Джилс спросила:
— А ты когда-нибудь ходил к гадалке?
Элиот оторвал взгляд от дороги и удивлённо посмотрел на девушку.
— Ты это серьёзно? — брови его взлетели вверх и скрылись под вьющейся чёлкой. — Я разве похож на человека, который ходит по гадалкам?
Возможно, и не похож, но Джилс не стала говорить ему о том, что в подобном вопросе полагаться на внешность не стоит. Перед её внутренним взором отчётливо стоял образ огромного, по-настоящему огромного, силовика, который внушает трепет и даже ужас, вот только этот пугающий мужчина сидел перед ней и рыдал, вопрошая, вернётся ли к нему жена. Долгая практика отучила Джилс судить по внешности, ведь никогда не знаешь, что творится у человека в голове.
— Это просто вопрос, — пожала она плечами. — Мне кажется, почти каждый человек в тот или иной промежуток своей жизни обращался к магии. Ладно, не бери в голову.
Элиот добродушно, без тени издёвки, усмехнулся и спросил:
— Если я скажу, что был, ты расскажешь, к чему был твой вопрос?
— А ты был?
— Лишь раз, — ответил Элиот. — Ещё когда в колледже учился — проспорил другу и в наказание пошёл к гадалке.
— Странное какое-то наказание, — хмыкнула Джилс, совсем не понимая, как подобное может быть наказанием.
— Странное — для меня, — подтвердил Элиот. — А вот для моего друга, истинного католика, оно стало бы настоящим испытанием его веры. Но увы, проспорил я — и к гадалке пришлось идти мне.
— Знаешь, если ты всё это выдумал только для того, чтобы добиться от меня ответа, то ты провалился. Хотя признаю, история очень даже занимательная.
— И в чём я прокололся? — искренне удивился мужчина.
— Не знаю, просто мне показалось, что ты врёшь — вот и всё, — ответила Джилс, не зная, стоит ли продолжать разговор или лучше свернуть на какую-нибудь другую, более удачную, тропинку.
— Да, лжец из меня всегда был никудышный, да и в покер я каждый раз с треском проигрывал, — Элиот запустил пятерню в волосы и взъерошил их. — И всё же расскажи, почему ты завела этот разговор? Неужели ты из тех женщин, которые верят в магию и единорогов?
Джилс не стала говорить, что она как раз-таки из таких женщин, и лишь коротко бросила:
— Я — гадалка.
— Ух ты!.. А это значит, что ты ведьма или я что-то путаю?
Джилс была обескуражена таким прямым вопросом. Она несколько раз медленно моргнула, прежде чем ответить:
— Что-то вроде того.
— Настоящая или шарлатанка?
— А ты веришь, что есть настоящие?
— Ну, это довольно сложный вопрос, — задумчиво протянул Элиот. — Понимаешь, Джилс, я человек немного другого склада ума. Я что к религии, что к магии отношусь с большим скепсисом.
Джилс поджала губы, уже жалея, что затеяла этот разговор. Но Элиот продолжил:
— Единственное, в чём я уверен, так это в том, что тебя ко мне послали какие-то высшие силы, — свободной рукой он сделал неопределённый жест, как бы показывая на небо. — Я не верю в Бога и уж тем более не придерживаюсь какой-либо религии, но как любитель английских романов верю в провидение.
Джилс рассмеялась.
— Не веришь в магию, но веришь в провидение?
— Определённо, — Элиот тоже ей улыбнулся. — Можешь называть это хоть судьбой, хоть злым роком, хоть провидением — главное не примешивай сюда религию, и мы непременно подружимся.
— Буду держать в голове, — одобрительно хмыкнула Джилс и встала со своего сидения. Несколько дней в «Рольфе» отучили её бояться передвигаться по нему, когда Элиот за рулём. — Я пойду заварю себе чаю. Ты будешь?
— Непременно. С сахаром.
— Я и не сомневалась.
Пока Джилс пробиралась к кухонному гарнитуру, она никак не могла сдержать смущённо-счастливой улыбки. Они с Элиотом словно были на одной волне, хотя частенько расходились во взглядах. Рядом с ним она чувствовала себя не просто защищённой — рядом с ним она была счастлива. Счастлива, как никогда прежде. И Джилс это нравилось.