Ведьмы Алистера (СИ)

К тому же её откровенно пугало то, что она проходила с магическими пятнами на руках почти три дня. Никогда раньше ей не приходилось столько носить эту черноту на себе. Какова вероятность, что она просто не исчезнет с рук, если её вовремя не выжечь — что тогда? Носить всю жизнь перчатки? Марта как наяву представила, как в летнюю жару идёт в бассейн в перчатках, и мысленно содрогнулась.
Прежде чем раздеться, девушка покосилась на дверь. Коулу пришлось стоять на карауле, прислонившись к косяку, чтобы Марта могла спокойно выполнить ритуал.
Она окинула взглядом симпатичную ванную уже в пятый раз, прекрасно понимая, что тянет время. Комната, как и большое медное корыто, которое Коул обозвал музейной ванной, была красивой. Относительно. Белые каменные стены, деревянные полы, окрашенные, вероятно, морилкой, тканевые коврики и, о чудо прогресса, унитаз, если его вообще можно было так назвать. Скорее был очень шумным дедом современного «белого друга», который любил оповещать всю свою семью, когда собирался уединиться, да ещё и называл сие действие каким-нибудь вычурным словечком. Удивительно, что Коул не причислил его к музейным экспонатам, потому что Марта считала, что там этому «агрегату» с неудобной сидушкой и бачком под потолком, из-за чего низкой Марте приходилось даже подпрыгивать, самое подходящее место. Антикварная вещь, так сказать.
Казалось, всё в этом месте в целом принадлежит другому времени, другим эпохам или, как оно скорее всего и было, другому миру.
— Ты долго там? Я уже устал сидеть на полу, — донёсся из-за двери недовольный возглас Коула.
Марта мысленно чертыхнулась. Похоже, тянуть время больше не получится.
— Скоро, — достаточно громко ответила она и принялась раздеваться.
— Ты говоришь об этом уже в четвёртый раз. Просто признайся, что занимаешься…
— Занимаюсь чем? — едко спросила она, и если бы не успела уже частично раздеться, то непременно вышла бы и спросила в лицо.
— Жалеешь, наверное, что у них с напором проблемы, — похабно ответил Коул, и Марта точно представила его противненькую улыбочку, которой он сопровождал подобные комментарии.
— Такое могло прийти только в твою голову, — бросила Марта и подошла к ванной, от которой поднимался далеко не приятный пар, обжигающий горло при каждом вздохе. А тут не было даже самого маленького окошечка, чтобы выпустить этот пар.
Марта попыталась сравнить свои нынешние ощущения с теми, что испытывала, когда проворачивала подобное дома с полной рецептурой и всем необходимым. Либо ощущения и правда были теми же, либо Марта не особо разбиралась в самовосприятии и не могла различить весь спектр горения глотки при вдохе.
Задержав дыхание, девушка занесла ногу над водой. Как говорится, была не была.
— Вот только не нужно говорить, что я какой-то извращенец. Шутки про душ и его напор были в ходу, когда я ещё под стол пешком ходил.
— Я даже боюсь представить, откуда ты узнал эти шутки, — ответила ему Марта и опустила ногу в воду. Ту обожгло, что неудивительно.
— Ну… у меня был старший брат-балабол.
— Так это у вас генетика такая… А я уж начала думать, что ты уникум какой-то, — буркнула Марта, отмечая, что словесная перепалка с Коулом немного облегчает процесс. Так сказать, отвлекает от насущного.
Девушка закинула вторую ногу в ванну и не смогла сдержать болезенный стон.
— Нет, ну ты там точно занимаешься чем-то непристойным, — тут же напомнил о своём нахождении за дверью Коул.
— Ага, пытаюсь не сгореть заживо, — вторила ему Марта, тяжело хватая губами обжигающий воздух, от которого становилось только хуже.
— Всегда знал, что ведьмы — извращенки.
— Ещё какие, — хмыкнула Марта, потому что только мазохистки могли додуматься до таких ванн. Ведьминское спа было бы популярно в определённых кругах.
Она схватилась руками за бортики и одним движением села, расплескав воду. Тяни не тяни — больно будет в любом случае. Девушка откинулась на спинку ванны-корыта, опустила руки в воду и тут-то поняла, что всё-таки где-то накосячила. И что боль, которую испытывала раньше, была вполне терпимой.
 
Марта закричала и попыталась подняться, но не тут-то было: её ноги скользили по днищу, а из рук словно вытянули всю силу — она не могла их даже поднять.
— О боже, — простонала она, пытаясь сражаться с подступающей паникой. Быть может, стоило выпить то, что дала Кеторин, а не пытаться изобрести велосипед? А ведь она даже гордилась, что смогла вспомнить все необходимые ингредиенты. Или дело в дозировке?
Дверь распахнулась, и в проёме показался Коул.
— Да что у тебя тут творится? — возмутился он.
— Помоги… подняться… — прохрипела Марта, понимая, что сама не справится.
Вода в ванной стала тёмной, почти чёрной, и густой, как манная каша с такими же склизкими и противными комочками.
«Вот и ещё один повод не любить магию», — подумала Марта.
Коул приблизился к ней и с опаской посмотрел на жижу.
— Да уж, забавные у ведьм, однако, банные процедуры.
— Да помоги же ты! — не выдержала Марта. — Мне больно!
Коул встал рядом и попробовал воду рукой, только вот опустить её не смог — вода стала ещё плотнее, чем была секунду назад.
— Что это? — нахмурился он.
— Неудачный эксперимент, — буркнула Марта.
— Так, ладно, мне это не нравится. Я подхвачу тебя под мышки и постараюсь вытащить. Попытайся податься вперёд.
Марта попыталась. Честно попыталась. Все силы пустила на то, чтобы оторвать своё туловище от медной стенки ванны, но у неё ничего не получилось. Жижа над ней казалась куском цемента.
— В следующий раз предупреждай заранее, когда надумаешь провести какой-нибудь сомнительный эксперимент, — нервно произнёс Коул и, обойдя корыто, попытался просунуть руки ей под мышки.
И у него это получилось, но не с первой попытки. Марта закусила губу, стараясь заглушить очередной крик боли: не хватало ещё, чтобы кто-нибудь пришёл и застал их за несанкционированным магическим ритуалом. Хотя «ритуалом» процесс вытягивания её из корыта с мерзкой жижой назвать можно было разве что с огромной натяжкой.
Коул кряхтел от натуги над её ухом: мерзость, которую наварила Марта, не желала отпускать её.
— Вот чёрт, — выругался Коул. — Просто признайся, что ты придумала всё это, чтобы убить меня. Представляю, как будет смеяться доктор, констатируя мою смерть. «Сердце разорвалось от натуги» — вот, что он напишет в графе причины смерти.
— Поверь, мне сейчас хуже, чем тебе, — сглотнула очередной крик Марта.
— О, получается, мы занимаемся двойным самоубийством. Просто потрясающе. Спасибо, Марта. Никогда даже представить не мог, что умру, вытягивая ведьму из ванной, — коротко хохотнул он.
— Из корыта, — машинально поправила Марта.
— Ещё лучше.
Коул всё тянул и тянул, и в какой-то момент тело Марты всё же поддалось. Сказать, что девушка испытала облегчение — значит, не сказать ничего. Словно разорвавшаяся натянутая струна, она вылетела из ванной и рухнула на Коула, повалившись вместе с ним на пол. Марта оказалась настолько дезориентирована резкой сменой положения, что не сразу заметила, что чернота с её рук ушла, а густая жижа в ванной вновь стала жидкой.
Девушка тяжело дышала, пытаясь прийти в себя и не понимая, почему зелье ей всё-таки помогло, хотя действие было абсолютно другим. Коул поднялся на ноги и, найдя где-то большое полотенце, швырнул им в Марту. И только когда махровый ком повстречался с её головой, до девушки дошло, что она сидит на полу абсолютно голая, а над ней стоит охотник, буравя её гневным взглядом.
Дрожащими руками Марта развернула полотенце и закуталась в него.
— Что. Это. Было?
— Эксперимент? — неуверенно предположила Марта. Она всё ещё была немного не в себе. Удивительно даже, как она смогла избавиться от чёрных пятен, когда всё пошло не по плану.
— Ты из меня дурака-то не делай, — не поверил ей Коул. — Чего ты хотела добиться? А?
Марта выставила из-под полотенца руку и покрутила кистью. Кожа стала абсолютно чистой, если не считать тонких шрамов. Подарок на память от Кеторин.