Проект: Полиморф. Созданный монстр. Том 2 (СИ)
- Аметист в глазах еще не ставит человека на вершину мира, - певуче и в то же время равнодушно отозвался центральный встречающий.
Эйнаору переставало нравиться происходящее, и в душе невольно начало закипать негодование. Королевская гордость внезапно пасовала перед такими незаинтересованными лицами, и Лоатт-Лэ отчетливо понимал, что худшее, что он может начать делать – это суетиться и всячески доказывать этим древним старикам, что он король. Вся ситуация начинала играть против них с братом. Начиная от того, что они прибыли сюда спонтанно и тайно, и заканчивая их внешним видом и отсутствием пафосного кортежа с гвардейцами. Эйнаор, конечно, догадывался, что Тория – планета контрастов. Но ощутить воочию на себе проблему классового и профессионального расслоения вовсе не рассчитывал.
И если сейчас Лоатт-Лэ хотел мысленно вылить все свое негодование на брата за его дурную идею, поставившую их в такое неловкое положение, то Лаккомо готов был направить свое возмущение на встречающих.
Однако, спасение ситуации пришло с неожиданной стороны.
«Да хранит вас Вода и Ветер», - мелодично, как водный каскад, на древнем наречии прозвучали слова, сохранившиеся лишь в народных песнопениях.
А затем Эантар выступил вперед перед братьями и продолжил говорить дальше на старом языке, который близнецы едва ли понимали по учительской связке.
«Мои ученики потревожили ваш покой не по прихоти, - сказал Даэррек, – но по острой нужде, не терпящей открытого вида. Сопроводите нас к старшему Хранителю, и я поговорю с ним о воле династии».
Эйнаор слушал певучую речь, как журчание, которая из уст Эантара текла как-то по-особому красиво и складно. Раньше ему доводилось лишь читать старые записи на почти умершем языке их родины. И изредка слышать что-то от брата, когда того сносило за грань предвидения.
Сейчас же старый язык, воскрешенный Учителем, растекся по площадке и, к удивлению Лоатт-Лэ, повлиял на настроение стариков прямо-таки чудесным образом. Словно услышав слова предков, те хоть как-то окрасились эмоциями и вежливо склонились перед просьбой Эантара.
- Проследуйте за нами, - теплее попросили они уже на общем языке, и приглашающе повели рукой в направлении каменного туннеля в скалу.
Близнецы неуверенно переглянулись, но шагнули следом за Эантаром. На их памяти Учитель впервые не стал подбирать свою длинную косу в пучок, и сейчас после шлема, она свободно лежала по спине, самым кончиком доставая до колен. Что в комплекте с летным комбинезоном выглядело еще более диковато, но в то же время роскошно.
В дороге они не говорили. Эантар, как само воплощение церемониала и значимости, шел рядом со старшим встречающим. Остальные двое текли в своих воздушных мантиях позади близнецов. Часть пути по коридору процессия и правда преодолела в туннеле, слабо освещенном золотистыми кристаллами. А потом они вышли на каменную лестницу, вытесанную прямо в скале. Однако, ни порывистый ветер, который завывал здесь высоко над морем, ни влажный туман, не доставали до людей, идущих под прикрытием цельного защитного полотна, растянутого вдоль всего пути и слабо мерцающего преломления света и блеска далеких волн.
И если Эйнаор, бледнея, косился на обрыв, который простирался буквально в метре от него, и ненавязчиво прижимался к каменной стене, то Лаккомо с недоумением пялился на это силовое поле. Такую сверхсложную по форме и в то же время технологичную защиту он точно не ожидал встретить здесь, в торийской «дыре» на почти забытых всеми островах, живущих на полугодичных продуктовых поставках с континента. В отличие от младшего Аллиет-Лэ скрупулезно потратил несколько часов на изучение информации о том месте, куда они собрались.
Жизнь на островах поддерживалась за счет небольшой группы населения, которая поколениями могла не выбираться отсюда на континент. Тут процветало натуральное хозяйство и рыбная ловля. Отсутствовали города и торговые точки. Острова словно заснули в прошлых тысячелетиях, где все жители знали только деревенский быт, а их информированность относительно внешнего развития Тории лишь весьма условна.
И вот среди такой глуши, где не знали всех последних новинок техники, Лаккомо вдруг обнаружил силовое поле, с которым могла бы конкурировать разве что защитная система Золотого Дворца. Но одно дело Дворец, который сохранил в себе наследие старых времен, непостижимое нынешним инженерам. Другое дело дремучие едва обитаемые острова.
Встречающие тем временем продолжали молча вести гостей вниз по лестнице. Спустя каких-то двадцать минут Эйнаор уже начал уставать шагать, но, по его мнению, они лишь едва приблизились к океану. Лаккомо держался чуть лучше. А Учитель и вовсе не подавал признаков усталости. Впрочем, как и старики, что порядком короля бесило. Правда, когда Лоатт-Лэ уже вот-вот готов был пожертвовать гордостью и спросить, как долго им еще спускаться, сопровождающие указали на боковое ответвление в лестнице и свернули вглубь скалы.
Но вместо узких туннелей, братьев окружили стены качественно вырезанной в камнях крепости. С широкими и короткими проходами, светлыми участками, куда проникали лучи солнца через арочные окна и просторными залами, откуда доносились юные голоса.
- Хранитель примет вас, - вежливо сказал старший встречающий, остановившись рядом с тяжелой деревянной дверью, после чего открыл ее и приглашающе повел рукой.
Вся троица в мантиях выстроилась у стены, явно не намереваясь идти следом, и Эантар, не дрогнув, шагнул вперед. И хотя близнецы, как и прочие, видели в осанке Учителя уверенное и хозяйское отношение к происходящему, умом они понимали, как тот напряжен и готов ко всему. Эантару не нужно было держаться за оружие, чтобы чувствовать уверенность. Он сам был оружием.
Далекий морской прибой тихо шумел за рукотворным прорезанным в скале окном. Свет играл на искристых авантюриновых гранях камней в стенах. В помещении все казалось массивным и добротным, будто высеченным из цельных пород. Будь то монументальные кресла из дерева или неподъемный стол, покрытый пластиной черного обсидиана.
- Эантар!? Тень Милосердная! Ты ничуть не изменился! – внезапный резкий голос раздался из погруженного в сумрак закутка зала. На контрасте с яркими лучами солнца, бьющими в глаза при входе, хозяин помещения легко затерялся на фоне темных камней.
Лаккомо резко дернул головой на движение и увидел Хранителя только прищурившись от света. Рослый ториец в темно-фиолетовой, почти черной мантии искусно сливался с драпировкой. Настолько, что Аллиет-Лэ счел свою невнимательность грубым провалом. Если бы не гостеприимство местных и наличие Эантара, одна такая ошибка могла бы стоить им жизни.
Эйнаора же больше заботило не то, что он пропустил человека в тени, а то, что он сказал.
- Хранитель?.. – осторожно переспросил Учитель, проходя в центр зала. С прищуром он вглядывался в сильно постаревшее лицо собеседника. Но ни узкий разрез глаз с чуть вздернутыми внешними уголками, ни вытянутые черты лица, искаженные глубокими мимическими морщинами не вызывали пока воспоминаний.
- Последний бой под грозой, - с улыбкой ответил мужчина, шагая к свету. И если время тронуло его лицо, то оно ничуть не сказалось на его форме. За мягким и плавным шагом все еще скрывался прекрасный боец. – Змея и птица. Бросок клыков, пойманный стальными когтями…
Братья ни слова не понимали в загадочных речах, но чувствовали в этом нечто важное. Оба затаились, почти не дыша, как будто малейший звук мог захлопнуть едва приоткрытую завесу на жизнь наставника. А Эантар, к их недоумению, удивленно воскликнул.
- Мастер Звезд?! – прошептал он. – Спустя столько лет?!
- Больше двух сотен прошло, - разведя руки, ответил неизвестный. – Как видишь, я тоже с повышением.
Братья переглянулись, и друг у друга увидели подтверждение своим догадкам. Такой срок мог быть только если Эантар пересекался с ним еще до приезда на службу во Дворец.
- И я до сих пор не знаю твоего имени… - проговорил Учитель, с нотой извинения.