Назад в СССР 2 (СИ)

— А как же деньги покушать и как далее.
— Как, как? Жена работает! Если не работает, то выбрасывают прямо на улицы. Так и живут — еле концы с концами сводят годами.
Немного не понимая всей схемы он, сам того не ведая, рассказывал мне о том, как будут жить его дети и внуки через тридцать-сорок лет. Он говорил о классовой борьбе и сопротивлении мирового пролетариата, о преимуществах развитого социализма.
Святая наивность, вера в том, что люди в СССР все равно живут лучше, чем в Париже или Нью-Йорке. Позволяла нашим не замечать собственных проблем и легче переносить тяготы. Безусловно восьмидесятые это лучшее время для советского человека.
Но тем не менее своих проблем хватало. Именно в это время начали появляться карточки и талоны на некоторые группы продуктов.
Содержание внешних спутников — нерентабельных социалистических стран обходилось все дороже. Кто-то из руководства этих стран искренне стремился построить социализм за счет ресурсов СССР и соцлагеря, а кто-то просто занимался иждивением и пожиранием ресурсов.
Много лет назад, еще в прошлой жизни я пришел к выводу, что все о чем писал Маркс про капитализм более менее правда.
Он, конечно, не учел, точнее не мог предположить, что технологии изменят облик сельского хозяйства и промышленности настолько, что на земле будут работать три-пять процентов населения против семидесяти в девятнадцатом веке.
Что большинство потомков пролетариев в западных странах и странах бывшего СССР перевоплотятся в серых и белых воротничков в бесполезный офисный планктон. Но в целом принцип Маркса про эксплуатацию труда и извлечения прибыли из этого не изменился совсем. Так же как и не изменилась концентрация денег у банкиров. Сложнее у Маркса с описанием будущего.
В который раз мне очень хотелось рассказать кому-нибудь про грядущее, но я не стал рисковать.
Это сложная дилемма, как у врача, когда он должен сообщить больному, что у того не осталось шансов на выживание.
Проводница пришла и собрала билеты.
Мой собеседник решил сам рассказать о том, что об этом думает
— Через тридцать лет человек будет жить при коммунизме. От каждого по способности, каждому по потребности! Если бы не эти империалисты и капиталисты, мы бы уже построили коммунизм на земле.
— Совсем без денег?
— Да. Это будет очень скоро. Думаю, я доживу до этого времени. А ты и подавно. Люди станут свободными от поклонения деньгам. А всю работу будут выполнять роботы.
— А что будет делать тогда человек?
Он пожал плечами.
— Наверно изобретать, открывать новые планеты и миры. Ты пойми. Исчезнут голод и болезни. Преступности совсем не будет, потому что зачем воровать, если все доступно каждому. Вот оно лежит бесплатно — протяни руку бери сколько хочешь. Ну или сколько надо.
— Все будет совсем не так, к сожалению.
— И как же по твоему будет?
Я не ответил и углубился в свои мысли. Будущее несколько отличалось от представлений людей о нем. Будут тяжелые испытания для людей и мы окунемся в дикий, нет, в дичайший капитализм.
Многих советских ждет нищета, тяжелая безработица, крушение идеалов и норм морали.
Еды в мире будет производиться много, её излишки будут безжалостно уничтожаться, землепашцы будут утилизировать урожаи и выливать вино, но голод в мире никуда не денется
Болезни не исчезнут — наоборот появятся новые, страшные такие, как неизлечимый СПИД, Эбола.
— Наверно, все будет хорошо, но не так быстро.
Ну сказал бы я ему про Перестройку и про развал СССР. Сейчас он посчитал бы меня сумасшедшим или антисоветчиком, которым я не был.
Скорее всего, во времена перестройки он бы меня и не вспомнил.
Я всплыл бы в его памяти только тогда, когда он осознает, что страны с названием СССР больше не существует. И то, он вспоминал бы меня в образе причудливого студента, случайно предсказавшего в своих юношеских фантазиях события начала девяностых.
Я вернулся мыслями на землю. Мне нужно было прожить достойно и интересно тут, в этом времени, а не думать, о том, что будет в будущем. «Грядущее неизбежно — живите неспешно»
 
Пару раз мимо нас проходил глухо-немой мужик бросавший на сидения пассажиров нехитрые поделки брелки, в виде фигур различных животных.
Судя по внешнем виду это были изделия из хлебного мякиша, которые производили зеки в тюрьмах.
Мы болтали с ним о всяком, он рассказывал про свое детство, семью, работу и коллег, увлечение рыбалкой.
Мой собеседник словно находил в этом некую исповедальность или возможность пройти сеанс психотерапии.
Там, где он считал себя неправым он каялся. Напротив, сердился во время рассказа тогда, когда считал, что другие поступали с ним несправедливо.
В промежутках между рассказами мы обедали и ужинали. Все теми же стандартным набором советского пассажира на железной дороге. Это раз меня снаряжали в дорогу девчонки.
Мой «паек», заботливо собранный Викой и Ритой состоял из яиц, хлеба и плавленых сырков «Карат».
Зато у моего «командированного» соседа Сергея была вареная курица, пакет с кефиром и домашнее печенье
Среди своих продуктов я нашел небольшой, размером с пачку сигарет, сверток из фольги. Они умудрились положить мне сахара и насыпать растворимого кофе.
Такой кофе действительно был «дефицитом», который можно было купить только в Москве. Я мысленно поблагодарил Вику за такую трогательную заботу. Мне было тепло на душе.
— Я видел провожавших тебя девчонок. Которая твоя невеста?
Я сказал, что мы просто друзья.
— Ну одна, та которая посимпатичнее смотрела на тебя так, что сразу понятно, что она влюблена в тебя по уши. Не тяни с этим делом, отобьют. Если ты в другом городе. Я вот в двадцать сразу после армии женился, на своей однокласснице Ирише. Тяжело было, но учился заочно в институте, и через пять лет получил диплом инженера. Вот уже двадцать лет вместе. Двое детей у нас пацан и девчонка. Шестнадцать и одинадцать лет.
Я улыбнулся и пообещал поскорее разобраться со своей личной жизнью.
Время пролетало не заметно и с наступлением темноты мы легли спать. Я почувствовал, что очень сильно вымотался за последние несколько дней и мгновенно вырубился едва моя голова прикоснулась к подушке.
* * *
Я снова видел продолжение своего сна. Теперь я перешагнул через фальшборт и встал на палубу. Мои ноги в увесистых галошах со свинцовым днищем подошв, с гулким стуком дали мне почувствовать, что я среди своих и всё хорошо. Мне вспомнилась покоренная ракета, но как это часто бывает в снах воспоминания эти были смутными и отрывочными.
Мичман, встречавший меня наверху, на поверхности постучал мне три раза гаечным ключом по шлему трехболтовки.Потом но выставил вперед ногу в круглоносом ботинке. Я трижды топнул свинцовой подошвой, имитируя попытку наступить ему на ногу. Это была наша давняя традиция, которая называлась «отдавить ласту». Она означала, что водолаз и его напарник благодарят судьбу, всех морских богов и чертей за то, что опасное погружение прошло успешно без всяких неприятных сюрпризов.
Считалось, что если не постучать, то следующий спуск под воду принесет много гемороя и сложностей.
Не знаю откуда пошла эта традиция, но мне пришлось пару раз стать свидетелем того, что водолаз не исполнивший ритуал или всплывал с «кессоном» или терял ориентацию или жутко запутывался в страховочном тросе или наживал еще каких-нибудь проблем на свою водолазную задницу типа «балерины».
После того, как видишь или слышишь рассказы о подобных случаях, исполняешь «отдавить ласты» на автомате.
Мичман открутил гайки и щели между шлемом и рубахой поступает настоящий воздух.
Баалииин, мало кто представляет какое это радостное чувство — подняться из бездны, из черной темени моря и вдохнуть в легкие живой воздух, вместо пахнущей резиной, мертвой, сжатой дыхательной смеси! Это маленькое воскрешение и об этом знают только те, кто имеет отношение к водолазному ремеслу.