Назад в СССР 2 (СИ)
— Как тебя зовут?
— Зови меня, как все — цыган. Удачи, ром.
Он прошел в свой отсек не прощаясь. Его жена лишь единожды мельком посмотрела в мою сторону, не поднимая глаз.
Наверно, хотела убедиться в правильности своего сбывшегося предсказания.
Тогда я не знал, что со мной в вагоне ехал самый молодой и, в будущем, самый богатый цыганский барон СССР.
Девчонки из нашего купе очень обрадовались моему появлению.
— Где ты был? Люди говорили, что человека с поезда на ходу скинули, мы за тебя очень переживали.
— Со мной все в порядке, как видите это был не я.
— Ой а что это у тебя с лицом и ранами на голове? Мамочки!
— Все в порядке, девоки. В вагоне-ресторане неудачно споткнулся и грохнулся об стол.
Я взобрался на свою вторую полку.
Они недоверчиво посмотрели на меня. Но не стали расспрашивать о подробностях.
— Мы тебе тут кушать оставили, но раз ты был в вагоне ресторане, то уже завтра поешь.
Напряжение вечера и возбуждение только покинуло меня. И я почувствовал, что очень хочу есть.
Но делать нечего — придется потерпеть до завтра.
— Спасибо. Давайте спать. Завтра всё расскажу.
Я посмотрел в окно. Поезд летел раскачиваясь по колее в Москву и нагонял расписание. Мимо проносился ночной пейзаж в котором лишь изредка светили далекие огоньки. А ночную насыпь подсвечивало отражение света исходящего от окон вагона.
Следующий день пролетел очень быстро и незаметно.
На утро я обнаружил, что цыгане сошли ночью где-то на промежуточной станции и вместо них в отсеке сидели бабки с кошелками. Дед всю дорогу молчал и читал газеты.
Мне кажется, он догадывался, что вчерашняя остановка была связана со мной.
Я только внешне смирился с тем, что начальника поезда пронесло в этот раз. Сейчас, пока я в поезде, я ничего не смог бы с ним поделать.
Когда доеду до Москвы, я собирался позвонить кое-кому по его поводу. Его можно было бы легко вычислить. В МПС на работу без документов не попадешь, а все люди имели прописку. Поэтому узнать адрес его места жительства особого труда не составит.
Не забыл я и про подружку — проводницу из нашего вагона. Она почти весь день не выходила из купе и вела себя тише воды ниже травы.
Что же касается Шельмы, то я планировал, что займусь им по возвращению домой, когда расскажу Тёме и его приятелям ментам, что встретил этого типа в своем купе. К моменту моего возвращения будет ясно нашли ли его тело.
Мои спутницы оказались студентками политеха, любительницами кроссвордов. И в перерывах между едой, выходами на перрон на на остановках, мы решали ребусы и кроссворды в газетах, одолженных у деда. Казалось, что их у него великое множество.
Мы успели обменяться с моими попутчицами адресами и телефонами. Бабушка, которой я помогал все время пыталась нас подкармливать. Она заготовила еды в дорогу на целый полк.
— Куда же я все это дену, милок. Помоги бабушке
— Мне бы кто помог, — смеялся я с девчонками, — У меня дома бабуля, такая же как вы, заготовила мне курицу, яйца, хлеба.
За две станции до Москвы выяснилось, что начальник поезда пропал. После того, как он с вечера не появился, дверь его купе вскрыли и не обнаружили ни самого начальника ни его вещей.
Это меняло ситуацию, но теперь вопрос его поимки и ареста становился лишь вопросом времени. Он не мог бы долго прятаться.
Поезд прибыл на Курский вокзал с небольшим опозданием. Пассажиры, бывшие еще совсем недавно бывшие одной семьей, быстро разбежались.
Кто-то по своим встречающим, а кто-то рванул в метро, присоединяясь к бесконечному потоку вечно спешащих москвичей.
Я вышел из поезда в числе последних и направился по указателям на перроне к площади вокзала. На улице было
— Такси надо?
— Куда едем?
— Такси недорого
О, эти персонажи во все времена одинаковы и очень колоритны. С раскабаневшими ордами и узкими заплывшими глазами
Я выбрал худенького мужика в коричневой замшевой куртке и кепке.
Он скромно спросил
— Поедем?
Я кивнул.
— Поедем.Командир, где тут можно купить красивый букет цветов?
Глава 8
Я выбрал худенького мужика в коричневой замшевой куртке и кепке. Внешне напоминающий Бельмондо.
Он скромно спросил:
— Поедем?
Я кивнул.
— Поедем. Командир, где тут можно купить красивый букет цветов?
На площади вокзала мы сели в бледно-желтую волгу, двадцать четверку, с хромированной решеткой радиатора и шашечками и буквой «Т» на двери.
В машине пахло табаком и бензином. На торпеде висела пластиковая табличка с надписью «Водитель образцового обслуживания».
— Цветочные магазины уже закрыты. Если только на Рижский рынок ехать. К азербайджанцам. Только у них цветы это время можно купить. Деньги есть?
— Ну поехали на Рижский рынок. Деньги есть.
— Пятерка сверху.
Я взглянул на табличку, сообщающую пассажирам тарифы на такси и улыбнулся. На ней было написано: «Уважаемые пассажиры оплате подлежит только сумма, показанная таксометром независимо от количетва пассажирова и багажа посадка 20 копеек, час простоя у клиента 2 рубля, за один километр пробега 20 копеек»
— Договорились.
Я вспомнил, как в прошлой жизни у меня и моих коллег было особым шиком по молодости расточительствовать и пижонить. По приезду в Ленинград или Москву мы брали сразу две машины для себя. В первой ехали сами, во второй идущей следом путешествовали наши фуражки.
Водитель завел машину, включил счетчик. Это вернуло меня к реальности. Давно я не слышал этого характерного такания. Там, в прошлой жизни, наверно, только старожилы поймут откуда пошло бандитское выражение «счетчик тикает».
Он посмотрел на мои ссадины и спросил:
— Тебя что, с поезда сбросили?
— Почти.
— Эх, молодость, молодость. Дурные головы у вас. Вы думаете, что жизнь вечная. Поэтому не цените ее. Я тоже так думал, а она вмиг пролетела. Отлично помню себя двадцатилетним парнем. Только закрыл глаза, а теперь вот скоро на пенсию через пару лет.
Таксист был почти ровесником, меня, того из прошлой жизни. В душе засвербило. Мне захотелось рассказать ему всё про будущее. Про страну, про войны, которые сейчас, в восьмидесятых, кажутся невозможными, про себя. Но я сдержался.
— Как Олимпиада прошла? Здорово было? Много иностранцев было?
— Да, что она провалилась, эта Олимпиада.
— Почему?
Водила махнул рукой.
— Да ну. Собрали еще в том году нас в группы специальные. Мы, вместо того, чтобы работать и зарабатывать, учились, как гостей возить. Иностранные языки учили, типа английскому выучили, да вот никто толком два слова на английском связать не мог. Ай эм зе тейбл. Только время зря потратили. Да и не хотел никто работать на линиях. Нарядили нас, как, не знаю кого.
Таксист рассказал, что иностранцы часто пытались расплатиться валютой, еще и по хитрому курсу, а кому охота за валюту объясняться? Кому такой гемморой нужен? Заграничные гости адреса толком выговорить не могли, сдачу ждали всю, до копейки.
Не работа, а одни убытки. Богатых клиентов, которые не считают деньги в кошельке, во время Олимпиады не стало. Москву закрыли для «кошелок», так таксист называл людей, ездящих из регионов в столицу за покупками.
А открыли для ментов. Говорят пятьдесят тысяч со всего Союза завезли, чтобы следили за всем ворьем с шаромыжниками во время Олимпиады. Рассказывали, что собрали Андропов с Щелоковым всех воров и наказали им вести себя тише воды, ниже травы.
Выходит, что преступная братва промышлявшая разными делами в столице и любившая ездить на «люльках», так они называли такси, тоже покинула Златоглавую от греха подальше. А блатари, хоть и не так часто встречались в роли пассажиров, всегда оставляли щедрые чаевые.
— Вез я как-то раненого жулика, они чего-то там со своими не поделили. Я не сразу понял, что порезаный он, — рассказывал мне таксист, — Взял у обочины. Аккуратный такой, в костюме хорошем. Увидел что его пырнули, только когда заметил, что ручка дверная, а потом и пассажирское кресло в крови. По глзам все понял. Говорю — может в больничку? А он еле отвечает — Нет. Ты баранку круути и главное довези до места. А сам вот-вот конца отдаст, думаю. Как-то довез его. Он достает сторублевую купюру, протягивает мне. Я говорю: много. А он молча еще два стольника вытащил сказал, что это за неудобства. Кровь отмыть, всё такое. Такие вот люди бывают. Хоть и преступники, но большой души.