Проблемы с проклятым (ЛП)

Крылья Дженкса зашуршали, когда он взмахнул ими, его ноги не отрывались от перил, а золотая пыльца осыпала нас.
— Прошлое живет в будущем, Рейч, — сказал он, и я повернулась к нему, не понимая. — Вчерашний день так же жив и полон потенциала, как и завтрашний.
— Ты не можешь изменить то, что сделал, — сказала я. — Как это «жив»?
Но Дженкс пожал плечами слабо заулыбался.
— Прошлое живо, — настаивал он. — Я решил оставить своего сына Джумока, чтобы увидеть что-то кроме страха в его темных волосах и глазах. Он живет в моем прошлом, и из-за этого Гетти живет в моем настоящем.
Я поморщилась, глядя на пустой черный сад, в котором было слишком много насекомых и слишком мало пикси.
— Не понимаю, как это оживляет прошлое.
— То, что мы помним и в соответствии с чем выбираем действовать, не умерло, не высечено на камне, — сказал он, и мои плечи опустились. — Я не делал этого тогда, значит, это произойдет сейчас. — Вопрос о том, что мы выбираем, делает прошлое таким же изменчивым, как и будущее. Да, ты допустила ошибку с Алом и Ходином.
— Только одну? — пробормотала я, и он ухмыльнулся, его взгляд стал ярче.
— Но ты здесь хандришь из-за этого, так что твой неудачный выбор все еще жив. Измени его.
— Как ты стал таким умным? В тебе четыре дюйма роста, — пробормотала я, и он рассмеялся, и смех этот прозвучал в темноте, как звон колокольчиков на ветру.
— Магия пикси, малышка! — сказал он, поднимаясь. — Мне нужно обойти периметр. Я не видел пыльца Барибаса, но Ходин все еще на свободе и, вероятно, хочет, чтобы вещи были у него в комнате. Гетти подаст сигнал, если что-то попадет в церковь.
— Ты нашел ее? — спросила я, и он наклонился и выпрямился, с него посыпались искры.
— Она нашла меня.
Я кивнула, услышав в этих трех словах потенциальную жизнь. Улыбнувшись, я опустила подбородок на колени.
— Дженкс? — позвала я, когда он полетел прочь.
Его крылья раздраженно захлопали, когда он вернулся, явно желая поскорее улететь.
— Что?
Я перевела дух, затем выдохнула.
— Гетти проделала потрясающую работу, организовав для фейри надежную систему безопасности, когда мы были в безвременье. Думаю, мы должны попросить ее остаться. — Дженкс снизился на дюйм, и я пожала плечами. — Прошлое живет в нашем будущем, — сказала я, и его паника сменилась замешательством. Поколебавшись, он набрал в грудь воздуха, словно собираясь что-то сказать, затем передумал и улетел, оставив за собой голубую пыльцу.
Моя жизнь была разбита вдребезги, но у меня были друзья, которые помогали мне держаться, и осознание того, что я все еще могу помочь им, убедило меня поставить зеркало для гадания на колени, вместо того чтобы швырять его в темный сад, как фрисби за пятьдесят центов.
Мне нужен был Ал, чтобы победить Ходина, но и я, черт возьми, тоже была нужна ему.
«Прошлое живо», подумала я с горечью, не уверенная, что верю в это. Обернув вокруг талии плед, я уставилась в чернильно-черную и красную завесу между мной и моим отражением.
Я потеряла счет тому, сколько магических зеркал я сделала, пока не научилась находить и использовать Коллектив, но на зеркале были выгравированы символы, чтобы обеспечить более надежный и приватный разговор. Думаю, это было первое проклятие, которое я когда-либо наложила, то самое, которое убедило Кери, что я прирожденный демон, а не когда-то болезненная ведьма, пережившая генетический дефект, порожденный Эльфами, который должен был убить меня.
Умиротворение охватило меня, когда я положила руку на пентаграмму, слегка касаясь пальцами глифов связи в точках. Это было действительно прекрасно, и я закрыла глаза, сосредоточившись на Але. Он разбил зеркало, когда я в последний раз пыталась поговорить с ним, но оно все равно работало. Дженкс был прав. Я должна была сохранить прошлое живым, чтобы оно могло повлиять на мое будущее так, как я этого хотела.
«Ал?» мысленно прошептала я, надеясь, что он проснулся.
На мгновение я заколебалась, а затем, испытав приятное облегчение, мои эмоции, казалось, удвоились. Чувства Ала — досада, разочарование и, возможно, легкое облегчение — проникли в меня, как будто были моими собственными.
  
«Что тебе надо?» пришла его плоская мысль.
Это было не самое лучшее приветствие, но он говорил, и я сильнее прижала руку к прохладному стеклу, чтобы укрепить нашу связь. Ходин стал для меня занозой в заднице. Мне нужно было знать, что он сделал, но, увидев, как горе Дали сменилось гневом, я побоялась копать глубже.
«Хм», подумала я, и его раздражение удвоилось, когда он заметил мою скрытность и догадался, чего я хочу.
«Я не буду говорить об этом», — подумал он, и кислое чувство возникло не только из-за его мыслей, но и из-за поспешно похороненного воспоминания, которым он не хотел делиться.
«Все в порядке», тут же подумала я, и его горькое веселье смягчило мое смущение. Он почувствовал мое разочарование. «Я, э, хотела поблагодарить тебя за символ защиты, которым была украшена моя спальня».
«Ты нашла его?» Внимание Ала, казалось, обострилось, и я постаралась скрыть от него, как именно стали видны эти мощные линии, пусть даже всего на мгновение.
«Э, Трент наложил на церковь защиту и изгнал демонов». Я запихнула эту мысль себе в голову, надеясь, что он не станет докапываться. «Я беспокоилась, что Ходин где-то прячется. С твоей защиты было снято то проклятие «не замечай», которое было».
«О».
Его присутствие было как в тумане, и я чувствовала себя потерянной.
«Итак…» подумала я, «Спасибо тебе за то, что защитил меня от Ходина, когда я совершила свою большую ошибку».
Ал фыркнул, и из глубин нашей связи я почувствовала удовлетворение, рожденное волной тепла и слабым подобием искр. Мимолетное удивление охватило меня/нас, когда мои пальцы нащупали гладкую поверхность ступеней, а не грубо обтесанное бревно, на котором сидел Ал. Я поняла, что он разводил костер, и расслабилась еще больше в надежде, что он почувствует покой моего полуночного сада.
«Ал, я укрывала его несколько месяцев. Мне нужно знать, что он сделал. Пожалуйста. Почему ты так сильно его ненавидишь?» подумала я, и мое собственное недовольство переплелось с его. «Это не имеет никакого отношения к тому, что он смешивает эльфийскую и демоническую магию».
«Имеет», парировал он, и нас обоих захлестнула волна гнева, Ал был порожден прошлым, а я — упрямым сопротивлением демонов. «Мы просто привыкли к твоим мерзким причудам и надеемся, что ты перерастешь их, когда устанешь от своей эльфийской игрушки».
«Трент — не игрушка», подумала я, и присутствие Ала растворилось в тумане воспоминаний. Я уловила проблеск душевной боли и ярости… а потом все исчезло, спряталось. «Ал, что сделал Ходин?»
Моя ладонь, казалось, наполнилась нежностью яйца, а мысли вернулись к тому, какой горячей была сковородка на огне. Я почувствовала, как в нем нарастают чувство вины и стыда, и, обеспокоенная, постаралась не обращать на это внимания.
Но Ал погрузил в меня мысленный поток, и когда я мысленно вернулась в свой полуночный сад, освещенный волшебным сиянием и ярким светом города, Ал изменил свою ауру, погрузившись в лей-линию, словно в теплую ванну. Мой разум, соединенный с его разумом, казалось, рос и расширялся. Я чувствовала величие вселенной на кончиках его пальцев, когда он скользил по линиям, его тело превратилось в ничто, кроме энергии и мыслей, когда он сосредоточился на моей ауре и с завидным демоническим мастерством материализовался рядом со мной.
Слабый звук колокольчика разнесся над влажной ночью, возвещая о его прибытии. У меня перехватило дыхание, когда я убрала пальцы от магического зеркала. Наша связь прервалась, но зеркало мне больше не было нужно. Он был здесь, рядом со мной. Мысль о том, что это мог быть Ходин, пришла и ушла, но я звонила Алу. Я была в его сознании, и это было невозможно подделать.
— Как только ты согласилась защищать его, твое невежество стало твоей единственной защитой, — сказал Ал, не сводя глаз с неразбитого яйца в своей руке. Опустив плечи, он сел рядом со мной на верхней ступеньке, вдыхая живительную энергию города и выдыхая сожаление, явно думая о прошлом. — Но даже этого теперь нет.