Старая Земля

Медузон почти сразу покинул Хамарт III и вернулся на борт своего флагмана «Железное сердце». Он погрузился в отчеты, подсчитывая, насколько успешным был этот рейд, как вдруг услышал у двери каюты чьи–то шаги.
— Да? — крикнул он и поднял взгляд к открывающейся двери. — А, Джебез, это ты.
Джебез Ауг отвесил глубокий поклон, вызвав у военачальника невеселый смешок.
— Какие церемонии, — сказал Медузон. — Я ведь не король, брат.
— Прости, я пошутил, — ответил Ауг. — Но мне показалось, что тебе нравится эта роль.
Медузон вернулся к донесениям, разложенным перед ним. Он сидел на укрепленном стуле за обычным столом.
— Едва ли, брат. — Он улыбнулся, искоса взглянув на Джебеза. — Я просто занят бумажной работой.
Ауг рассмеялся и присоединился к нему. Медузон внимательно следил, как железный отец впитывает информацию о припасах.
— Внушительные трофеи, — признал он, заметив взгляд военачальника. Несколько секунд Медузон не сводил с него глаз. — На что ты смотришь? — спокойно спросил Ауг.
Шадрак пожал плечами и вернулся к донесениям.
— Ты выглядишь сильным, Джебез. И отлично сражался.
— Разве это удивительно?
— Нет, но после Оквета ты был едва жив. Твое восстановление меня поразило, вот и всё.
— В таком случае я рад твоей высокой оценке. Может, соблаговолишь поделиться со мной планами? Мой разум тоже восстановился полностью.
— Все в свое время, Джебез. А теперь давай–ка подсчитаем захваченное.
— Конечно, — бесстрастно ответил Джебез. — А у меня есть кое–что, что тебя заинтересует.
Он положил перед Медузоном гололитический шар. Тот нахмурился и поднял сферу.
— Что это?
Ауг нажал кнопку активации, и шар выдал проекцию галактической карты, окутавшую комнату и обоих собеседников конусом зернистого зеленоватого света.
— Карта, — сказал он. — Маршруты кораблей одной из вражеских флотилий. Корабли снабжения. Патрули. Найдена внутри запертого контейнера в подземном хранилище. Замок пришлось выжигать.
Медузон, явно заинтересовавшись, искоса взглянул на Ауга:
— Там было что–нибудь еще?
— Только это. Коды доступа я взломал сам. Некоторое время пришлось повозиться, поэтому пришел к тебе только сейчас.
Шадрак задумчиво потер подбородок, глядя на полупрозрачное изображение:
— Она проверена?
— Настолько, насколько это возможно. Подлинник.
Медузон еще несколько секунд рассматривал карту, потом отключил устройство и поднялся.
— Мы должны воспользоваться этим. Быстро.
Ауг нахмурился, будучи не в силах скрыть свое беспокойство:
— Как именно?
— Мы захватим флотилию. Выпотрошим ее. Это будет для них настоящим ударом. Настоящим ударом для него.
— Целую флотилию?
— А как же иначе?
— Я думал, эту информацию можно использовать, чтобы избежать столкновения с крупными патрулями или, возможно, захватить одиночный корабль. Отставший от группы. Чтобы нанести болезненный удар и скрыться в пустоте, подобно призракам.
Медузон презрительно фыркнул:
— Ты рассуждаешь, как Далкот.
— Разве он не член твоего совета?
— Да, только я хотел сказать…
— Сочетание различных тактик работает, Шадрак. А это… — Ауг показал на пустое место, где было развернуто изображение. — Такой кусок нам не прожевать.
— Так и есть. Вот поэтому я хочу, чтобы ты созвал всех лидеров. Фактических отцов кланов, железных отцов, капитанов. Всех, кого удастся собрать.
— Для чего?
— Для переклички перед атакой, — ответил Медузон, сердито нахмурившись. — Неужели моя Избранная Длань сомневается в каждом моем приказе? Разве я не военачальник? Один голос, одна цель. Так было решено.
Ауг примирительно воздел руки:
— Прошу прощения, военачальник. Безусловно, ты прав. Все будет сделано.
Он повернулся, чтобы уйти, когда Медузон снова заговорил:
— Джебез, извини. Я наболтал лишнего. Наверное, я слишком много времени провожу с Лумаком, и его резкий нрав передается мне. Пожалуйста, брат…
— Я все понимаю, — сказал Ауг, слабо улыбнувшись. — Все в порядке. Один голос, одна цель. Ты привел нас к славе. Прошу, не беспокойся. Я все сделаю.
 
Он вышел, и Медузон проводил его взглядом.
Он осознавал, что последние события сыграли свою роль, атака флотилии — дело нелегкое, и нельзя рассчитывать на всеобщую поддержку. Но если придется пожертвовать дружбой Ауга…
— Проклятие… — буркнул он и снова занялся донесениями.
  
Глава 3 
 
ГОРА
 
НЕИЗВЕСТНОСТЬ
 
Разлом в горе зиял уродливой раной, истекающей огнем и дымом. С расстояния шестьдесят километров, под кроваво–красным небом, она казалась обычной трещиной, щелью в скале. Вблизи виделась бесконечной бездной беспросветной тьмы и неугасающего пламени. Ее недра кипели яростью и сулили одни лишь бедствия.
Корпус штурмкатера, пробивающегося сквозь пылевые вихри, заметно потускнел и покрылся разводами сажи. Потоки воздуха пытались его перевернуть, но двигатели, выбрасывая яркие вспышки, держали судно вдоль склона горы. Зарево магмы осветило оранжевым Змия — эмблему, украшающую борт, а блики от него в свою очередь проникли внутрь сквозь смотровые щели.
Два воина в пассажирском отсеке корабля оставались неподвижными, несмотря на жестокую тряску.
Зитос опирался о свой громовой молот, плотно прижав оголовок оружия к вибрирующему полу. Крупные руки, закованные в броню рукавиц, обхватывали рукоять и то сжимались, то разжимались. Его шлем, удерживаемый магнитным зажимом, лежал рядом, скалясь на движущиеся тени.
Лоб воина касался согнутых пальцев. Закрыв глаза, Зитос дышал ртом медленно и размеренно, наполняя кабину запахом угля и пепла. Поговаривали, что родичи Вулкана дышат огнем горы. В данном случае так и было.
Абидеми пел. Сидя напротив сержанта, он во весь голос распевал о Ноктюрне и могучих змиях, об их величии, бесстрашии и неудержимой мощи. Свой меч Драукорос он, не вынимая из ножен, обеими руками держал на коленях. Прежде клинок принадлежал Нумеону, но теперь перешел к другому владельцу, чтобы продолжать сражаться и прославлять имя мастера. Абидеми не сомневался: когда придет его черед, следующий воин возьмет этот меч. Это был драконий зуб, разновидность клинка, который могли выковать лишь немногие кузнецы Ноктюрна. Его зазубренное лезвие рассекало даже многослойный керамит и адамантий.
Саламандры любили давать имена своему оружию — не такое уж редкое увлечение среди легионеров, но ему следовали абсолютно все воины Восемнадцатого. Сила жила в именах. Чем лучше прозвание, тем могущественнее сила. Меч, не имеющий имени, оставался просто мечом. А с именем — превращался в нечто иное. Он обретал дух.
— Гарго, — заговорил Зитос хриплым, но достаточно сильным голосом, чтобы быть услышанным в воксе.
Он так и не открыл глаз, только пошевелил губами, напоминая статую из оникса и темного нефрита, сидящую в противоперегрузочном кресле и олицетворяющую нетерпение.
Абидеми прекратил пение и сидел неподвижно, уставившись в темноту.
— Должен ли я вести корабль в пылающую бездну, брат? — из кресла пилота спросил Иген Гарго.
— Ты должен исполнить волю Вулкана, — ответил Зитос, все так же не открывая глаз.
— Я не вижу и не слышу его, оттого не могу точно знать его волю, брат.
— Наш черный кузнец, кажется, немного… напряжен, — предположил Абидеми.
Зитос улыбнулся:
— Надо проявить больше чуткости?
Абидеми откинулся назад в кресле, насколько позволила силовая установка его доспехов. Всем своим видом он выражал полную беспечность.
 
— О, я бы не заходил так далеко. Но мне совсем не хочется врезаться в выступ Смертельного Огня. По крайней мере, Вулкан может это увидеть.
На этот раз Зитос рассмеялся и открыл глаза, продемонстрировав Абидеми хищный оскал.
— Смерть на склоне горы или смерть внутри горы — все равно смерть.