Два бандита для Плюшкиной
Эльвира Осетина
Два бандита для Плюшкиной
АННОТАЦИЯ:
– Вали отсюда, жирная корова! – рявкнул мой любимый муж Паша.
– Что? – в шоке уставилась я на него.
– Ты не слышала, что ли? – ехидным голосом сказала моя лучшая подруга Лера, которая даже прикрыться не пыталась и так и продолжала совершенно голой лежать на нашей с Пашей постели. – Паш, она не только жирная, но еще и в уши долбится, – рассмеялась она.
– Тебе еще раз повторить? – зло рыкнул мой муж, а я заметила, как наливаются кровью его глаза… те глаза, которые когда-то смотрели на меня с любовью.
Муж изменил с лучшей подругой, да еще и из дома выгнал. Казалось бы, что может быть хуже? Но нет, оказывается, может, на меня еще и ночью напали какие-то отморозки. И если бы не два жутких типа, местных бандита, которые меня от них спасли, то я не представляю, что бы меня дальше ждало. Вот только эти двое оказались теми еще извращугами… они потребовали с меня плату. Моим телом. Да как я могу им вообще нравиться? Я же толстая!
ГЛАВА 1
– Вали отсюда, жирная корова! – рявкнул мой любимый муж Паша.
– Что? – в шоке уставилась я на него.
– Ты не слышала, что ли? – ехидным голосом сказала моя лучшая подруга Лера, которая даже прикрыться не пыталась и так и продолжала совершенно голой лежать на нашей с Пашей постели. – Паш, она не только жирная, но еще и в уши долбится, – рассмеялась она.
– Тебе еще раз повторить? – зло рыкнул мой муж, а я заметила, как наливаются кровью его глаза… те глаза, которые когда-то смотрели на меня с любовью.
А я еще и верила в эту любовь.
– Это м-моя квартира, – дрожащим голосом сказала я, опешив.
– Ты на меня её переписала, тупая дура, – зло усмехнулся Паша и добавил: – У тебя ровно пятнадцать минут, чтобы собрать своё шмотьё и свалить на хрен из МОЕЙ хаты. – Слово «моей» он еще и выделил особым тоном голоса. – И скажи спасибо, что я так добр к тебе, а то вообще мог бы голой на улицу вышвырнуть.
– Ах ты!
Я со злости хотела влепить ему пощёчину, но он перехватил мою руку и так болезненно сжал, что у меня из глаз брызнули слезы.
– А-а-а! – заорала я, чувствуя, что еще немного – и моя кость хрустнет.
Я кое-как высвободила свою руку, баюкая кисть.
А Паша наклонился и, нависая надо мной, процедил:
– Если ты, сука тупая, думаешь, что можешь поднять на меня руку, то это зря. Я могу её спокойно оторвать. Твой папаша сдох, и никто за тебя не заступится.
А я зло бросила в ответ:
– Я пойду в полицию…
– Тебе никто не поверит, – усмехнулся мой муж.
– А я еще и свидетельские показания дам, что ты такая пришла и нагло врешь на Пашеньку из-за ревности, – злорадно добавила рыжая.
– У тебя осталось четырнадцать минут, – процедил Паша. – Собирай манатки и вали, куда хочешь.
– Я это так не оставлю, – прошептала я. – Всё равно подам на раздел имущества.
– Еще посмотрим, – рассмеялась Лера. – Мой отец – адвокат, он оставит тебя без копейки денег.
Я перевела на неё удивленный взгляд.
– Что ты смотришь, тупица, – усмехнулась она и еще и потянулась, как кошка, вставая на колени и убирая свои рыжие локоны, оголяя свою грудь. – Вали давай отсюда, пока цела.
– Мы же подруги, – проблеяла я. – Как ты могла?
– Подруги мы были только в твоем воображении, Танюша, – протянула рыжая, зло усмехаясь мне в глаза. – Если бы не отец, который приставил меня к тебе, чтобы ближе подобраться к твоему, то я точно не обратила бы на такую посредственную лохушку, как ты, внимание. А теперь свалила из нашей с Павлушей хаты.
– Вы еще поплатитесь оба! – сказала я тихо, так как сил на то, чтобы говорить громко, не было.
Да и рука разболелась не на шутку.
– Ну-ну, – хмыкнула Лера.
А мне осталось лишь развернуться и, опустив голову, идти собирать вещи.
Спустя несколько часов я сидела за барной стойкой и вяло попивала мартини с водкой. Настроение было хреновым. А каким оно еще может быть, когда твой муж внаглую притаскивает домой любовницу, к тому же твою лучшую подругу, и на мои возмущения еще и бросает, ухмыльнувшись:
«Скажи спасибо, что я вообще на твою жирную тушу внимание обратил. Теперь, когда твой папаша копыта откинул, ты мне на хрен не нужна, так что проваливай».
А затем выставляет тебя за дверь твоей же собственной квартиры, которую ты по глупости и влюбленности оформила на любимого мужа, еще и скрыв этот факт от собственного отца.
Если бы папа был жив, он бы его живьем закопал, но папы больше нет, а я… я просто влюбленная дура. Даже нет, не так. Жалкая жирная влюбленная дура, которая не способна была заметить под собственным носом двух предателей. Лучшая подруга и собственный муж. Господи… где были мои глаза?
Мысли о собственной никчемности, тупости и уродливости так и кружили в моей голове и не желали меня оставить в покое.
Настроение было настолько дерьмовым, что хотелось сдохнуть.
Так называемые подруги, что вились вокруг меня, пока отец был жив, даже трубки не взяли. Я ведь не только с Лерой дружила. А теперь получается, что все они общались со мной только из-за связей отца?
И я осталась совсем одна.
Эх, прав был папа, что за говно-человека замуж выхожу, но я же не слушала его, слишком сильно влюбилась. Да и к Лере он плохо относился, называл вертихвосткой.
Папа всегда чувствовал людей издалека. Да только я не хотела ему верить, постоянно думала, что он преувеличивает и слишком сильно меня опекает.
Паша такой красавчик, ну как в такого можно не влюбиться? К тому же первый обратил на меня внимание. До этого все мужчины только носы воротили или смотрели с жалостью, а он…
Да и Лера – она была такой дружелюбной. Помогала мне подобрать стиль. Скрывать свои недостатки. Правильно пользоваться косметикой.
Как бы я могла подумать, что она крутит шашни с моим мужем за моей спиной? Они же никогда этого не показывали.
Я чувствовала себя развалиной. И самое ужасное, после всего случившегося надеялась на то, что Паша одумается, выгонит Леру, а я вернусь в его жаркие объятия.
Господи, самой было тошно от подобных мыслей, но я ничего не могла с собой поделать. Даже плакать не получалось. Настолько хреново было на душе.
Так бы и сидела я, страдая, посыпая голову пеплом и напиваясь всё сильнее и сильнее, если бы бар не закрылся и меня не попросили на выход.
Пришлось соскребать свой зад со стула и уходить.
– Можно я такси вызову и подожду здесь? – Выходить на улицу в два ночи что-то совсем не хотелось.
Район, в котором мне пришлось жить, был не особо благополучным. Но что поделать, денег у меня было не так уж много, чтобы шиковать.
Квартира мне досталась от прабабушки, маминой бабушки, которая умерла буквально полгода назад. Древняя однушка с ужасным ремонтом. Отец заставил меня оформить эту квартирку на себя. Вроде бы собирался потом её продать, я не вникала. Даже мужу забыла о ней рассказать. Не до того было. И вот благодаря этому мне было где жить. И да, до этой квартиры не добрались власти.
А питаться придется на стипендию.
Я, вообще-то, студентка еще. И кое-какие деньги остались на карте, отец мне каждый месяц отправлял. Хорошо хоть, универ ни бросила, папа настоял, только поэтому и осталась учиться, а то вообще не представляю, как бы дальше жила.
А квартиры, принадлежавшие отцу, мне были недоступны, как и все его деньги, потому что всё попало под временный арест властей. Папу перед смертью обвинили в финансовых преступлениях и лишили доступа ко всему имуществу и счетам. Но он говорил, что его кто-то подставил, и вроде бы должен был вот-вот найти и покарать тех, кто это сделал. А потом его просто убили.
– Нет уж, я и так из-за вас задержался, – недовольно фыркнул бармен, вырывая меня из грустных мыслей об отце, и вытолкнул меня на улицу, закрыв дверь.