Добрые шутки Амура (СИ)

— Да-да, не смущайся, уже пора, — я кивнула на её сумку, в которую недавно подкинула билеты в кино.
— Про что она? — удивилась Яна, и привлекла внимание других посетителей своим звонким голосом.
— Самой интересно, — шепнула та и открыла сумку, после чего достала билеты.
Яна и Вика смотрели на три прямоугольные бумажки с одинаковым удивлением, после чего первая отошла анимешница Нилова.
— Вай, вай, вай! Спасибо, цветочек!
Одноклассница, казалось, забыла про свою нелюбовь или раздражение к Вике, которая всеми силами пыталась меня убить взглядом, после чего провела большим пальцем по шее.
— Я не люблю, когда меня лишний раз касаются, — с притворным спокойствием, под которым точно скрывался кипящий котёл раздражения, прошептала Цветаева с закрытыми глазами.
— А мне всё ра-вно! — еще крепче сжала её счастливая Яна.
Она явно не ожидала увидеть билеты на премьеру полнометражного аниме, что состоится меньше чем через час.
— Обещаю, я больше не буду говорить тебе, что ты ворчливая ведьма, никогда-никогда.
— Ты и не говорила мне такого, — тактично заметила другая и с прищуром посмотрела на жмущуюся к ней одноклассницу.
— И замуж тебя точно возьмут, даже если ты противная.
— Тоже мне, счастье! — усмехнулась другая и стала от себя отпихивать подругу. — И я не противная.
— Противная- противная, — весело улыбнулась Яна, после чего всё-таки расслабила свой железный захват руками.
Я понимала Вику, ведь, несмотря на хрупкое телосложение Ниловой, по силе она не уступала никому из нас троих, и я это ощутила, когда она меня так же крепко обняла, после того, как я ей сказала, что окончательно её простила за прошлое, в котором и сама была виновата. Но о последнем они не знали, но я когда-нибудь им обязательно расскажу.
— Зачем ты это сделала? — спросила меня шёпотом Вика, когда мы уже сели в кинозале и я оказалась по центру нашей троицы.
— Затем, что, будучи розой с шипами, ты прикидываешься кактусом, Вика. Ты не такая ужасная, какой хочешь казаться, ты просто защищаешься от этого мира и даже от его любви и доброты. Пока что мне не ясна на то причина, но что-то мне подсказывает, что тебе нужна помощь, и я тебе её окажу… — обернувшись к однокласснице, я нашла в темноте её глаза, которые смотрели на меня и странно сверкали, словно на них наворачивались слёзы. — Помогу, как это делают подруги.
— Эй, чего вы там без меня шепчитесь? — влезла Яна и сунула нам обоим в рот попкорн.
— Да не шепчемся мы, — я показала второй подруге язык.
— Фу, я ненавижу сырный, — возмутилась Цветаева, после чего мы услышали сзади.
— А ну заткнитесь, пока охрану не позвали!
Пришлось успокоиться и погрузиться в очередной мир Хаяо Миядзаки.
  
Глава 19
 
— Всё-таки поедешь к отцу? — спросил темноволосый парень со светлыми глазами.
Сейчас они у друга были точно такие же как и у Люка, потому что в последнее время они выкладывались больше, чем на сто процентов.
— Да, хоть отдохну. Думаю, проведу там и выходные. Ну, а ты, Филька, не поедешь?
— Прекрати…меня…так….называть….- прошипел тот и сел на стол Гронского, протягивая холодную жестяную банку энергетика. — Кофеин не помешает, если хочешь всё этой ночью закончить.
— Знала бы твоя Кейт…
Люк рассмеялся, глядя на перекошенное лицо друга, за питанием которого девушка следила строже, чем его родители.
— Барсов а тебя плохо влияет, Лютик-семицветик, — съехидничал Филимонов.
— Так, завязываем с этими кличками, Мирон еще ответит, за то, что их нам дал. Кстати, когда он объявиться в очередной раз собирается?
Гронский, что никогда не жаловался на память, всё же открыл заметки в планшете, что бы проверить недавние записи. Слишком много информации приходилось запоминать им двоим в последнее время, а это было лишь начало.
— Почему этот козёл запрещает иметь секретаря? Половина работы бы была не на нас…
— Или худенькую секретаршу, — поиграл бровями Люк и рассмеялся.
Настроение его поднялось, после увиденного в заметках, ведь у него была еще неделя спокойствия. Выпив залпом полбанки энергетика, Люк встал с кресла, что бы размять затёкшее тело.
 
— Кто знает… Этот парень сам себе не доверяет, не удивительно, что и на секретарей не рассчитывает. Только чего это он за нас так взялся?
— Я всё же покопался в его портфолио поглубже, — усмехнулся Филипп. — Мы такие не единственные у него, только не все знают его маленькую тайну.
— Маленькую?! — Гронский развернулся к собственному другу от окна, в котором сияла ночная столица.
— Ты заметил, что его здесь нет, а дух всё равно витает. Прекращай, будто тем для обсуждения больше нет. Лучше расскажи, что там с этой твоей…э…
Филимонов забыл имя очередной девушки друга, которые стали появляться и исчезать в последнее время слишком быстро, что, конечно же, не нравилось Филиппу.
— Нюшей?
— Нюшей?! — удивлённо воскликнул друг. — Ты что, с ней…
— Общаюсь, — правильно закончил Гронский за парня, после чего пожал плечами и снова посмотрел в окно, где жизнь кипела даже несмотря на поздний час.
— Ты в курсе, что если Кейт узнает, вначале тебе, а потом мне голову открутит, за сокрытие…
— Я не могу просто общаться с человеком? — как-то жестче, чем того хотел, поинтересовался Гронский у друга.
Всегда спокойный, не по годам расчётливый и умный парень вдруг слез со стола и подошёл ближе к единственной живой душе, что еще осталась в этой конторе в такой час.
— Она девушка, Люк.
— Ей пятнадцать, какая она девушка?
Филипп рассмеялся, и растерянный вид Гронского его совсем не смутил. Филимонову в какой-то момент показалось, что сейчас пятнадцать не Нюше, а самому Люку.
— Ты, надеюсь, сейчас прикидываешься дурачком? Это же подросток, ей просто дай повод, она себе такое напридумывает…
— Она не такая…У нас другой вид общения, Филипп, и прекрати смеяться, ты сам подросток для меня еще.
Отвернувшийся Люк заинтересовал друга, который был всё еще в легком шоке от такой новости. Он и предположить не мог, что дороги этих двоих когда-нибудь да сойдутся.
— А ты случайно не…
— Ты совсем головой тронулся? — всё в том же тоне поинтересовался Гронский, который, как и любой другой сильный пол, не очень жаловал такие откровенные разговоры.
Но Люк знал, что Филимонов так просто не отстанет, и решил всё это закончить побыстрее.
— Она уютная что ли…
— Как свитер? — поднял брови тот.
— Нет. С ней приятно даже просто сидеть и молчать. Возможно, это прозвучит глупо, но она действительно мне нравится, как человек. Мне даже с тобой не так тепло… без обид.
— Мда, дружище. Меня обгадил, еще и признался без зазрения совести, что на стороне от меня подгуливаешь. Вот это сейчас вдвойне меня добило.
Получив кулаком в плечо, Филипп снова сел на стол друга, а тот за него на своё кресло.
— На самом деле я рад, что тебе удалось всё-таки найти такого человека, и немного странно, что им оказалась Нюша, но моё дело тебя предупредить, ладно? Насколько я понял, она не такая хладнокровная, как Кейт, а значит, можешь не избежать ненужной драмы…
— Она не такая, — повторился Гронский и дал понять, что разговор закончен.
Ему не хотелось признавать, что Филипп был в чём-то прав. Он и сам над этим часто размышлял, особенно после их поцелуя в кафе. Зачем он тогда это сделал? Гронский не мучился этим вопросом, потому что знал на него ответ: он думал, что ему будет весело. Почему бы не повеселиться, даже за счёт маленькой девочки, которая мило краснеет, как ребёнок, но выслушивает его и порой даёт советы совсем не как подросток.
 
Если бы попросили Гронского описать её, он бы представил Нюшу не как юную девушку со своими комплексами и школьными проблемами, а как маленький дом, наполненный солнечным светом ранним утром и ароматом чего-то сладкого, только что испечённого.
Он даже не знал, умеет ли она готовить, ему казалось что «да» и очень вкусно. Почему дом? Потому что к ней хотелось возвращаться в трудную минуту, как домой, что бы скрыться от всего мира и всех неприятностей, что бы побыть с ней в тишине, подумать, и снова двинуться в бой. Она стала его точкой опоры в плохое время, и он сам не понял, как причислил её к особенным людям в своей душе.