Страж (СИ)

– Все так, как говорит зеленый? – прорычал на крестьян Черный страж.
«Доклад Черному стражу. Конфликт в Междуречье. Оценка обстоятельств. Недостаточно данных. Требуется уточнение. Майкл Грейстил, обвинения: мошенничество, угрозы, незаконное обогащение. Джек Вагл, обвинения: нападение на чиновника. Обвинения группы лиц: покушение на жизнь чиновника. Вынести обвинения?» 
– Э-эть, – прочитав надпись, я впал в ступор. С одной стороны, система вроде должна сама наказание назначать, а с другой – вот что-то мне очень не хочется выносить смертный приговор почти всем собравшимся. И что делать? – Старшой, у меня тут надпись появилась. Доклад о недостаточности данных.
– А, наверное, как у первого, о преступлении заявившего. Ну и что там написано? Зачитай.
Я, недолго думая, и прочел, добавил от себя еще размер штрафов за покушение. По резко вытянувшимся и удлинившимся лицам присутствующих было несложно догадаться о желании. Но, как ни странно, первым заговорил упавший от неудачных атак страж. Тот самый, которого система выделила из общего списка нападавших отдельно.
– Э, слушай. – Он подошел и попытался почесать голову через шлем. Естественно, ничего у него не вышло, кроме гулкого звона от соприкосновения металла. – В общем, паря. Давай так. У меня с прошлого сезона завалялся нагрудник металлический. Да поножи неплохие есть. Чего мы тут против своих бочку катить будем, а? Вычеркни меня из рапорта по-братски?
«Внимание. Возможна попытка подкупа должностного лица. Назначить штраф? Да/Нет» 
– Простите нас, господин, не сживайте со свету! Мы за Длань! – один за другим взмолились ополченцы. – Служим, не покладая живота и голов!
– Эй, вы чего? – Я примирительно поднял руки, а затем мысленно нажал «Нет». – Никто же не пострадал? Давайте так и порешим. Пострадавших нет.
«Конфликт в Междуречье. Поступили обновленные данные. Проверка. Стороны отказались от обвинений. Мировая. Конфликт улажен? Да/Нет» 
– У кого-нибудь остались к одной из сторон претензии? – Внимательно посмотрев на каждого, я нажал «Да». Задание о разбирательстве тут же исчезло вместе с докладом.
– Фу-уф, – тяжело вздохнул Вагл, – я ведь чуть в штаны не наложил. А ты ниче, быстро ориентируешься, парень. Как и обещал, доспех твой.
– Да не надо, брось, – я постарался как можно дружелюбнее отмахнуться от явной взятки, все же реальная вина за произошедшее была в основном на мне. И кстати, если подумать, то выясняется один очень любопытный момент. Даже два. Первый – кто раньше доложил, тот и прав. И второй – оказывается, конфликт можно решить миром. Значит, захоти Улсаст пощадить девушку, так бы и поступил. А он, щукин сын, решил ее под веревку подвести.
– Это че за гора лохматая? – спросил озадаченно Тренья.
– Говорю же, медведя убил, пока травы искал в лесу.
– Погоди. Один? – озадаченно уточнил Джек.
– Ну да. А что такого? Просто постарался побольше защищаться. А потом повезло пару раз.
– В чем дело? Узнал тварь? – спросил Полозуб.
– Да как не узнать, это ж тот людоед, о котором я тебе утром рассказывал. Чертовы звери под магию не подпадают и как преступники не помечаются. Вот и не могли его которую неделю найти и убить. А он торговый тракт терроризировал и на речке появлялся регулярно. Троих ополченцев задрал да деревенских несколько.
– Кажись, повезло тебе, паря, – хохотнув, ударил меня по плечу Тренья, – за что не возьмешься, отовсюду деньги сыплются. Он пятнадцать серебра стоил. Так ведь?
– Точно, сходи к старосте. А тушу, так и быть, мы сами куда скажешь дотащим. Щас вот у этого крестьянина телегу с лошадью возьмем. И вместе затащим. Так ведь, парни?
– Да! – все еще пребывая в эйфории от сохранения жизни, воскликнули неудавшиеся бойцы.
– Спасибо, – я кивнул, – а доставить. Даже не знаю. На рынок, наверное? К кожевнику или охотнику местному.
– К оценщику, – подсказал Тренья. – Это в нашем захолустье такого нет. А в любом нормальном селе водится, а то и не один. Магия проследит, чтобы он все по нормальным ценам провел. Не у многих торгашей, кстати, ты не найдешь обвинений в мошенничестве. Честность и порядочность – это то, за что им отваливают десять процентов от суммы оцененного товара. Иначе бы никто к ним не ходил.
 
– Хорошо, спасибо за науку. – Я чуть поклонился.
– Тьфу ты, ну че опять начинаешь? Нормально же говорили. Ладно, там и встретимся, ребята. А мы с тобой еще должны зайти к бабке знахарке.
– Зачем?
– Ну как, – в задумчивости пожал плечами Полозуб, – труп твоей рабыни прошлой. Хозяин таверны ей отнес, я помогал. Хотел освидетельствовать, что она подохла, но тут понабежали ополченцы, появился этот «конфликт», в общем, не до того стало. А тепереча надо дело закончить. Да и ты душу получить должон.
  
Глава 24
 
– Как труп? Ты о чем? – не в состоянии переварить произнесенное стражем, переспросил я.
– Да самый обыкновенный, – пожал плечами Тренья, – скопытилась она от ран полученных. Ну или от потери крови, я не знаю, как там правильно. При мне она диагноз поставить не успела.
– Но я же раны перевязал, наложил бинты вчера, – проговорил я ошарашенно, – кровотечение остановилось, сам видел.
– Ниче не знаю. Не ко мне. Не дышала она, вот это точно сказать могу. А раз так, значит, мертвяк, – проговорил Полозуб. Мне ему ответить было нечего, поэтому шли мы дальше молча.
Вот так незадача. Выходит, медведь для меня оказался важнее девушки, и она за просто так отдала свою жизнь? А если б я не пожадничал, то все могло бы выйти иначе? Мог бы заплатить всего два серебра, и она уже была бы здорова! Или не надеялся бы на себя и авось, сразу домой пошел к мамке, а она бы там провела лечение зельями по полной программе. Что я теперь расскажу родителям? Как закончилось первое мое задание? Они ведь спросят. Ответить им, что просто доставил на место, и она умерла от ран? Или что ее приговорили, и не смог оправдать? А может, что ушел убивать медведя-людоеда, терроризировавшего деревню, а она погибла в процессе?
Нет, врать родителям – это последнее дело. Хуже только клятвопреступники и предательство. И дело тут совершенно не в благородстве или высоких принципах. Просто они единственные люди на свете, кто всегда поддержит и поймет. Даже убийц вон матери их любят. Говорят, рисунки детские на суд приносят. Если, конечно, есть такие. Рассказывают, какие они в детстве куличи лепили из песка. А значит, придется им как есть все рассказать…
– Слушай, – Тренья легонько толкнул меня локтем в бок. Учитывая, что он был закован в стальные латы, получилось весьма чувствительно.
– Ай! Ты чего пихаешься?
– Да не ори ты так, – ухмыльнулся Полозуб, – смотри, за тобой девка чумазая увязалась. Кажись, ты ей приглянулся.
– Чего? – Оглянувшись, я взглянул на идущую позади нас крестьянку и, не удержавшись, смачно выругался. – Да что за день такой?!
«Василиса Лесовичка, 16 лет. Рабыня. Владелец Майкл Грейстил. Посмотреть подробности?» 
– Бу-га-га-га, – не сдерживаясь, заржал во все горло страж, – вот те раз. Кажись, не можешь ты без рабынь жить, да, паря? Одна только подохла, так ты себе новую нашел? Да еще и помоложе? И то верно, эта и в хозяйстве пригодится в отличие от прошлой заучки. Слышь, девка. А ну иди сюда. Признавайся. Не белоручка? За скотиной ухаживать умеешь?
– Конечно, господин, – склонившись, сказала девушка, – и с посевами, и с озимыми, и с прополкой. Все знаю. С шести годков в поле работала.
– Ха! Да от такой, если не в жены только, и я б не отказался, – усмехнулся Тренья. – В отличие от прошлой это по-настоящему полезное приобретение.
 
– Пошли обратно, – мрачно сказал я, разворачиваясь. – Это все одна большая ошибка, которая зашла слишком далеко.
– Э нет, погоди. Зачем еще?
– Затем, что мне рабыни не нужны! Что это за бред вообще? Я к барону сейчас направляться должен. На службу! А не с бабами разбираться!