"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– И много у вас праздников?
– Много!- радостно кивнул рудокоп.- Пять!… Ты чего хохочешь, крякнутый?…
– Сам ты "крякнутый"!…- обиделся Ильин.- Что вы обзываетесь-то все?!
– Дак а кто ж ты еще?… Крякнутый и есть…
– Шахтерский жаргон,- не просыпаясь, щелкнул клювом всезнающий Феликс.- Означает - "умерший". Коим вы и…- не договорив, он снова тихонько захрапел. Аркадий покосился на птица, почесал в затылке и пожал плечами:
– Так бы сразу и сказали… а то я уже почти обиделся. Наши спят?
– Как младенцы,- широко улыбнулся Дарин.- Изнеженные, что барышни… А комарье их знатно покусало! Вон, у государя по сю пору личность вся в шишках, как у бугроноса колодезного… Лорин уж ходила за ним, ходила, уговаривала примочки поставить, да он, вишь, суровый да занятой, чешется, а всё о деле да о деле!
– Лорин?…
– Сестрица моя. Младшенькая,- с затаенной гордостью пояснил гном.- Красавица!… И умна не по годам, в травах разбирается, со зверьем разговаривать выучилась, и волшбой балуется, втайне от папеньки. В Гильдию Свободных магов хочет, бедняжка моя…
– А почему - "бедняжка"?- не понял медик, глядя на погрустневшего рудокопа.
– Дак ведь папенька ни в жизнь не дозволит!…- с опаской оглянувшись на темный дверной проем, шепотом пояснил Дарин.- Что ты! Да чтоб женщина из клана Телхара Каменной Кувалды - и в магички?… Да еще учиться, да еще вдали от дома, да бок о бок с человеческими колдунами?… Да папенька скорее вместо забоя к плите стряпать встанет, чем такое родной дочери разрешит!… Уж сколько они ругались, а все без толку. У него ж для детей два пути: мальчиков - в шахту, девочек - замуж!… И все. Все так делают, от и он туда же… Нам-то с Торином что - мы свое дело любим, нам другого и не надо. А Лорин жалко.
– А она что, против замужества?… Эмансипация и все такое?…
– Ты мне сестренку такими словами не обижай!- насупился рудокоп.- И вовсе она не против! Ежели склонности к магии да книжкам исключить, так девица правильная, с понятием, и замуж хочет, и детишек, все как положено… Тока вот… Ты ее видел?
– Не знаю…- задумался Аркадий, припоминая всех виденных в городе женщин гномьего племени. Ни особо красивых, ни особо умных он там не встречал. Хотя, конечно, Дарин, как любящий братец, наверняка сестру перехвалил…
– Не видел,- уверенно сказал бородач, внимательно поглядев на вирусолога.- А то бы всенепременно запомнил бы!… Наша Лорин - она не то, что другие! Не веришь, вижу… А пошли, покажу!- гном отложил недочиненый сапог в сторонку и поднялся.- Тока тихонько, она счас у себя в светелке новые заклинания пробует… Помешаем - еще шуму наделаем, папенька услышит, и будет малышке на орехи!…
– Понял!- заинтригованный призрак поднял обе руки кверху.- Пошли!
Комната младшей и единственной дочери старейшины Рудного Кряжа находилась в самом конце дома. Чтобы ненароком кого ни разбудить или, того пуще - не нарваться на сурового отца семейства, гном и привидение внутрь каменного жилища входить не стали - обошли снаружи. Дарин пересчитал маленькие окошки в неровной стене, и уверенно указал на предпоследнее, светящееся мягким желтым светом:
– Вон! Там ее комната. Окно высоко, мне не достать, а ты загляни. Тока осторожно, не напугай… хотя она у нас храбрая, вся в папу! И упрямая тож в него…
– Угу…- кивнул Аркаша, поднимаясь над землей. Не то, чтобы вырубленное в скале окошко находилось очень высоко - и двух метров, пожалуй, не было, но рудокопу с его ростом… Призрак чуть приподнялся над землей и заглянул в окно. Сначала он увидел грубо сколоченный шкаф с книгами, потом - аккуратно убранную кровать, потом - натянутые под потолком на веревочке и вывешенные для просушки травы, потом - стол, уставленный колбочками, и, наконец - строптивую дочь старого Балина. Она сидела за столом и что-то осторожно мешала в маленькой глиняной мисочке, попутно сверяясь с какой-то книжкой. Аркаша внимательно пригляделся и пожал плечами - девушка, которую он увидел, вовсе не была такой уж красавицей. По мнению вирусолога, Кармен была гораздо привлекательнее… "Хотя в этом случае я, пожалуй, не обьективен,- признал Ильин, у которого при мысли о смуглой испанке знакомо потеплело в груди.- Пожалуй, симпатичная. Даже хорошенькая… А если вспомнить, какие тут женщины - то и немудрено, что Дарин сестру красавицей называет!"
Лорин была довольно милая девушка, с густыми каштановыми волосами, заплетенными в толстую косу, румяными щёчками, серьезными голубыми глазами и чуть пышноватой, но очень даже хорошей фигуркой. Но что-то в ее облике все-таки показалось Аркадию странным. Он сначала не понял, что. А потом, когда Лорин поднялась и потянулась за пучком висящих у нее над головой сухих трав…
– Дарин!…- удивленно шепнул вирусолог:- Но она же… не гном!
– Гном,- вздохнул тот.- Наполовину… По папе. Пошли обратно, там расскажу, как бы не услышала. Очень она не любит, когда на ее рост внимание обращают, уж сколько насмешек в детстве натерпелась…
…Починенный сапог ладно сидел на ноге рудокопа. А последний, потягивая из большой глиняной кружки мед, неторопливо рассказывал, время от времени косясь в сторону спящего дома:
– Тут дело такое… деликатное! В разрезе папашиного поведения. Он эту историю на людях вспоминать не любит - страсть как!… По молодости начудил. Лет, эдак, пятьдесят назад. Мы с Торином еще совсем мальчишками были, а папенька, стало быть, вдовцом остался… Маменька преставилась, сначала хворала долго, а потом и вовсе… Ну, уж дело прошлое. А папа, стало быть, по этому поводу в больших грустях пребывал. Да и бобылем остаться в самом расцвете сил - оно тоже не сахарно, дом вести некому, за нами, сорванцами, опять же, присмотреть… Погоревал, скоко положено, начал себе хозяйку присматривать. Мужик он и сейчас видный, а уж тогда-то и вовсе хорош был! Первый работник на весь Рудный Кряж, обстоятельный, уважительный, при деньгах немалых (тоже, сам понимаешь, момент важный), род ведет от самого Телхара Каменной Кувалды, в старейшины своим умом выбился, дак еще и красавец был - бабы млели!… Само собой, отбою от желающих не было. Вот папаша с ума и сьехал… Та ему не такая, и эта не хороша. Перебирал, перебирал, чуть со всем кланом не рассорился - многие девушки из весьма почтенных семей были!… И как в чередной раз принялся нос воротить, от старшей дочери нашего жреца (она и сейчас хоть куда, хоть сам женился бы, ей-богу, да только замужем уж), так жрец осерчал, созвал народ, и при народе папаше-то и высказал, мол, коли наши женщины тебе не вкусу, так собирайся и иди, ищи себе другую, а народ не баламуть!… Папе бы покаяться, и жениться без лишнего шуму - так нет! Взыграла кровь… Рванул с пояса топор, да как гаркнет на весь Кряж - мол, не тебе, долгобородому, меня учить, ты уж и забыл, чем бабы от мужиков отличаются, а я, грит, молодой и не такой, как ты, старый хрыч, ограниченный в смысле кругозора и женской красоты, так что неча меня за ворота выталкивать, я и сам уйду, больно нужны вы мне тут!… Жрец, конечно, от такой наглости малость окосел (оно и к лучшему, а то получил бы папенька на орехи!), а мой родитель взял нас с Торином за руки, свел к тетке Яарине, она ему по бабушке родственница, а сам собрал узелок, топор на пояс повесил - и ушел…
– Экий твой батя буйный…- одобрительно покачал головой вирусолог.- А так и не скажешь!
– Это он сейчас, повзрослел да ума набрался. А тогда-то - да… Спорить с ним никто не осмеливался, себе дороже. А мы-то с Торином - и подавно. Уважали, конечно, папашу, но побаивались!… И у тетки нам оно как-то, стыдно признаться, веселее было. Иной раз вот так сидим, думаем - где-то он, уж не помер ли в дальнем краю, здоров ли?… А все как-то не особо хочется, чтоб вернулся. Крут был тогда папенька, да…
– А Лорин?- не утерпел Ильин, испугавшись, что рудокоп совсем уйдет в ненужные воспоминания.
– Ты погодь, я к тому и веду,- ответствовал гном, делая глоток и утирая с усов густую пену.- Вот, значит, как папенька ушел, так его лет семь и видно не было. Первые пару лет наши из столицы весточки передавали от него, что здоров, в ополчение вроде устроился, не бедствует… А потом - как в воду канул. Ни самого, ни вестей. Уж все и забыли, зачем ушел, даже жрец успокоился, теб более, что дочка удачно замуж вышла. А папеньки нет и нет. И тут… Сидим мы с Торином вечерком на изгороди, ногами болтаем, вдруг видим - идет! Папаша, собственной персоной!… Одет, как воин, при кольчуге, шлем, за спиной мешочище чуть не с меня размером, в правой руке топор, с которым ушел, а левой за ручку девочку держит, совсем маленькую. Вот то Лорин и была…