"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Ты опять?! – взревел он. – Второй раз на те же грабли?! Вот ничему же дураки не учатся!
Тут поняла все и Олюшка. И набросилась с кулаками на самого двуединого:
– Прекрати орать на Васю! Это не он дурак, а ты! Только круглый идиот будет сваливать в рюкзак «незряш» вместе с другими вещами! Такие гостинцы нужно отдельно от всего другого хранить!
– Ну, раз ты среди нас самая умная, скажи, что нам теперь делать?
Негромко залаял Медок, и двуединый, уже остывая, поправился с кривой улыбкой на губах:
– Прости, дружище, самый умный среди нас, разумеется, ты, но мы, идиоты, даже понять теперь тебя не можем.
– Да он то же самое тебе хочет сказать, что и я бы сказала, – фыркнула осица. – Делать теперь, кроме как ждать, ничего не получится. Или ты хочешь ловить свою тачку, когда я целуюсь с невидимкой?
– Не хочу. Тогда нас другая тачка заберет, а Васюта следом почапает – его ведь не увидят… Погодите-ка! – пришло вдруг Ломону в голову. – А чего мы, собственно, будем ждать? Идти ведь Васюта может! Вот и пусть идет. За час, или сколько он там будет назад проявляться, мы километров пять-шесть оттопаем, вдоль дороги-то. Чего зря время терять?
– Но я же ничего не вижу! – трагически воскликнул Васюта.
– Но у тебя же есть я, – ласково проворковала Олюшка. – Я возьму тебя под ручку, и мы пойдем-пойдем-пойдем…
– С тобой готов хоть куда, – уже совсем другим, бодрым тоном заявил Васюта.
– А можно я тоже садюшку расскажу? – хохотнул Ломон и зачитал, не дожидаясь согласия:
 
 
Ольга под ручку Васюту взяла
 
И под колеса его привела.
 
Взвизгнула машина тормозами,
 
Но слишком поздно – приветики маме!
 
 
– Это не стихи, а издевательство! – возмутился Васюта. – С размерами полная каша! Начало в одном ритмическом рисунке, окончание в другом!.. Да что я говорю – в конце вообще нет никакого ритма! Ломон, прости, но стихи – это не твое.
– А еще раз меня Ольгой назовешь, – набычилась осица, – приветики твоей маме будут.
* * *
Однако шли они по ровной обочине трассы и впрямь довольно споро. Впереди бежал Медок, за ним шагала Олюшка, странно для посторонних глаз согнув в локте левую руку, поддерживая таким образом ослепшего и невидимого Васюту, а замыкал процессию Ломон. Видеть проезжающие автомобили – в основном с кодом региона 51 на номерах – было для него несказанно отрадно, ведь, несмотря ни на что, он все же до этого немного сомневался, что вернулся в родной мир.
Васюта на сей раз оставался невидимым дольше, чем в первый, так что прошли они, наверное, даже не пять-шесть, а все семь-восемь километров. Как бы то ни было, когда рядом с Олюшкой стало формироваться в воздухе вытянутое кверху полупрозрачное пятно, впереди справа показался дорожный указатель, сообщающий о повороте на Полярные Зори.
– Быстро уходим с дороги! – крикнул двуединый. – Прячемся за кусты!
– Ты так испугался Полярных Зорь? – удивленно обернулась к нему осица.
– Я испугался, что сейчас кто-нибудь увидит из машины, как из ничего вылезает твоя любовь!
– Я бы попросил!.. – возмущенно воскликнул и впрямь уже частично «вылезший» на свет божий Васюта, но все наконец понявшая Олюшка уже потащила его к придорожным кустам.
Восстановление зримого облика прошло достаточно быстро и без неожиданностей, а «пришедший в себя» Васюта выглядел после этого даже более бодрым, чем был изначально. Без сомнения, так на него подействовала поддержка любимой – как в прямом, так и в переносном смысле.
– Вот! – замахал он руками, когда все четверо путников, включая Медка, снова выбрались на обочину трассы. – Вот поворот на Полярные Зори! Я же говорил!
– Пока ты тут дух Гомера изображал, мы это уже заметили, – усмехнулся Ломон. – И что? Нам-то в Мончегорск нужно, а он будет прямо по трассе, веришь?
– Да нет, я просто так, к слову, – пожал плечами Васюта. – Я ведь говорил, что они существуют, – и вот доказательство, – глянул он на Олюшку.
 
– Существуют, существуют, – кивнула та. – Давайте теперь останавливать эту вашу… тачку.
– Только тогда стоит пройти чуть дальше, чтобы и машины из Полярных Зорь можно было ловить, – сказал Ломон. – И вот еще что, – обратился он уже к Медку. – Ты веди себя как обычная собака, ладно? Как послушная и умная обычная собака.
– Гав! – ответил пес.
* * *
Стоило им перейти на другую сторону дороги и миновать поворот на Полярные Зори, как именно оттуда выехал к питерской трассе автомобиль, черная «Лада Приора», и замигал правым поворотником – в нужную сталкерам сторону.
– Обнимитесь, – бросил Васюте с Олюшкой двуединый, а сам вытянул руку.
«Приора», вырулив на шоссе, подкатила к ним и остановилась. Ломон подошел к водительской дверце. За рулем сидел парень лет двадцати пяти с короткой стрижкой, рядом с ним – симпатичная и чем-то похожая на него девушка с длинными каштановыми волосами. «Брат и сестра», – мелькнула мысль у Ломона, но эта информация не имела сейчас для него ценности, важнее было самому вызвать у этой пары братские чувства. Поэтому он как можно приветливее улыбнулся и сказал в открывшееся окно:
– Здравствуйте! Вы до Мончегорска нас не подбросите? Или хотя бы до апатитской отворотки, если вам в Апатиты или Кировск.
– А может, нам вообще в Ковдор? – без улыбки спросил парень.
– Тогда хотя бы до ковдорской…
– Миша, ну ты чего? – пихнула водителя в плечо девушка. И перегнувшись через него к окну, сказала Ломону: – Мы в Мончегорск как раз, мой брат пошутил. Садитесь, конечно! Только… у вас такая собака большая…
– Медок спокойный и умный, – поспешил успокоить ее двуединый. – Он ляжет возле сиденья – вы его не увидите и не услышите.
– Потом весь салон в шерсти будет, – проворчал парень.
– Миша! – строго посмотрела на него сестра. – Я потом пройдусь пылесосом по салону.
– И машину тогда заодно помоешь.
– Наглец! – рассмеявшись, стукнула его по плечу девушка.
– А вы чего остальных не зовете? – строго посмотрел тот на Ломона. – Или им российский автопром не по нраву?
– По нраву, – сказал двуединый, – еще как. – И махнул своим: – Едем!
  
Глава 18
 
Сначала все шло хорошо, даже очень. В том смысле, что брат с сестрой даже не стали задавать вопросов: что делала эта странная троица с собакой на трассе и как здесь оказалась. Медок сразу улегся на пол возле сиденья – и то ли заснул, то ли сделал вид, что спит. Васюта с Олюшкой, как им и было велено, обнявшись, изображали влюбленных, хотя им для этого и не нужно было ничего изображать. Короче говоря, Ломон, успокоившись, расслабился и собрался уже немного подремать, как Васюта спросил вдруг, обращаясь к брату и сестре:
– Так вы, значит, из Полярных Зорь едете?
– Васюта!.. – зашипел, толкнув его в бок локтем, двуединый. – По той дороге больше неоткуда ехать!
– Почему? – спокойно возразил Михаил. – Из Зашейка еще можно, из Африканды…
– Из Африканды?.. – встрепенулась Олюшка, но тут заговорила сестра водителя:
– Нет-нет, мы действительно из самих Полярных Зорь. А что?
– Люблю Полярные Зори, – мечтательно вздохнул Васюта. – У меня даже стих про них есть…
– Не-ет!!! – завопил во весь голос Ломон. – Не вздумай!
– Зачем же вы так? – обернулась к нему обескураженная девушка. – Пусть человек почитает стихи, что в этом плохого? Я люблю поэзию.
– Такую вы точно не любите… – пробормотал досадующий на свою несдержанность двуединый.
Но еще больше он был зол на Васюту. Настолько, что был готов того убить – жаль, не хватало места для хорошего замаха. Но как следует пихнуть еще раз пузатого негодника в бок он все-таки смог. А тот даже не поморщился и все-таки начал:
 
 
Где к Белому морю спешит река Нива,
 
Уютно раскинулся между озер
 
Совсем молодой и безмерно красивый
 
Тот город, что имя свое взял от зорь.
 
 
 
Похожи на сказку в том городе были,
 
Ведь в нем необычные люди живут:
 
Они волшебству свою жизнь посвятили —
 
Энергии атома выход дают.
 
 
 
Свет ярких огней – драгоценностей горстка…
 
Полярные Зори, как вас не любить?
 
И если бы не было вдруг Мончегорска,
 
Хотел бы я тут и родиться, и жить.