"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Это? – спросил двуединый у кибера, хотя вопрос был, конечно же, риторическим.
– Да, – тем не менее ответил Зан. – И если я дотронусь до него, откроется… ты уже понял что.
– А я не поняла! – выкрикнула Олюшка. – А ну, говорите, что там у вас откроется?!
– Я скажу, – повернулся к ней Ломон. – Даю слово. Но сначала должен убедиться в этом сам. Иначе получится, что я тебя опять… что я невольно ввел тебя в заблуждение.
– Какими мы словами заговорили! – фыркнула осица. – «Ввел в заблуждение»! Не будь здесь Васюты, я бы сказала тебе, как это на самом деле называется.
– Я и сам догадался, что ты хочешь сказать, – обиженно произнес Васюта.
– Все! – прикрикнул двуединый. – Тихо! Потом поболтаем. А теперь отойдите все, кроме Зана, вон туда, к штурвалу, чтобы никого не зацепило границей…
– Границей чего? – насупилась Олюшка, но все-таки отошла, как и Васюта следом за ней. Медок тоже отступил вместе с ними; вероятно, он тоже догадался, о чем идет речь.
– Сейчас увидишь, – ответил Ломон.
А Васюта спросил:
– Тебя самого-то не зацепит? – И посмотрел на кибера: – Зан, где эта граница будет, ты же видел уже?
– Прямо в обшивке за супергостинцем. Вертикальный портал диаметром в сажень.
– Портал?.. – ахнула Олюшка. – Это как «туннель» в лицее, что ли? Тьфу, развели тут секретности, а я-то уже не знала, что и думать. И куда он ведет? А! Наверное, прямо в Канталахти, вот вы и не хотите говорить. Наверное, думали сами, без нас туда с товаром…
– Не в Канталахти, – перебил ее Васюта, у которого от волнения заблестели глаза. – Ох, Олюшка, совсем не в Канталахти… Скорее уж тогда в Кандалакшу, но тоже не напрямую.
– И ты загадками заговорил? – насупилась та. – От тебя я этого не ожидала.
– Я ведь просил: тихо! – снова прикрикнул Ломон. – Приступаем к эксперименту. Зан, трогай «ежа»!
И Зан потрогал.
* * *Все было почти как тогда, в бункере сопки Нюдуайвенч, отсутствовала только «резиновая» дверь. Пурпурный оттенок приобрела сама обшивка позади разноцветного супергостинца. Пятно имело, как и сказал кибер, примерно сажень в диаметре, иначе говоря, около двух метров. И с каждым мгновением это пятно становилось все ярче и ярче. Теперь свет сделался ярко-сиреневым, и казалось, что он идет снаружи, будто обшивка в этом месте стала прозрачной или исчезла совсем.
– Я пошел, – выдохнул Ломон и шагнул было к порталу, но его обогнал Медок, который, сорвавшись с места, в пару прыжков подскочил к месту свечения и прыгнул прямо в его центр.
– Вот умница, – сказал Васюта, – собой ради друга рискует.
– Или по приключениям соскучился, – буркнула Олюшка.
Двуединому стало неловко, словно Медок сделал это, потому что замешкался он сам. А мешкают в подобных случаях понятно по какой причине – не от излишней храбрости точно. И он не просто шагнул в сиреневое свечение перехода, а почти как Медок запрыгнул туда.
Снаружи был тот же самый лес, вот только деревья вокруг стояли целехонькие, и не было разбросано повсюду остатков груза и частей дирижабля. Оглянувшись, двуединый увидел, что сиреневое пятно портала висит прямо в воздухе. А еще он, конечно же, сразу понял, что не осуществилась его потаенная надежда снова разделиться на Капона и Лома. Этот портал, к огромному сожалению, не сработал, как тот, лицеевский, и Ломон по-прежнему был двуединым.
Медок стоял чуть впереди, настороженно прислушиваясь и принюхиваясь.
– Ну что, – спросил его Ломон, – есть тут кто поблизости?
Пес дважды отрицательно гавкнул – не очень, впрочем, уверенно, будто давая понять, что поблизости-то нет, а чуть дальше – кто знает.
– А как мы определим, – почесал двуединый в затылке, – наш ли с тобой это мир? В смысле, твой и Капона?
Медок задумался и пролаял три раза, что означало «не знаю».
– Вот то-то же. Хотя…
Ломон поднял взгляд и увидел в голубом безоблачном небе белый инверсионный след самолета, а вскоре услышал и отдаленный гул его двигателей.
– Уже лучше, – одобрительно произнес двуединый. – Нельзя сказать наверняка, что это именно тот самый мир, вдруг есть и другие похожие, но это стопроцентно не мир Зана и Лома. Веришь?
– Гав! – ответил Медок.
Потом он снова принюхался, обернулся к Ломону и что-то пролаял.
– Извини, друг, – сказал сталкер, – я не Зан, чтобы твой язык понимать, а способности Лома, сам знаешь, во мне тоже «сломались». Так что… – развел он руками.
Тогда пес немного отбежал, пристально всматриваясь вперед, остановился, шумно – явно напоказ – принюхиваясь, снова чуть отбежал, опять принюхался. Затем обернулся и гавкнул: понял, дескать?
– Ты что-то унюхал и хочешь туда сбегать? – догадался Ломон. – Давай. Но только если это не опасно и недалеко, а то за нас ребята волноваться будут.
Медок дважды отрицательно гавкнул и скрылся в ближайших кустах. Его не было минуты две, а вернулся он, держа в зубах пластиковую бутылку из-под газировки.
– Ну, если даже тут насвинячить умудрились, значит, мы точно в нужный мир попали, – невесело улыбнулся Ломон, забрал у мохнатого друга бутылку, прочитал на этикетке знакомое название и кивнул: – Да, похоже, мы дома. В смысле ты, я только наполовину. Что ж, пойдем, расскажем всем эту новость. Заодно и Подухе с Олюшкой все объясним… Как думаешь, побьют они нас после этого?
Медок, ни на секунду не засомневавшись, утвердительно гавкнул.
– Вот и я так думаю, – вздохнул двуединый. – Ладно, идем. Защищай меня, если совсем дела будут плохи.
* * *Когда он шагнул сквозь пурпурный портал в гондолу разбившегося дирижабля, не сразу понял, что случилось. Почему на него вдруг уставились и Васюта, и Олюшка, и даже Зан так, словно увидели привидение? И кто это стоит рядом – Подуха, что ли, вернулся?
Ломон повернулся и увидел… себя. Точнее, нет, повернулся Лом и увидел Капона. Или это повернулся Капон и увидел Лома? Верно было и то, и другое. И Лом, и Капон снова ощущали себя самими собой – впрочем, они сами собой снова и стали. Одеты они теперь были абсолютно одинаково, как и Ломон до этого, – в одежду смешанного полувоенно-полупоходного фасона со множеством карманов, только теперь не рябоватой, а однородной зеленовато-желто-коричневой окраски. И теперь в этой одинаковой одежде они стали совершенно неотличимы друг от друга.
– Вас два Ломона или один Лом, другой Капон? – вырвалось по этому поводу у Васюты.
Ни тот, ни другой ответить не успели, потому что Олюшка торжествующе воскликнула:
– Ну вот! Я же говорила, что это всего лишь «туннель», как в лицее! Ведь там вас такой же из двоих в одного слеплял и снова разделял!
Лом с Капоном переглянулись. Пластиковая бутылка оказалась почему-то в руке у Капона – потому, видимо, что она была из его родного мира. Но поскольку сейчас они находились в родном мире Лома, он и произнес очень серьезным, можно сказать, официальным тоном:
– Нет, это не просто «туннель». Да, переход снова разделил нас с Капоном, но куда важнее другое. Проверка доказала, что наши с Заном предположения верны. Поэтому сейчас мы объясним для всех истинное положение дел. – Он обвел присутствующих взглядом: – Подуха не вернулся? Тогда и нам всем стоит выйти наружу, здесь обстановка и впрямь не способствует долгим разговорам. Зан, отпусти супергостинец, мы пока выходить туда не будем.
Кибер убрал с «ежа» руку, а Васюта, которому явно не терпелось вдохнуть воздух родного мира, спросил:
– Может, логичней было рассказывать как раз там?
– Нет, – синхронно помотали головами Лом с Капоном, и Лом пояснил: – Туда не сможет выйти Зан, а его мысли могут оказаться нелишними. Веришь?
Васюта кивнул, а Капон добавил:
– Да и Подухе снова сюда заходить… Так что давайте пока на этой территории побеседуем. Идемте!
По выражению лица Олюшки было видно, что осице просто не терпится сказать им что-то не особо приятное, но она все-таки сдержалась и молча проследовала к разлому в обшивке.