"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
На следующей площадке башни его ожидал сюрприз – статуя Бельведерского. Атлет стоял в центре комнаты, по стенам которой тянулась полка, напоминающая куриный насест. На насесте, притихшие в восторженном благоговении, сидели, любуясь идеальным телосложением Бельведерского, гарпии. В комнате стояла непривычная тишина, а ведь обычно птицебабы вели себя очень шумно. Они ругались и ссорились без причины – просто скандал был единственным развлечением в их долгой жизни.
Бенедикт заметил платок-самобранку, все еще обвязанный вокруг каменной руки, и подошел к статуе. Он взялся за зеленую ткань, потянул и…
И тут началось!
– Грабют! – закричала одна гарпия.
– Девочки, грабют! – поддержали крик остальные.
А дальше ангелу пришлось решать очередную этическую проблему: как защищаться от хищных птиц, если они наполовину женщины. И что делать – позволить побить себя или сбежать?
Бенедикт пал бы смертью храбрых в этой схватке, если бы волшебный платок сам не позаботился о собственной сохранности. Он телепортировался подальше от озверевших птицебаб вместе с хозяином, в кулаке которого был зажат. Платочек этот был странным – видимо, сказалось тесное общение со стариком Аминатом и длинной чередой его не менее сварливых предков, так что характер у волшебной вещи был не сахар. И ангел, которому с телепортацией не везло всегда, в очередной раз оказался на уже занятом месте. А именно – на месте двери в башню, совершенно целехонькой и запертой на замок. Бенедикт успел удивиться, ведь на всех уровнях этого странного мира дверь валялась на травке рядом с пустым проемом. Это была последняя осознанная мысль. Дальше Бенедикт ничего не чувствовал, ни о чем не думал – он врезался в дверь и сорвал ее с петель. Так – верхом на двери – Бенедикт вылетел из башни и приземлился на травку. Но по причине глубокого обморока он этого не заметил.
Глава 15
ПОЦЕЛОВАТЬ ИЛИ ЗАКОПАТЬ?
Медуза открыла глаза и не сразу поняла, что такое проревело в пелене дождя. Она не успела разглядеть пронесшегося над ней Бенедикта – метла пролетела на такой скорости, что даже при свете разглядеть пассажира было бы проблематично, а уж здесь, среди дождя, и подавно. Девушка шевельнулась и застонала. Она подняла руку и ощупала голову – на затылке выросла большая шишка. Медуза с трудом встала, опираясь рукой о стену, и не сразу сообразила, что все-таки нашла башню отшельника Амината. Когда же она осознала, что дошла до цели, почувствовала прилив сил. Медуза обошла башню, продолжая держаться за стену рукой. Она боялась, что если перестанет ощущать кожей шершавый, поросший мхом камень, то уже больше не сможет отыскать башню. Наконец ее пальцы нащупали косяк, и девушка вошла внутрь.
В башне оказалось светло, и промокшая насквозь Медуза обрадовалась этому теплому свету, перестала дрожать и быстрым шагом направилась к лестнице.
Спуск был долгим. Несколько раз девушка упала, поскользнувшись на седых прядях, что устилали ступени и вились по перилам. Она удивилась такому странному покрытию, совершенно ненужному здесь и непонятному. Она неуверенно ставила ногу, боясь снова оступиться. И звуки, похожие на рычание льва, тоже уверенности не добавляли. По мере спуска звуки эти становились все громче и громче и скоро превратились в совершенно невероятный рев. Горгона остановилась. Она понимала, что ей придется войти в логово страшного чудовища и что заставить себя сделать несколько шагов будет невероятно сложно. Страх завладел ее маленьким сердечком, вытеснив из него все другие чувства. Если бы сейчас кто-нибудь хлопнул в ладоши над ее ухом, Медуза, скорее всего, кинулась бы бежать. Совершенно инстинктивно – как животное, которое спасает свою жизнь. Но никто не хлопнул, и Медуза справилась со страхом. Перед внутренним взором появилось любимое лицо, а губы вспомнили нежность поцелуя – единственного в жизни. И девушка смело вступила в логово рычащего зверя.
Оказалось, что бояться было нечего. Звуки, что так напугали Медузу, были всего-навсего храпом. В кресле-качалке спал старик. Любопытная Медуза обошла заросший волосом ком, чтобы посмотреть, кто же так не любит парикмахеров, что позволил волосам расползтись по всей башне.
– Еще один нарушитель моего спокойствия! – взревел старик, разбуженный на самом интересном моменте сновидения.
– Извините, пожалуйста, – пролепетала Медуза, но было уже поздно – старик открыл глаз и обдал девушку черным взглядом.
Потом он открыл второй глаз и… и все равно ничего не произошло. Девчонка стояла жива-живехонька и каменеть совершенно не собиралась. Она вытаращила на Василиска огромные, в пол-лица, глазищи, и совершенно не боялась его.
– Ты чего это… – начал было Василиск, но вдруг воскликнул: – А! Вон оно что! Ну здравствуй, внученька!
– Здравствуйте, дедушка, – поздоровалась Медуза, сочтя обращение «внученька» формальностью.
– Как спалось, внучка? – спросил Василиск.
– Это как вам спалось? – поправила его девушка.
– Да я не о том, я о сне в пещере, в гробу хрустальном! Пролежней не было?
– В каком смысле? – удивилась Медуза.
– В прямом. – И странный старик рассмеялся, посчитав шутку удачной.
– Нет, вроде бы, – краснея, сказала девушка и вдруг, запоздало подумав о том, как старик это узнал, воскликнула: – А вы знаете, как я туда попала?
– Конечно. Я сам тебе тот будуарчик и устроил! – ответил Василиск и рассказал следующее: – Когда твоя мамка на свет тебя произвести собиралась, а она, мамка твоя, мне внучатой племянницей приходится, так вот не послушалась она меня. Я ей еще раньше, до свадьбы, говорил, чтобы не ходила за морского царя замуж. У того что ни ребенок – то страшилище. Там когда-то железная лодка появилась и огнем взорвалась. Так вода грибом из моря выплеснулась и так же в море опала, а у царя тамошнего дети стали рождаться аномальные – то гидра какая-нибудь, то вот как ты – со змеями на голове. Кстати, ты что, сбрила волосы?
– Нет, я с Гризеллой поменялась, – прошептала Горгона. Она напряженно слушала рассказ, стараясь ничего не упустить.
– Сменяла шило на мыло, – проворчал старик, – у Гризеллы, помню, волосенки плохонькие были. Это ведь она тебя на пару тысяч лет спать в гроб отправила. Когда ты родилась, ее, видите ли, не пригласили на праздник, устроенный в честь твоего рождения. Обиделась старая и знаешь, что удумала? Она проклятие наложила. Мол, исполнится тебе шестнадцать лет, уколешь ты руку веретеном, когда прясть будешь, и уснешь мертвым сном. Вот тут мне Гризеллу пришлось не раз вспомнить. И не добрым словом, не добрым! У нас ведь ни прялок, ни веретен отродясь не бывало. Так мне пришлось по всем мирам помотаться, пока нашел.
– Зачем же ты его принес, если мне от этого пришлось покинуть семью?! – Горгона топнула ножкой и гневно сжала кулачки.
– Какую семью?! От семьи к тому времени с гулькин нос осталось! А что, скажи, мне было делать? Ты же как только родилась и глазищи свои огромные открыла – так все, кто рядом с колыбелью стоял, окаменели. Не знали, что с тобой делать прямо! Страна к твоему шестнадцатилетию так обезлюдела, что я поспешил принять меры. Смотался в Небесную Канцелярию и полчаса танцевал перед достопочтенным Авпраксием, чтоб этот зануда профессор провалился! У нас с ним взаимная неприязнь еще с тех пор, как я был начальником отдела изучения магии. В конце концов он сменил гнев на милость и дал адресок одного техногенного мира, где этих прялок больше, чем капусты в огороде королевы Марты. Трудно, конечно, было, но я все ж достал этот предмет. Ну и махина, скажу тебе! Я через такой ад прошел, пока нашел его. Шум, стук, стоят эти прялки ровными рядами, метров пять в длину и три в высоту. Ну я у тамошнего человека спросил, где именно прялка находится. А он рассмеялся и сказал мне, что вся эта громада прялка и есть. Это, говорит не совсем прялка, а машина прядильная. И веретен на ней, оказывается, двести штук. Ну, думаю, не знаю, научишься ты прясть на этой прялке или нет, но я тебя к ней за шкирку притащу. А веретено, по заклятию ведьмы, само уколет. Короче, прялка так внизу и стоит, во дворце. Сам удивляюсь, как эту громадину сквозь башню протащил!