"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Тихо постой минут пять, пока до конца живым станешь.
– Только до конца? – донеслось из-под ткани. – А остальное?
– Фулюган! – возмутилась ведьма. – Хотя немудрено догадаться, где он таких слов нахватался, у Чингачгука в спальне и не то услышишь. Теперь ты, красавица, – обратилась она к Горгоне, выливая остатки волшебного зелья в большую металлическую кружку. – Отпей половину.
Мексика вскочила, взяла кружку и осторожно подала Медузе. И ни Гризелла, ни влюбленная Медуза не увидели, как проказница что-то прошептала и бросила в волшебное зелье какую-то травинку. Девушка приняла от Мексики кружку с кипящим пойлом, на мгновение ее сердечко сжалось от страха, она поморщилась, но выпила, решив, что от такой отравы голос сам пропадет. Зелье было очень горьким и вязало во рту. К горлу подкатил комок, Медуза с трудом подавила приступ рвоты. Она сунула кружку Мексике и зажала руками рот. Где ж ей было заметить, как Мексика что-то добавила в питье перед тем, как передать Гризелле, – она смотрела только на высокую фигуру прекрасного юноши, который все еще стоял в центре пентаграммы под покрывалом. Ведьма выпила остаток заговоренного напитка и раскашлялась.
– Крепковато получилось, – прохрипела она, восстанавливая дыхание и утирая слезы, – но зато к утру даже петь смогу. Все, забирай мужика, красотка, и марш отсюда! Заодно и девчонку домой отведешь.
Медуза встала, медленно, будто боясь подвоха, подошла к неподвижной фигуре и сдернула покрывало. Мужчина потянулся, с удовольствием разминая затекшие мышцы. Он был полностью обнажен, и Горгона, вспыхнув, потупилась. Она вспомнила, что тот прекрасный юноша, который поцеловал ее в пещере, был одет в камзол с широкими рукавами, на ногах сапоги со шпорами.
– Бабушка, кажется, это не тот юноша, – растерянно произнесла Медуза Горгона.
– Точно не тот или кажется? – грозно спросила Гризелла, уперев сухие кулачки в тощие бока.
– Не знаю, – пролепетала растерянная Медуза.
– Если не знаешь, то нечего и возмущаться! У нас на все Иномирье только один каменный мужик, я не могла перепутать. Ну кыш отсюда, я спать хочу! – проскрипела старуха и, войдя в избушку, захлопнула дверь.
– Ну я вообще-то плохо его рассмотрела, – вздохнула Медуза, – так, мельком, чтобы не очень сильно окаменел.
– Не расстраивайся, когда рассветет, я посмотрю на него и опишу тебе, – утешила ее девочка.
– Что ж, пойдем, – согласилась девушка.
Медуза взяла за руку Мексику и пошла прочь с полянки. Прекрасный юноша, немного постояв, кинулся вслед. Ему очень не хотелось оставаться в одиночестве на темной и неуютной полянке. Стоило только троице скрыться за деревьями, как появился еще один участник ночного колдовства. С тонким и жалобным мяуканьем, пошатываясь, из круга вышел кот Приблуда. Он не мог понять, что с ним произошло, но почему-то все это ему очень не нравилось… Для себя кот решил, что никогда больше не позволит кому-нибудь погладить себя. Кот взобрался на крыльцо и мяукнул, но в ответ ему понеслась скрипучая злобная брань разбуженной ведьмы. Приблуда юркнул под крыльцо и затаился.
А по ночному лесу лилась нежная и грустная песня. Медуза напевала негромко, но ее голосок хрустальным колокольчиком звенел в ночной тишине. Девушка подумала о том, что к утру голос станет скрипучим, как несмазанное колесо старой телеги, и вздохнула, но прогнала эту мысль, решив, что юноша, с любовью смотревший ей в глаза, не обратит внимания на такую мелочь. Вот только странно, что он уже полчаса идет рядом и за это время не произнес ни слова.
– Здравствуй, прекрасный юноша, – сказала она. – Я рада, что ты снова ожил, любимый!
– Естественно, я могу быть только любимым, – ответил прекрасный юноша глубоким, мелодичным, но каким-то механическим голосом. Пока шли, он снял с плеча какую-то тряпицу и обмотал ее вокруг бедер. Он был высок, строен, красив – так красив может быть, наверное, только бог. И было видно, что он об этом очень хорошо знает, а еще он очень хорошо знает себе цену. Скривив губы в пренебрежительной ухмылке, он надменно произнес:
 
– Меня просто нельзя не любить. Я себя тоже люблю. В этом я даже единодушен с тобой.
– Что?! – оторопела от такого заявления Медуза, но прекрасный юноша промолчал, считая ниже своего достоинства что-то объяснять.
– А вы чего не целуетесь? – спросила Мексика.
– А в честь какого это праздника я ее целовать буду? – процедил сквозь зубы прекрасный юноша. – Она уродлива, как крокодил!
– Ох, – всплеснула руками Медуза и повернулась к Мексике: – У тебя есть зеркало?
– Ты злой, – воскликнула девочка, протягивая Медузе маленькое круглое зеркальце в резной деревянной раме. – И ничего Медуза не крокодил, а очень даже красивая! Это ты крокодил, потому что нехороший! Она даже плакала из-за тебя, а ты!..
– Меня ее слезы ничуть не трогают, – ответил прекрасный юноша, брезгливо скривив губы.
– А то, что ты сам первый меня поцеловал, что это ты оживил меня своим поцелуем, тебе тоже все равно? – вскричала Медуза, отрывая взгляд от своего отражения в зеркале.
– Девушка, я даже в предрассветной темноте вижу, что фигурка у тебя непропорциональная. Ноги коротковаты, а таз, напротив, широковат, да и талию не мешало бы потоньше сделать. Нет, не стал бы я тебя целовать, ты слишком толстая!
– Я толстая?! – Медуза даже задохнулась от возмущения, уж в чем в чем, а в том, что она очень худенькая, девушка была уверена на сто процентов. Когда бы она успела растолстеть, если тысячу лет, пока спала в хрустальном гробу, ничего не ела?
– Да при чем тут ее фигура? – вскричала Мексика, топнув ножкой. – При чем длина ног, если она тебя любит!
– Это естественно, меня нельзя не любить, потому что я идеален! – И жестокий красавец принял картинную позу – он встал, слегка выдвинул вперед правую ногу, гордо поднял подбородок и расправил плечи. – А если я идеален, то и она должна быть такой же.
– И тогда ты будешь ее любить?
– Нет, – рассердилась Медуза Горгона, – мы вместе будем любить его!
– Я полностью с тобой солидарен, – ответил прекрасный юноша. Оказалось, что в придачу к спеси и жестокости он еще и падок на лесть. Он даже не заметил издевки в голосе Горгоны.
– И тебя не интересует ее душа? – не унималась Мексика.
– Да что такое душа? Это конфетка, которую ты с удовольствием смакуешь. А тело – это фантик. И если фантик некрасивый, то я даже разворачивать конфету не стану. Не хочется! – Прекрасный юноша сменил позу. Теперь он отставил ногу в сторону, напряг мышцы бедра, а руки, сцепив пальцы в замок, поднял над головой. Так и стоял, поигрывая мускулами.
– А мне конфеты без фантиков нравятся, вот! Ириски! Они самые вкусные! – крикнула Мексика.
– Это, во-первых, идет вразрез с санитарными нормами, а во-вторых, я эстет. Поэтому без красивого фантика – никак! – Тут он снова принял позу – на этот раз руки опустились вниз, плечи вздулись буграми мышц, живот покрылся квадратиками – парень продемонстрировал великолепный рельефный брюшной пресс.
– Даже если сердце доброе, голосок ангельский, а смех, словно хрустальные колокольчики, душу радует? – почему-то грустно спросила девочка.
– Даже если самая распрекрасная душа! – Прекрасный юноша всплеснул руками и с раздражением тряхнул копной кудрей. На его лице появилась краснота, губы поджались. – Даже если она мне счастье неземное обещает! Но самая маленькая складочка на теле все равно вызывает отвращение. Мне даже смотреть не хочется на такого крокодила.
– На себя посмотри, – огрызнулась Медуза. – Я себе нравлюсь. А ты – бессердечный каменный урод! Кому твоя выставочная красота нужна, если она неживая? И вообще, ты не тот прекрасный юноша, что смотрел на меня в пещере.
– А может быть, ведьма оживила не всего целиком? – предположила девочка, забавно сморщив лобик. – Может, он не полностью волшебным зельем пропитался и сердце у него каменным так и осталось? И поэтому он не умеет любить?
– Естественно, девочка, не могу же я любить то, чем невозможно любоваться! – ответил эгоист.