"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Я победил! Так нечестно, я же победил! Ты обязан меня возить!
— Давай другую загадку!
— Ладно? Что было сначала — курица или яйцо?
— Курица, — ответил Тыгдын, точно зная, что куры несут яйца.
— А откуда эта курица вылупилась? — не унимался Аполлоша.
— Из яйца! — Конь опять-таки точно знал, что куры вылупляются из яиц.
— А кто это яйцо снес?
— Курица-а-а…
— А откуда она вылу…
— Ты победил! — взревел темпераментный жеребец и со злостью протаранил камень.
Камень задрожал, и Гуча вдруг понял, что он не успевает добежать. Что его сын, которого он так и не обнял ни разу, сейчас погибнет под обломками. Что у Брунгильды будут вечно печальные глаза и в ее саду на полянке появится еще одна клумба. Над могилкой.
— Сынок!!! — закричал он, понимая, что криком время остановить невозможно.
Земля затряслась. Трещины добежали до верха, рассекли площадку, на которой стоял мальчик, и камень рухнул. Землю тряхнуло так, что люди не удержались на ногах.
Чингачгук упал, закрыл глаза и… заплакал, не в силах смотреть, как погибает его сын.
— Гуч, а Гуч, — проговорил кто-то в самое ухо. Бенедикт пытался привести черта в чувство, тряс его и говорил, говорил, стараясь достучаться до его создания: — Чингачгук, он жив, взгляни… пожалуйста, взгляни на небо!
— Истерика у него! — воскликнул Самсон. Он перевернул черта на спину, ткнул пальцем вверх и крикнул: — Смотри!
Гута открыл глаза, присмотрелся и не поверил — на фоне кудрявых облаков был виден силуэт летящей на метле ведьмы. Она мужественно продиралась сквозь тучу каменных осколков, лавировала, уклонялась от крупных кусков магического камня и вздрагивала под мелким каменным дождем.
Одной рукой она прикрывала от ударов мальчика, сидевшего перед ней на метле.
— Аполлоша, — не веря глазам, произнес Гуча, — живой…
— Я же говорил, что у этого мальчишки девять жизней, — крикнул Самсон, — а Гризелла умница!
— Да, — согласился ангел, — она чудо. О, камнепад кончился!
Они вылезли из укрытия, и оказалось, что от камней их защитила телега, которую совсем недавно тащил Тентогль. Черт и ангел, помогая друг другу, взобрались на гору каменных обломков, что загородила проход меж холмами.
Перед ними раскинулась равнина. На горизонте темнели горы. Там, где равнина переходила к горам, примостился Последний Приют — темными точкам виднелись дома.
А по небу к поселку стремительно летела метла. Ведьма спешила к людям, туда, где можно будет оставить ребенка. Гризелла точно знала, что Непобедимая не усидит дома и поедет встречать сына.
Внизу, по серо-желтой дороге, скакал галопом Тыгдынский конь.
— Он не навредит? — забеспокоился счастливый отец.
— Нет, — послышалось за спиной. Друзья обернулись — на завал лихо запрыгнула лягушка-царевна. На ее спине сидел позеленевший отшельник и пытался удержаться, хватаясь за бородавки. Следом появилась рыжая голова Самсона. — Тыгдынский конь теперь будет служить твоему сыну, пока не найдет ответ на заданный вопрос, — объяснила Кваква, стряхивая Амината на землю, — так что, Чингачгук, можешь не волноваться! Этот конь ребенку вместо отца с матерью будет! И нянькой, и другом, и конем одновременно.
— А Гризелла все равно молодец, — невпопад похвалил ведьму восхищенный Бенедикт. — Как она вовремя!
— Не увлекайся, нашел кому дифирамбы петь, — проворчал отшельник, восстанавливая дыхание после быстрой скачки. — Она с вас сдерет по полной программе — и за помощь, и за время, и за моральный ущерб. Она еще молоко потребует за вредность. Потому как работа пыльная.
Ангел только повел плечами, а черт весело рассмеялся.
— Да сколько бы ни насчитала — за такую помощь отдам и приплачу еще! Сын он мне или не сын?
— Ой, сейчас расплачусь, — старик состроил рожу, — от умиления. И откуда, скажите, такая отцовская любовь прорезалась?
— Я ему ремня обещал дать, — ответил Гуча, разглядывая маленькую точку в небе и блаженно улыбаясь, — а я всегда выполняю то, что обещал.
— Интересно, а где Тентогль?
— Какая разница, ангелок? — отмахнулся Гуча. — По мне, так пусть хоть сквозь землю провалится.
 
— Помогите, — услышали они вопль, полный ужаса.
Все оглянулись — не в добрый час Чингачгук пожелал аферисту провалиться. Тентогль, оказывается, был рядом. Он перелезал через завал, но земля под ним вдруг задрожала, камни разошлись, и несчастный обманщик рухнул вниз.
Ангел кинулся на помощь.
— Стой! — закричал черт, но не успел остановить друга.
Тот подбежал к трещине и протянул вниз руку.
— Держись, — крикнул он, что Тентогль быстро и исполнил.
То ли мошенник был слишком тяжел, то ли у Бенедикта оказалось маловато сил, то ли ему, как всегда, не повезло, но вместо того, чтобы спасти несчастного, спаситель сам провалился следом. Когда Гуча и Самсон подбежали к злосчастной яме, оба пострадавших были глубоко внизу.
— Веревка нужна, у меня в торбе есть, сейчас принесу, — сказал Гуча, но не успел он сделать и шага, как трещина разошлась еще шире.
Когда смолк грохот осыпающихся камней и земля перестала двигаться, у ямы остались только обезумевшая лягушка и отшельник. Старик отошел подальше от опасного места, чтобы не повторить судьбу своих спутников.
Сверху спикировала метла, и Гризелла, совершив посадку в экстремальных условиях, спросила:
— Что, опять влипли в историю?
— Опять, — проревела лягушка. — Они провалились! Гуча сказал Тентоглю, чтобы тот провалился, а вышло, что сами-и-и…
— Вот так всегда, — проворчала ведьма. — Не желай другому того, чего не хочешь для себя! Что делать будем?
— А что делать? — Аминат отошел еще на несколько шагов. — Какой памятник им поставить, пусть их жены да матери решают!
— Какой памятник?! Что ты несешь?! — возмутилась лягушка. — Может, они там еще живы! Надо спуститься и помочь им.
— Мертвы, — уверенно ответил отшельник, — как есть мертвы! Так упасть и остаться живым? Невозможно!
— Почему? — спокойно спросила Гризелла.
— Потому что так не бывает!
— Смотрите! — воскликнула лягушка, показывая на край разлома.
Тонкая змейка выползла из трещины и сверкнула серебряной чешуей. Ее изумрудные глазки посмотрели на присутствующих и замерли, остановив взгляд на Гризелле.
— Шшкорее, — прошипела змейка, — держите! Шшегодня я вмешшшшто веревки понадобилась! Шейщас я окаменею, а вы тяните!
Ведьма подскочила к змейке и смело взялась за нее, сжав руками у головы, лягушка тоже схватила живую веревку лапами.
— Тяните, — прошипела змея, выпучив от напряжения глаза. Кваква и Гризелла потянули.
— Сил не хватает. — Ведьма оглянулась и заметила удирающего со всех ног отшельника. — Ты куда, там же мальчики, им помощь нужна!
— Вот и помогайте, а меня это не касается!
— Аминат, помоги! — снова крикнула Гризелла. Серебряная веревка до крови врезалась в ладони, ноги скользили, и казалось, сейчас спасатели тоже рухнут вниз.
— Я в ваши дела не хотел лезть, втянули меня, теперь как хотите, так и вытягивайте.
— Там же сын твой! Тентогль!
— Он уже взрослый дяденька, знал, куда лез!
— Трус!!! — вскричала ведьма.
— Я не трус! — Отшельник на минуту остановился. — Это несправедливо!
— Что?
— Только они трое в яме погибнут, или вдобавок еще и мы трое сгинем в ней, есть разница?
— Ты же сильный, мы вытянем! — крикнула лягушка. Ее задние лапы были уже на самом краю провала.
— А вы можете мне дать гарантию, что я туда не свалюсь? — вскричал отшельник. — Что мы спасем их, а не какое-нибудь чудовище подземное, которое парней уже слопало и теперь нас захотело? Вы можете дать мне гарантию?
— Трус! — прошептала ведьма, но старик услышал, несмотря на увеличивающееся расстояние.
— Я не трус, — крикнул он, — я рационал! Я мыслю логически, а согласно логике — погибать за компанию глупо!
И Аминат побежал. Ему захотелось оказаться где-нибудь подальше, там, где тихо и спокойно, где никто не тревожит, не пытается склонить к риску. Где к нему не будут приставать с такими глупостями, как любовь, дружба, взаимовыручка.