"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Тихо! — Командирский окрик черта положил конец суматохе. — Заклинание надо читать на месте преступления. Разворачивайте свои тачки, чего время тянуть! Наведем порядок в государстве гаремного типа!
Обрадованные таксистки мигом разостлали на горячем песке разноцветные ковры, уложили на них торбу и узлы с провизией и поклонились, приглашая на борт.
— Ниже кланяйтесь, хвосты старой коровы, страдающие поносом, ниже, я сказал! — подгонял подчиненных Хасан. — Прашю, праходите, дарагие гости! Сделайте одолжение старому Хасану… Хасане… Тьфу! Никак не запомню, как теперь называться. Прашю, гости дарагие!
Мужчины устроились, и начальник таксисток произнес летучее заклинание: — Ни пуха ни пера!
— Вперед и с песней! — закончил за него Гуча и улыбнулся, вспомнив, в какой спешке они в прошлый раз покидали Фрезию.
Ковры взмыли в воздух и на большой скорости понеслись к столице пустынного государства.
Оставшиеся на земле оседлали верблюдов и попылили следом за воздушным караваном, постепенно превращаясь в маленькие темные точки на желтом песке пустыни.
Гуча посмотрел вниз — те же изумрудные оазисы, белые пятна солончаков да кости несчастных, на свою беду оставшихся в пустыне без воды и проводников.
Хасан все еще причитал и всхлипывал, не веря в свою удачу.
— Как поживает прекраснейшая Пит-Буль-Терьер? — ехидно осведомился заскучавший Гуча.
— О, Гуль-Буль-Тамар в трауре по своему гарему. — Хасан сделал скорбное лицо и утер рукавом слезинку. — Десять лет в трауре. И что мы только не делали! И набеги делали! И сами сбегали! Все бесполезна! Э-э-эх!
— Это почему?
— Патаму что украдешь в соседней стране мужика, а домой привезешь — тоже женщина! Вах!
— А сами что ж в соседние страны не переселились?
— На нас не действует, — вздохнул таксист. — Так и живем — один, панимаешь ли, мужчина на всю Фрезию. И тот, панимаешь, калдун-малдун!
— Очень интересно, — насторожился черт. — И кто же он?
— Вах, я же сказал — калдун!
— Ты скажи, как этого колдуна зовут! Заладил, как попугай «Калдун, калдун!» Имя у него есть?
— Тентогль, — с лютой ненавистью во взгляде ответил Хасан, — но я бы назвал его шакалом!
— Чем он тебе так насолил?
— Он каждый год обещает превратить нас назад, в мужчин, да не торопится! То ему то надо, то другое! То вчерашние слезы крокодила ему подайте, то помет белой вороны! Мотаемся по всему свету, как дураки, и все равно какой-нибудь какашки-макашки не хватает! Вах!!!
— А въехал он в страну на белом слоне с золотой попоной?
— Э, дарагой, откуда знаешь? Видел, да? — изумился Хасан.
— Да знаю. Аферисты всех стран и народов по одному сценарию действуют.
— Э, зачем так непонятно гаваришь, а?
— Это я о своем. Задумался вслух, — объяснил Гуча, соображая, какие сложности их ждут во Фрезии и кто эта загадочная личность. На Амината не похоже, а других магов в их прошлый приезд не наблюдалось.
Фрезия встретила их тишиной. Исчезли толпы народа на улицах, осыпались яркие краски и позолота с дворцовых куполов. Минареты, с которых правоверных призывали к молитве, напоминали обглоданные кости. Повсюду царили запустение и нищета.
— Куда это нас завезли? — крикнул с соседнего самолета Самсон, который от удивления забыл, что боится высоты, и свесил голову вниз.
— Это Фрезия, — ответил Гуча, мрачнея с каждой минутой.
— Не может быть, — снова подал голос бывший принц, разглядывая городские улочки. — Во Фрезии вон сколько всего было, а здесь и украсть нечего — пусто, как в кармане у попрошайки!
— Без тебя все украли, — прокричал в ответ черт. — Кто не успел, тот опоздал!
— Ну и кому за это морду бить будем? — разозлился вор. Его профессиональной гордости был нанесен ощутимый удар.
— Сейчас увидим кому, — ответил ему Гуча и оглянулся на притихшего Бенедикта.
Ангел с белым, как мел, лицом смотрел на последствия своей безалаберности и плакал. Слезы раскаяния катились по его щекам, он их размазывал ладонями и шептал:
— Господи, прости… Прости, Господи, я больше не буду…
Ковры-самолеты опустились перед дворцом, никто не встретил гостей. Огромные ворота даже не заскрипели. Слуг с красной ковровой дорожкой и опахалами, соответственно, тоже не было.
Хасан взвалил на плечо ковер и, пнув створку ворот ногой, сделал приглашающий жест. Друзья прошли следом за ним по замусоренной дорожке, почти не различимой из-за выросшей меж каменных плит травы.
— Одни бабы в городе, — поморщился Самсон, — а грязно, как в свинарнике!
— Последний Приют забыл, милок? — напомнил ему черт. — Там тоже чистотой не особо увлекались.
— Что делать? — вздохнул Рыжий воришка. — К хорошему быстро привыкаешь. Я ведь теперь не просто вор, я теперь вор с королевскими манерами. Тошно здесь. Раньше, помню, душа радовалась.
Действительно, куда-то исчезли прохладные фонтаны, засохли роскошные сады, и даже небо, пронзительно-голубое когда-то, стало грязно-серым, будто его затянуло дымом.
— Что-то горит? — спросил Бенедикт и принюхался.
— Тентогль волшебную бурду-мурду варит, — объяснил Хасан. — Сегодня обещал закончить. Весь город у дворца собрался — ждут!
— Посмотрим-ка поближе на этого предприимчивого химика, — зловеще прошептал черт и прибавил скорость.
Парни побежали следом. Хасан и его таксисты, сгибаясь под тяжестью ковров, старались не потерять их из виду.
В центре дворцовой площади стоял огромный чан. Женщины суетились вокруг, подкладывая дрова в костер. Пламя длинными горячими языками облизываю бока закопченной посудины. Толпа была в экстазе. Люди покачивались и завывали.
На деревянном помосте, что возвышался над чаном, стоял тщедушный человечек в маленькой круглой шапочке на лысой макушке. Он помешивал варево черпаком на длинной палке и вещал надтреснутым голосом:
— Волшебство не терпит жадности, дети мои. Несите еще золота!
На помост поднялась тоненькая девушка в простом платьице и, брезгливо наморщив носик, заглянула в котел.
— Фу, какая гадость, — воскликнула она и отшатнулась. — А золота больше нет.
— Как это нет? — возмутился колдун. — Надо, чтобы было! Тогда волшебное зелье будет действовать и великий колдун Тентогль, то есть я, снимет с вас заклятие демонов!
— Это кого он демонами обозвал? — воскликнул Самсон. — Нас, что ли?
— А кто мы для этих бедных женщин? — рассмеялся Гуча. — Может, добрые бабушки? Да если бы со мной кто сотворил такое, то вариться бы тому шутнику в подобном котле!
— Тише вы, остряки, — шикнул на них внимательно наблюдавший за развитием событий Бенедикт.
— Нет больше золота, и все! — Девушка топнула ножкой и, капризно надув губки, ласковым голоском попросила: — Ну, могу я оставить себе хоть этот вот маленький браслетик?
— Тебе жалко ничтожную капельку металла?! Тебя не волнуют страдания этих несчастных, потерявших надежду женщин? Ты пожалела отдать песчинку во имя спасения своих подданных? — Тентогль изобразил на сморщенной мордочке такую скорбь, что толпа внизу возмущенно зароптала.
— Вот гад, — выругался Самсон и сплюнул. — Последнее с девчонки снимает!
— С девчонки, говоришь? — ухмыльнулся Гуча. — Не узнал бультерьершу?
— Ой, мамочки, — выдохнул Рыжий, — как ее жизнь-то уделала!
За прошедшие десять лет Гуль-Буль-Тамар изменилась. Она не постарела, нет, напротив — стала выглядеть моложе. Вместе с килограммами косметики и золотых украшений с нее слетела надменность. Она казалась маленькой обиженной девочкой.
— Бросай, дочь моя, — добрым голосом сказал колдун, помогая ей расстаться с последней побрякушкой. Принцесса разжала пальчики — и тонкий золотой браслетик желтой змейкой скользнул в сизые клубы пара, поднимавшиеся из чана.
— Мошенник! — продолжал громко возмущаться Самсон. — Он ведь браслетик себе в карман опустил. У меня глаз на такие трюки наметан, не обманешь!
— Не кипятись, — осадил его Гуча. — Тебе этот товарищ никого не напоминает?