"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Зря переживали, маманя, — у меня там пожарка своя была, — смущаясь, успокоил ее сын.
— Мамань, — продолжал тем временем издеваться Рыжий, — а когда меня увидели, сердце ваше тоже екнуло?
— Не екало, а икало! — Королева топнула ногой и грозно посмотрела на Самсона. — Нечего было на глазах у всех меч вытягивать. Десять лет тебя воспитываю, но сколько волка ни корми…
— А он все в табор смотрит, — договорил за нее Гуча. — Да, в табор! Что ты глаза выпучил? Скажи еще, что до сих пор не понял, кто тебя такими разномастными глазками наградил! Кровь — она сама говорит.
Самсон расцвел счастливой улыбкой.
— Барон обрадуется, а то он все про потерянного младенца мне рассказывает да удивляется, где он меня видел.
— В натуре, Мексика! — покачал головой Альберт.
Августа, не знавшая, что означает сия фраза, на мгновение замерла в недоумении, но тут королевское чутье подсказало ей, что это ругательство, и она влепила Полухайкину полновесную оплеуху.
— Не забывайтесь, ваше высочество, на вас страна смотрит. — Она подобрала юбки и направилась к двери, бросив по пути. — Встретимся за завтраком. Быть всем!
— Да, кино… Расскажи кто, что такое бывает, — не поверил бы. — Полухайкин почесал затылок. — Но мне оно нравится. И знаете почему?
— Почему? — Рыжий увязал узелок, собираясь после завтрака покинут дворец.
— Здесь ничего не взрывается, ничего не перегорает, ничего не самовозгорается! Да здесь, кажется, совсем нет техники!
— Есть! Аппарат отшельника.
— Это самогонный, что ли? Дурень ты, ангелок, хоть и образованный! Это прибор, а не механизм. И работает не от электричества, а на дровах. Техники здесь действительно нет, но вот самовозгораний достаточно, — сказал Гуча, прихлопнув наглую моль, что притаились в складах одежды. — Какой-нибудь волшебник перепьет — и пошло все самовозгораться.
Дверец снова тряхнуло — катапульты Брунгильды били метко. Альберт подошел к окну и впервые посмотрел на свои владения. Окинул взглядом собственника двухэтажные каменные дома столицы. Посмотрел на полосу полей, за которой расположился лагерь Брунгильды Непобедимой. Перевел взгляд на небо и… выпучил глаза.
— Ни фига себе, — только и смог вымолвить он, заметив в небе стайку ковров-самолетов с сидящими на них прекрасными и не очень амазонками.
— Обнаглели бабы, — объяснил подошедший к нему Самсон. — Средь бела дня налет устроили. Ничего, Брунгильда сейчас им покажет. После того как ее сынок неделю во Фрезии гостил, она почему-то ненавидит их лютой ненавистью. Во, что я говорил!
Пара метательных снарядов, круглых камней величиной с человеческую голову, попала в хвост летучего каравана — и ковры завернули на юг, домой.
Гуча поднял торбу, повесил ее на плечо и скомандовал:
— Хорош болтать, дела надо делать.
— Точно, — поддакнул ему Бенедикт. — Нельзя заставлять ждать женщину, особенно если она королева!
Завтрак проходил в парадной столовой. Сидя за длинным столом на стульях с высокими спинками, мужчины чувствовали себя неуютно. Слуги бесшумно разносили еду, подливали вино и меняли салфетки. Королева Августа ворковала с сыном, и Полухайкин, впервые в жизни, купался в материнской любви. Пища поражала обилием — огромные порции мяса, рыбные блюда, салаты и пудинги смотрелись как произведения искусства, все было одновременно и основательно, и по-королевски изысканно.
Бенедикт отдал должное каждой перемене блюд, а Гуче кусок в горло не лез. Он размышлял о последствиях собственной безалаберности, а именно — о сыне.
Брунгильда ворвалась в столовую, словно смерч. Опрокинула нескольких слуг и пару стульев. Ее голубые глаза метали молнии, прожигая проштрафившегося черта насквозь.
— Трус! — Пощечина. — Обманщик! — Пощечина. — Как я по тебе соскучилась! — Поцелуй.
— И я тебя люблю, Брунечка, — прошептал Гуча, обнимая принцессу за железные плечики.
— А это я десять лет мечтала сделать. — Брунгильда отстранилась и ударила закованным в железо коленом между ног не ожидавшего такой подлости черта. Тот взвыл.
Мужчины за столом поморщились, а королева Августа сказала:
— Браво, девочка! Сколько раз мне хотелось сделать то же самое, общаясь с представителями противоположного пола!
— Прошу прошения, ваше величество! — с достоинством ответила Непобедимая и, схватив Гучу за шиворот маленькой ручкой, поволокла вон из дворца.
В королевской столовой наступила тишина. Августа сердито посмотрела на мужчин и сказала:
— Эх, вы…
— А что мы? Что мы-то?! — вскинулся Самсон. — Не обобщайте, матушка! Я здесь ни при чем! Это ангелок всех мужиков во Фрезии извел, не я! И сыночка Брунгильде тоже не я сделал! Это Гуча постарался сына зачать, а на его маме жениться забыл! Альберт — тот вообще круче всех оказался! Это надо ж, не успел родиться, как сразу же потерялся! И так потерялся, что эти следопыты меня вместо него наследником сделали! А меня спросили — мне оно надо было?! Не надо! Я десять лет принцем отпахал, от звонка до звонка! Да я теперь до конца жизни руками есть буду — так достали своим этикетом! И ведь жил в Последнем Приюте в свое удовольствие, горя не знал! Прогулки под луной, девки, пироги у мамани…
— Столб посреди площади, и ты на этом столбе болтаешься, вниз головой, — передразнил его ангел. — Молчал бы, плут! Строишь тут агнца невинного!
— Да никого я не строю, — огрызнулся Рыжий воришка. — Посидел бы на моем месте, понял бы, как это трудно — быть наследником престола! Королем родиться надо, а я цыган!
— Только наполовину, — прыснул Бенедикт, — на вторую половину ты хозяин борделя!
— Попрошу не выражаться! — Августа стукнула кулаком, и по столу пробежала волна, опрокидывая столовые приборы. Бокалы падали, словно кегли, обливая спорщиков липким вином. Шустрые лакеи моментально ликвидировали беспорядок, заменили скатерть и приборы и даже умудрились вывести пятна с одежды пострадавших от монаршего гнева.
— Прекратить базар! — В голосе Полухайкина зазвенела сталь. — Разборки, как я понял, идут крутые.
— Куда уж круче, — согласился Самсон. В силу криминального прошлого он понимал жаргонные словечки Альберта без перевода. Нутром чувствовал смысл блатных выражений. — Я десять лет пытался найти заклинание, но зря. Красную книжку сто раз перелистал — бесполезно. И кто мог подумать, что простые стишки так подействуют!
— Я тоже этого не знал, — вступил в разговор Бенедикт, — хотя мог бы и догадаться. Книжка-то из башни Амината, в узелке с волшебными вещами лежала. Я еще тогда, десять лет назад все исправил бы, да не знал — как. А потом закрутился — то одно, то другое!
— Итак, соседки нуждаются в мужиках, и нуждаются они в них из-за тебя! — Полухайкин изящным королевским жестом ткнул ангела в грудь кулаком — тот чудом удержался на стуле. — Вот ты им этих мужиков и обеспечишь. Или сам всю страну обслуживать будешь, в натуре!
— У него не получится! — прыснул Самсон, заметив, как заблестели глаза виновника инцидента.
— Это еще почему? — удивился Бенедикт и обиженно засопел.
— А у тебя натуры столько нет, — ответил Рыжий и расхохотался. — Да и дядюшка, опять-таки, не переживет!
— Отвлеклись, братки, — остановил треп новый наследник. — А с мальчишкой что случилось? Как, говорите, его зовут?
— Аполлоном, в честь папы, — ответила королева.
— Не понял. — Альберт почесал бритый затылок. — Не, все равно не понял! Если папу Аполлоном зовут, то чего эта телка к чернявому привязалась? Он же, типа, Гуча?
— Это у него псевдоним такой — Аполлон Бельведерский, — пояснил Бенедикт и рассмеялся, вспомнив апартаменты черта и статую у двери.
— Это как же полностью будет? — Полухайкин снова почесал затылок. Про Аполлона он смутно помнил, хотя школу заканчивал уже в колонии, но увязать все с Гучей не мог.
— А полностью — Чингачгук, — с удовольствием произнес ангел.
— В натуре, Мексика… там тоже индейцы были!
Столицу покинули поздно вечером. Королева распорядилась собрать мальчиков в дорогу и даже всплакнула — как бы то ни было, а Самсон десять лет был ее сыном! Отпускать непутевого ей было почему-то жалко. Полухайкин остался с Августой, хотя рвался пуститься в приключения с новыми друзьями. Королева наотрез отказалась расстаться с сыном прежде, чем тот подарит ей внука. А еще лучше двоих или троих. Альберт Иванович попытался возразить, но замолчал, получив от мамы затрещину.