"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Ххешуш смолк и, вывернув шею, уставился на Эрика. Потом прохрипел:
– Я рисовал. Никого не трогал. А этот хуси-хуси поко как налетит, как схватит... Я помню, Рирех, дрался с такими... Прожжет лазером, и стану я дыркой без задницы...
– Не прожжет, – сказал Эрик и распорядился: – УБР, отпусти его.
Никакой реакции. Разве что Цезарь показал клыки и негромко рыкнул.
– Отпусти хаптора! Он находится здесь в качестве гостя! Поставь его на пол!
Опять ничего.
– Я же говорю, хуси-хуси поко, – буркнул Ххешуш. – Даже тебя не слушает.
Вытащив шарик вокодера, Эрик включил его и сунул в ухо.
– Петрович, беда у нас. Жду тебя в верхнем холле. Поторопись, будь добр.
– Иду, – послышалось в ответ.
Инженер примчался со свитой из трех «паучков» и, кажется, готовый к любым неожиданностям. Одет он был по-домашнему, в шортах, майке и панаме, но вооружен – и не мелким бластером, как у коммандера Шошина, а метателем плазмы устрашающих размеров, которым можно прожечь дыру в каменной стене. «Надо же, такую штуку протащил!..» – мелькнула мысль у Эрика. Впрочем, вряд ли Абалаков спрятал в багаже что-то недозволенное; очевидно, метатель он собрал здесь, из запасных деталей к киберповару и роботам-слугам.
Убедившись, что миссию никто не атакует, Петрович отставил оружие и с интересом воззрился на Ххешуша.
– УБР меня не слушает, – сказал Эрик.
– Голосовые команды воспринимаются только в боевом режиме. – Абалаков сдвинул панаму на лоб и почесал темя. – Впрочем, будь он в боевом, от нашего друга пыль бы осталась, да и той щепотка. Это я недосмотрел! Сейчас я его перепрограммирую.
Он принялся тыкать в клавиши комм-браслета.
– Пока я был рядом, УБР не покушался на Ххешуша, но стоило отойти... – начал Эрик.
– Пока ты стоял рядом, он считал хаптора пленным, – откликнулся Петрович. – А раз тебя нет, это уже не пленник, а диверсант, которого положено сдать воинскому начальнику.
Эрик огляделся:
– И где тут у нас начальник?
– А я на что? У кого коды доступа, тот и командир! – Петрович коснулся клавиши ввода, и Ххешуша осторожно опустили на пол. – Больше УБР нашего художника не тронет. Я внес его в список допущенных лиц и морд – восьмым, после Цезаря. – Он взвалил метатель на плечо и помахал роботам: – Пошли, ребята. Нам еще катер нужно подготовить, тесты контроля прогнать, дюзы продуть... Дел много!
– А зачем? – спросил Эрик, тотчас насторожившись. – Зачем катер? И как дюзы продуть, если их нет?
– Это, юноша, такое древнее заклятье. Как соберутся в старину чего-то запустить повыше стратосферы, так начинается продувка дюз, – пояснил Петрович. – А что до катера, так завтра Ричард на станцию летит. Причалы хочет осмотреть, на предмет стыковки с нашими торговыми корытами.
С этими словами он удалился.
Эрик бросил взгляд на Ххешуша. Тот стоял с обалделым видом, тер шишки на черепе, косился на потолок.
– Ты не беспокойся, больше робот тебя не потревожит. Ты рисуй, рисуй, – промолвил он. – Не буду мешать. Я загляну перед ужином.
Быстрым шагом Эрик направился в коридор, прикидывая, где сейчас Ричард Харгрейвс, в городе или в своем кабинете. Ему срочно понадобилось увидеться с торговым атташе.
ХХЕШУШ, НЕКОГДА ДРАХАРД’ШОГА
Будучи трезвым, он, как правило, не мог заснуть. Но кхашаш тоже не даровал полного забвения; виделись ему то трюм с мертвецами, то истекающий кровью Караха’бин, то офицер-экзекутор с широким ножом, то пол, заваленный кишками казненных. Случались и другие сны, столь же неприятные, а самым жутким был кабак, кхаш, откуда его гонят, не дав ни капли пойла. Со временем он выяснил, что память о войне, связанная с кровью, казнями и мертвецами, отступает, если перевести кошмар в рисунок, изобразить видение в реальности; правда, страшные сны не уходили навсегда, но хотя бы несколько дней его не тревожили. С кабаком было сложнее. С этим проклятым кхашем, со взглядами, что бросали на отверженного шуг’нихари, с работой на свалках, скотобойнях или в коллекторе для сбора нечистот... Определенно сложнее! Как нарисовать унижение, ненависть, безысходность?.. Это не отряд живых бойцов, не куча растерзанных трупов, не схватка на планете и не сражение в пустоте, где корабли, попав в потоки плазмы, расцветают огненным фейерверком... Ненависть, унижение – не картины, а чувства. Как их изобразишь!
И потому видение кхаша, где его не напоили, или трубы со сточными водами было особенно гнусным. Он ярился во сне, скрипел зубами, стискивал кулаки. Очнувшись на своем убогом ложе, долго глядел в потолок, испещренный трещинами и потеками, ощущая, как в нем копится злоба. Поднимался и, если находил чем платить, шел в кабак. Выплеснуть мерзкое чувство в рисунках он не мог, и потому его терзали ненависть, бессилие и безнадежность. Правда, имелись другие способы утихомирить злость – напиться, затеять ссору, сокрушить кому-то челюсть или врезать по рогам. Он был очень силен, его боялись, но пойло обычно побеждало. Кончалось всегда одинаково – его выбрасывали из кхаша.
Но сегодня он уснул, не выпив ни капли. Он спал на чистом ложе в просторной комнате, и за ее окном сияли над внутренним двориком яркие звезды. Он спал спокойно, и не являлись ему в снах ни мертвые соратники, ни офицер-экзекутор, ни скотобойня, заваленная гниющими внутренностями, ни даже страшный робот шуча. Робота усмирили, а что до всего остального, это случилось давно, очень давно... Наверное, в другой жизни, а в этой были только стены, на которых можно рисовать, только краски и чудесная палитра. Еще был Рирех и были пятеро его товарищей. Не шуча. Не ашинге. Не кирицу’ххе... Просто люди.
Ххешуш глубоко вздохнул во сне. Под его сомкнутыми веками стремительно неслись длинноногие книхи с гибкими шеями.
Глава 9
КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ
О существовании хапторов на Земле узнали еще в XXII веке, однако достоверную информацию в те годы получить не удалось. В конце XXIII века выяснилось, что до того, как дроми стали Защитниками лоона эо, данную функцию выполняли хапторы. В ту далекую эпоху у них уже имелись космические корабли, способные к межзвездным перелетам. Нельзя, однако, исключить, что этим достижением они были обязаны лоона эо, чей торговый караван посетил Харшабаим-Утарту в незапамятные времена. Примерно три с половиной – две тысячи лет назад контракт между лоона эо и хапторами был разорван, и последних в качестве Защитников сменили дроми. Это привело к долгому конфликту между двумя расами, который до сих пор находится в активной фазе. Но следует отметить, что хапторы никогда не вели боевых действий против транспортов лоона эо; их войны с дроми носили и носят характер столкновения двух могущественных звездных империй. С лоона эо хапторы продолжают интенсивно торговать.
Рубка была пуста – челнок шел на автомате, по лучу наведения, прямо к космической станции клана Хочара. Это являлось обязательным условием: никаких отклонений от заданной траектории, если ашинге летят на своем корабле. Очевидно, в Гезунде опасались, что пилот мог засечь боевые сателлиты, кружившие над Харшабаим-Утарту, поэтому курс проложили на максимальном удалении от всех стратегических объектов. Харгрейвс не прекословил; возможность осмотреть торговый комплекс он считал большой удачей.
Они устроились в салоне – торговый атташе, Эрик и Сезун’пага. «Говорильник» был не из крупных хапторов, но в кресло влез с трудом и потому, наверное, выглядел мрачноватым. Харгрейвс, наоборот, лучился от счастья; посещение станции являлось знаком доверия Гезунда и не только удачей, но и свидетельством его успехов. Что до Эрика, тот также испытывал подъем, предвкушая массу новых впечатлений.
Против его присутствия Харгрейвс отнюдь не возражал, заметив, что два переводчика гораздо лучше, чем один. Торговый атташе неплохо освоился с альфа-хаптором, но упрощенная версия не могла передать всех нюансов; полагаться же в этом на Сезун’пагу казалось рискованным. Свои обязанности чиновника по контактам хаптор выполнял с неизменной точностью, но проблема с земной лингвой не исчезла – временами понять его речь было делом непростым. Так что Харгрейвс и Эрик быстро сговорились и получили «добро» от Хурцилавы.