"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Эрик перевел.
– Рррхх... Надеюсь, ты не потребуешь мой дом, моих самок и мои кишки, – произнес Шеггерен’кшу. – Просьба должна быть скромной.
– Аха, – отозвался Петрович, приложив к подбородку ладонь. Затем он наполнил чашу, буркнул: «Ну, за процветание!» – запрокинул голову и раскрыл рот. Зелье хлынуло потоком. Казалось, Абалаков не глотает, а льет и льет его непрерывной струей прямиком в желудок, будто в горле у него широкая воронка либо, по крайней мере, трубка из прочного пластика. Военный атташе одобрительно крякнул, Харгрейвс чертыхнулся, остальные члены миссии глядели на Петровича в немом изумлении. Хапторы тоже были потрясены – Шеггерен’кшу негромко порыкивал, глаза капитана остекленели, «говорильник» вцепился в рога, поднос в лапах служителей дрогнул. Эрик ясно ощущал исходившую от них эманацию, столь необычную для этой расы смесь удивления и жадного любопытства.
Абалаков перевернул чашу, показывая, что она пуста. Шеггерен’кшу не отрывал от него взгляда, зрачки владыки то сужались, то расширялись, лицо потемнело от прилившей крови. Он был возбужден и, очевидно, сравнивал невзрачного чужака со своими рослыми соплеменниками. Любой из них весил вдвое больше инженера.
Наконец харши’ххе утробно ухнул, ударил кулаком о кулак и произнес:
– Ты меня позабавил, ашинге! У нас говорят: кхашаш сильнее, чем отряд свирепых воинов... А ты даже не покачнулся! Я доволен. Теперь скажи, в чем твоя просьба.
– Переводи, Эрик, – молвил Петрович, показывая в сторону коридора. – Там, владыка, я увидел дроми, побежденных тобою врагов, а около них – останки земного робота. Мы тоже сражались с дроми, и то была долгая, очень долгая война... [210] Теперь у нас мир, но мы чтим погибших, помним о них, кем или чем бы они ни были, живыми существами или роботами. Такая память – часть земных Устоев, и потому нельзя, чтобы наш робот стоял рядом с нашими врагами, пусть даже бывшими. Отдай его нам, владыка. Пусть это всего лишь механизм, но мы обязаны проститься с ним по своему обычаю.
Зрачки Шеггерена’кшу сузились, он задумался, опустив голову и машинально поглаживая левую шишку. О чем он размышлял, что вспоминалось ему? Возможно, не столь уж далекое время другой войны, битвы с Флотом Федерации, корабли хапторов, распыленные в Великой Пустоте, кровавые схватки на планетах, сокрушительное поражение... Вряд ли эти мысли были приятными.
– Робота прислал мне Баргахори, владыка Ппуш, – произнес харши’ххе. – Подарил как свидетельство одной из своих побед, но где и когда это случилось, я не помню. Видимо, какая-то мелкая стычка... Ппуш чаще проигрывали, чем побеждали... – Он снова уставился на Петровича. – Ты прав, ашинге, это всего лишь механизм, и это не мой трофей. Хочешь забрать обломки – забирай! Мне они не нужны.
– Благодарю от имени Земной Федерации! – громко и внятно промолвил Хурцилава.
– Благодарю от имени Звездного Флота! – эхом отозвался Шошин.
Взгляд владыки скользнул к нему. Среди членов миссии коммандер был самым невысоким, на ладонь ниже худощавого Петровича. Не всякий заметил бы ширину его плеч, крепкую шею и мощный торс, обтянутый мундиром; ладони у коммандера тоже были не маленькие, каждая с саперную лопатку, излюбленное оружие десантников с Ваала. Но эти признаки телесной силы, понятные лишь опытному человеку, не удостоились внимания харши’ххе. Он прикоснулся пальцами к надбровным дугам, что служило жестом недоумения, и пробормотал:
– Говорили мне, что у ашинге другая генетика, и потому, наверное, вы пьете крепкий кхашаш как воду... Но все же удивительно! Удивительно! Такие малорослые, слабосильные существа!..
Шошин улыбнулся. Улыбнулся во весь рот, оскалив зубы и глядя прямо на харши’ххе, что считалось у хапторов вызовом. Затем произнес:
– Ну, не такие уж мы слабосильные... Налей, Петрович! Полную!
Он не стал повторять фокус Абалакова, осушил чашу в несколько больших глотков и приподнял ее вверх на вытянутой руке, крепко стиснув пальцами. Секунду-другую прочная керамика сопротивлялась давлению, потом раздался жалобный скрип, треск, и на пол посыпались обломки. Вытащив из кармана платок, Шошин небрежно смахнул пыль с ладони и сказал:
 
– Пусть высокий харши’ххе не обижается за убыток. Но кружка могла быть попрочнее.
Воцарилась мертвая тишина. Шеггерен’кшу взирал на коммандера точно на дикого куршута, вылезшего вдруг из-под кровати в спальне. Харши’ххе не был разгневан, лишь очень, очень удивлен – такие сильные эмоции Эрик улавливал безошибочно; владыка словно бы размышлял над неким секретом, внезапно открывшимся ему, заставившим думать о чем-то не так, как прежде. Миг истины, решил Эрик; тот миг, который меняет мысли и судьбы разумных существ, доказывая, что реальность не так проста, как до этого они полагали.
Молчание прервал Хурцилава. Сделав шаг назад, он поклонился по земному обычаю, изящным жестом поднес руку к подбородку, а затем промолвил:
– Как представитель Земной Федерации в системе Утарту, расстаюсь с высоким харши’ххе в надежде, что мы достигнем взаимопонимания. Уверен, что в грядущем нас ждет прочный мир, ждут торговые контакты, выгодные для обеих сторон, ждет полезное сотрудничество в иных сферах и областях познания, которые сейчас мы даже не в силах представить. Еще раз заверяю высокого владыку в нашем неизменном почтении, и если у него нет более вопросов, прошу позволить нам удалиться.
– Рррхх... вопросов нет. Идите! – пробурчал Шеггерен’кшу и медленно попятился, нащупывая ногой шкуру. Встав у головы чудовища, он принял позу власти: сложил руки на груди и устремил взор в бесконечность. Но чудилось Эрику, что владыка, сам того не желая, косится временами на обломки чаши, валявшиеся на полу.
Вслед за Сезун’пагой члены миссии проследовали в галерею. Шихерен’баух, слегка покачиваясь, тащился за ними; последним шагал служитель с останками робота на гравиплатформе. В этом широком, как проспект, коридоре было множество ниш; одни занимали доспехи, оружие, охотничьи трофеи, в другие открывались проходы в глубь дворца, скудно освещенные и большей частью пустые. Не сразу Эрик заметил, что у одного из таких ходов собралась небольшая толпа. Только женщины, десятка полтора; они стояли молча, неподвижно, как если бы сами превратились в экспонаты музея Шеггерена’кшу, стояли, разглядывая приближавшихся землян. Их одежда разнилась с мужской лишь более яркими оттенками длинных балахонов да изобилием каких-то украшений, фигуры и лица не радовали взгляд – те же массивные челюсти, мощные валики надбровных дуг, сероватая кожа и пара шишек, упрятанных в серебристые колпачки. Но чем-то они отличались от шуш’хакель, привезенных в миссию «говорильником», и Эрик, уловив исходившую от них ментальную волну, решил, что дело не только в богатых одеждах. То были самки дома правителя, и они держались с достоинством настоящих принцесс. Или королев, если среди них имелись жены Шеггерена’кшу.
Сезун’пага замедлил шаги, потом остановился перед рослой особой в центре группы, что-то почтительно пробормотал и поднес ладонь к челюсти. Земляне повторили этот жест. Дама была крупная, с основательными формами, на голову выше «говорильника». С ее плеч свисал балахон темно-синего цвета с золотой вышивкой – звездными знаками клана Кшу, шею охватывало ожерелье из платиновых колец, а между рогами Эрик разглядел небольшую диадему потрясающей красоты. Он замер, уставившись на этот предмет искусства, свидетельство художественных достижений хапторов, но через секунду понял, что они тут ни при чем.
– Работа лоона эо, – прошептал за его спиной Дик Харгрейвс.
– Вижу, – отозвался Эрик, почти беззвучно шевеля губами.
Самка в темно-синем сделала знак рукой, позволяя землянам следовать дальше. Когда они подходили к пандусу, Хурцилава спросил:
– Пха Сезун’пага может назвать имя этой женщины?
– Шеррон’исар, поко высокого Шеггере– на’кшу, – произнес «говорильник». – Рожающая щенков.