"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Можно обрезать, – сказал Бранич.
– Даже нужно. Первую половину либо вторую… Но все равно Вальдес или Бранич звучит пристойнее.
– Procul dubio, – подтвердил Анте.
* * *Нет, Марк не собирался включать бывшего лейтенанта, а ныне коммодора Олафа Питера Карлоса Тревельяна-Красногорцева в свою семейную хронику. Разве что в качестве примечания – был такой второстепенный персонаж, ставший, волею случая, отцом Павла и Никиты. Гораздо подробнее Марк описывал контакты с дроми, с инопланетным существом, гостившим в кладовке городской больницы, рядом с палатой, где жили Майя и Ксения, пока он восстанавливал семейное гнездо, дом на авениде Мадрид. Для описанных в хронике событий этот Старший-с-Пятном был гораздо важнее, чем первый муж сестры.
Привычно окинув взглядом украшавшие стену полотна, Марк сдвинул контейнер с информ-кристаллами и принялся копаться в документах, разложенных на столе. Тут были его черновые записи, рисунки Майи, копии разных бумаг из архивов Земли, Роона и Тхара, материалы, привезенные Браничем, и еще много всякой всячины. Не без труда он отыскал небольшой альбомчик, помеченный изображением дроми. В нем оказалось больше дюжины набросков, выполненных в старинной манере, не видеокистью и светопером, а угольным и обычным карандашами. Не раз и не два Майя пыталась нарисовать их гостя, но потом бросила это занятие: всегда получался не Старший-с-Пятном, личность конкретная, неповторимая, а просто дроми. Вероятно, думал Марк, по той причине, что Майя не могла, как он сам и Ксения, ощутить эмоции неземного существа, проникнуть в мир его надежд и страхов, симпатий и антипатий, в тот потаенный внутренний космос, что наделяет чуждое, но разумное создание индивидуальностью. На первый взгляд рисунки казались непохожими – разные позы и жесты, разный, то в профиль, то в фас, поворот головы, и лишь одна, но важная деталь объединяла их: отсутствие лица. Лица не было, была морда. Уродливая, страшная, нечеловеческая…
Вздохнув, он закрыл альбом и вернулся к работе. Пожалуй, этот его труд нельзя было считать семейной хроникой – скорее, генетическим исследованием потомков Коркорана. Некоторые из них владели странными талантами или хотя бы отличались особым свойством, которое, по мнению Сергея, отца Марка и Ксении, жизнь им отнюдь не облегчало. Отец называл это свойство «проклятием Вальдесов», но вполне вероятно, что им обладали и Браничи – Марк еще не разобрался с документами, привезенными Анте. Что до информации, хранившейся в контейнере с информ-кристаллами, то большая часть этих данных была засекречена навечно как связанная с тайной личности – тем более такой значительной, даже легендарной, как Пол Ричард Коркоран, герой первых Войн Провала. Прошло почти два века со дня его гибели в бою, но факты биографии адмирала – не той, что служила поводом к фильмам и романам, а истинной – были по-прежнему скрыты в файлах Секретной Службы. В юности Марк слушал рассказы отца, догадываясь, что кое о чем старший Вальдес благоразумно умалчивает – а если так, то можно ли верить всему остальному?.. Но когда он сделался Судьей, архивы Службы для него открылись, подтвердив отцовские истории. Старшего Вальдеса уже не было в живых, и Марк не мог ему признаться, что наконец-то верит в семейные предания. И потому ощущал себя виноватым перед отцом, словно бы что-то осталось меж ними невыясненным, недосказанным, оборвавшимся сразу и навсегда. Не потому ли он начал работать над семейной хроникой? Это, с одной стороны, являлось данью памяти славным пращурам, а с другой – посланием к потомкам, к непоседе Сашке, сыновьям Ксении и их детям. Какое бы имя они ни носили, Вальдесы, Тревельяны или Поспеловы, им надлежало знать о капле чужеродной крови, что может проявиться в них внезапно и самым загадочным образом. Анте Бранич, любитель латыни, в этом случае сказал бы: кто предупрежден, тот вооружен.
Но кроме двух причин, связанных с прошлым и будущим, существовала еще и третья: были моменты, которые Марк желал прояснить для самого себя. Обязанности Судьи не занимали его полностью, так что лет двадцать назад, еще до рождения Сашки, он начал кое-что записывать, не зная даже, обернется ли его работа делом серьезным и важным или станет просто развлечением. Майя с Ксенией над ним подсмеивались, намекали, что на Земле он подхватил литературный вирус или заразился от Алферова, Марк же в ответ говорил, что пишет не роман, а научный труд строгой секретности, из тех, которые следует сжечь еще до прочтения. Шутка, конечно, но с написанным он не знакомил никого, кроме сестры и жены, а кристаллы с данными Секретной Службы запечатал кодом Судьи Справедливости.
Марк повел рукой, и на экране развернулось изображение змеи, вцепившейся в собственный хвост. Ее рубиновые зрачки сверкали, она все видела, все замечала, но не выдавала тайн, что были ей известны. Змея, древний символ мудрости, была эмблемой архива ОКС, [164] самого старого в космофлоте – в нем хранились документы эпохи Вторжения.
Змея исчезла, полыхнув огненным взглядом, появился список файлов, и Марк, коснувшись нужной строчки, вызвал текст. То был Меморандум Хейли – Чавеса, высших военных чинов, представленный Совету безопасности ООН через три месяца после нападения фаата. Две тысячи восемьдесят восьмой год, шестое сентября, отметил Марк и подумал, что Коркоран, его прапрадед, родился примерно через две недели.
На висевшем в воздухе голографическом экране теснились слова: слева – на староанглийском, справа – перевод на современную земную лингву. [165]
«Как выяснилось в процессе вооруженного конфликта с бино фаата в текущем году и в первую очередь во время схватки, поименованной в дальнейшем Сражением у марсианской орбиты, ОКС оказались не способны отразить целенаправленную и упорную космическую агрессию. При этом мы не усматриваем ошибок как в своих общих действиях, так, в частности, в тактике боя, который адмирал Тимохин дал пришельцам. Его результат, полное уничтожение двенадцати боевых кораблей, то есть половины Третьего флота, было бы невозможно изменить концентрацией большей огневой мощи, более успешным маневрированием или ударом лазеров вместо предпринятой Тимохиным ракетной атаки. Мы полагаем, что в любом случае исход был бы тем же самым, поскольку базовый звездолет фаата нес около трех сотен крупных и более тысячи малых боевых модулей с излучателями антиматерии, что на порядок превосходит силы всех подразделений ОКС. Даже без учета фактора неожиданности, также сыгравшего не в нашу пользу, мы не смогли бы одолеть подобную армаду…»
Марк сделал нетерпеливый жест, и строки понеслись быстрее. Добравшись до интересующего места, он приостановил их бег.
«…крейсер «Жаворонок» был уничтожен в районе Юпитера при первом столкновении с бино фаата. Случайно в живых остались лейтенант-коммандер Павел Литвин и двое его подчиненных, лейтенанты Абигайль Макнил и Рихард Коркоран, плененные на корабле пришельцев. Коркоран затем погиб в процессе биологических экспериментов, Макнил же усыпили и подвергли искусственному оплодотворению. Цель этой операции вполне ясна: скрестить фаата и человека Земли и вывести гибридную расу слуг (возможно, воинов). Литвину удалось выбраться из заключения. С помощью найденного им прибора, происхождение которого ему неизвестно, он вступил в контакт с квазиразумным интеллектом (компьютером?.. живым существом?..), выполнявшим на корабле функции управления. Большая часть информации о бино фаата получена Литвиным от этого устройства…»
– Данные устарели и мне не нужны, – произнес Марк. – Дальше! Последний абзац, особое примечание.
На экране появилось:
«Лейтенант Макнил (девятый месяц беременности) в настоящее время размещена в госпитале Лунной базы ОКС. Интроскопия показала, что ожидается мальчик, по официальной версии – сын погибшего Рихарда Коркорана, с которым Макнил состояла в связи. Согласно желанию матери он будет назван Полом Ричардом (в честь Павла Литвина и своего предполагаемого отца). В дальнейшем, если ребенок окажется жизнеспособным, он будет находиться под наблюдением Секретной Службы ОКС…»