"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Он размышлял о подобных вещах в своем полусне, не замечая, как проходит время. От стены, к которой он прижался, тянуло приятным теплом, воздух тоже был теплым и влажным, и это, вместе с сознанием исполненного долга, дарило ему спокойствие.
* * *Лифт поднял Марка в одну из верхних штолен. Это была не та пещера, где хранились краулеры и флаеры, а один из крупных погрузочных терминалов, к которым доставлялся готовый металл. Все эти выходы уже распечатали, а заодно расчистили площадки перед ними, куда садились грузовые челноки. Терминалы и посадочные площадки связывали проложенные на поверхности дороги, тоже очищенные от камней и щебня; эта локальная транспортная сеть при руднике принимала одновременно два десятка малых кораблей. Сейчас дороги, площадки и шахты верхнего яруса были забиты боевой техникой — всюду тянулись колонны танков-амфибий, шеренги роботов и плотные квадраты летательных машин. Стояла ночь, но пространство вокруг Никеля заливал свет прожекторов, а над освещенной территорией, маскируя ее, ряд за рядом нависали огромные транспортные диски. Из них бесконечным потоком струились контейнеры с продовольствием, оружием и амуницией; люди и роботы, хлопотавшие внизу, раскрывали их, тащили в шахты скафандры и лучеметы, плоские ранцы с походным пайком, ленты с закрепленными в них батареями, груды защитных шлемов и комбинезонов, взрывчатку, лазерные резаки, коробки с флягами, биноклями, аппаратурой связи и кибераптечками. Работали молча, быстро, и среди сотен человеческих фигур Марк не заметил ни женщин, ни подростков. Здесь были только мужчины зрелых лет, служившие некогда на Флоте — те, чьи сыновья и дочери сражались сейчас где-то в безмерной дали либо приняли смерть над Тхаром вместе с «Мальтой» и ее фрегатами. С оружием они обращаться умели, даже с таким, что пролежало под землей полтора столетия.
Он спустился вниз и зашагал по дорогам от площадки к площадке, вглядываясь в лица ветеранов, отвечая на их приветствия, высматривая тех, кто был ему знаком. УБРы, да и любые роботы, все одинаковы, а люди — нет, и в свою команду ему хотелось отобрать бойцов, которых он знал и помнил с детства. В те счастливые дни их звали дядюшкой Бобом, дядюшкой Дао или дедом Федором, и мальчишки, глядя им вслед, шептались о свершенных ими подвигах, полученных ранах и наградах, сбитых кораблях и особой чести, которой удостаивали жителей колоний, — земного гражданства. Однако все они возвратились на Тхар, и все, кто не погиб при налете дроми, были здесь. Роберт Бейл и Дао Бо, стрелки-канониры, Федор Тимофеев, десантник, Эрнандо Барьега, коммандер с фрегата «Орион», Зураб Чания, тоже коммандер, глава оружейной секции на крейсере «Панама», Мигель Кортес, пилот… Марк поднимал руку в салюте, обменивался с каждым парой фраз, и его собеседник, кивнув, шел к летательным машинам, или к шеренге роботов, или к контейнерам с боеприпасами.
Часа через два он вернулся к терминалу. Здесь уже висело над каменистой почвой дисковидное транспортное судно, и сидящий в кабине Кортес, склонившись к пульту, вводил данные о маршруте. Диафрагма нижнего люка была раскрыта, и шестьдесят боевых роботов выстроились под кораблем, ожидая команды к погрузке. Чуть подальше громоздился штабель длинных ящиков с ракетами; часть УБРров уже несла их на своих округлых корпусах, другие неторопливо снаряжались под присмотром Чании и Тимофеева. У люка возился с двумя горными киберами Рой Макклоски, проверял комплектность инструмента и наличие запасных батарей. Остальных членов команды видно не было, и Марк решил, что они отправились за оружием, скафандрами и пищевым рационом.
Отступив в тень под козырьком терминала, он ощутил, что кто-то затаился рядом, узнал знакомый аромат и, повернувшись, обнял Майю. Ее черты были неразличимы в темноте, но глаза он видел ясно — в них мерцала россыпь крохотных огней, отражение сияющих внизу прожекторов.
— Твои глаза как небо над Тхаром, — прошептал Марк. — Я тебе об этом говорил?
— Может быть. Не знаю, милый, не помню… Скажи еще раз…
Он нашел ее губы и, целуя их, думал: еще… еще… еще… столько, чтобы хватило до следующей встречи… пусть пощадит ее судьба или Владыки Пустоты, Бог или дьявол, кто угодно, лишь бы эта встреча состоялась… пусть пощадит…
Майя откинула голову, коснулась ладонями его щек.
— Мы с Ксенией пойдем в южной группе, где молодежь и женщины. Когда освободим наших, будет много работы. Ну ты понимаешь… помочь ослабевшим, вывезти их в Никель, а остальным — раздать оружие. Николай Ильич предупредил, чтобы мы не лезли в драку.
— Ты хочешь меня успокоить? — спросил Марк.
— Я хочу, чтобы ты делал свое дело и не тревожился из-за меня и сестры.
— Это невозможно, — сказал Марк. И повторил после паузы: — Невозможно.
Они замолчали. На площадку перед терминалом выплыли две большие гравиплатформы, и коммандер Чания, в прошлом — дядюшка Зураб, хранитель музея в Ибаньесе, погнал роботов на разгрузку. Из ящиков появились боевые скафандры; под их гибкой металлокерамической броней проступали искусственные мышцы, сверкали забрала шлемов, темнели на оплечьях датчики. Рой Макклоски закончил проверку горных киберов, и манипуляторы корабля втянули их внутрь. Небо над восточными вершинами поблекло — близился рассвет.
— Скоро вылетаете? — спросила Майя.
— Нет, только вечером. Алферов послал разведчиков в Западный Порт, и пока они не вернутся… В общем, время у нас еще есть. Целый день впереди.
— Тогда мы могли бы… — Майя нерешительно повела плечами. — Мы могли бы взглянуть на нашего дроми. Что он делает, Марк?
— Мне кажется, спит. Если хочешь, спустимся и посмотрим. — Марк бросил взгляд на площадку. — Здесь обойдутся без меня.
Они направились к лифту. Склад на нижнем ярусе встретил их темнотой и тишиной; четверть километра скал, земли и металлических конструкций отделяли этот уровень от поверхности. Просторное помещение было почти пустым — несколько кресел да стол с голопроектором только подчеркивали это безлюдье и пустоту.
— Свет, — сказал Марк, и под сводами зала вспыхнули световые шары. Дроми за прозрачной переборкой никак не отреагировал — сидел, как прежде, с закрытыми глазами, привалившись к стене. Его кожа отливала зеленью, и небольшое овальное пятно на животе казалось мазком фиолетовой краски.
— Он очень крупный, — промолвил Марк. — Зонг-тии, который приближается к возрасту зонгап-сидура.
— Что это значит?
— В нашем исчислении ему не меньше тридцати лет — возможно, тридцать пять. Зрелая личность. Он понимал, что делает, когда попросился к нам.
Прищурившись, Майя разглядывала зеленокожего. Дроми-враг казался уродливым, звероподобным, настоящим чудовищем, но этот, беспомощный и неподвижный, был скорее забавен, чем страшен. Он напоминал гигантскую лягушку, снабженную развеселившимся художником человеческими чертами — неким подобием плеч и шеи, вертикальным корпусом и физиономией, которую уже нельзя было считать звериной мордой. Но и лицом она тоже не являлась, подумал Марк; скорее — личиной.
— Что с ним будет, с нашим дроми? — спросила Майя. — Он превратится в этого… как ты сказал… в зонг-ап-сидура… И что потом?
— Проживет еще лет пятнадцать или двадцать, не более того. Их век недолог. — Марк в свой черед взглянул на пленника — Если бы он остался в клане, то занял бы важный пост. Старших-под-Большими не так уж много. Нам говорили, что до этого возраста доживает один из пятисот или тысячи синн-ко.
— Значит, можно считать, что он пожертвовал блестящей карьерой, — с улыбкой промолвила Майя. — Но почему?
— Этого я не знаю, тхара.
— Но ты ведь можешь спросить?
— Боюсь, он не поймет вопроса, а я — ответа. Я улавливаю лишь его эмоции, намерения, побуждения… иногда, очень смутно, визуальные образы. Слишком мало для передачи абстрактных понятий. — Не спуская глаз с огромного существа, Марк потер виски. — Он перешел на нашу сторону — выходит, предал своих… Но как спросить об этом? Есть ли у них термин «предательство»? И понимают ли они под этим словом то же самое, что мы? Ни один земной эксперт этого не знает.