"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Земная машина, взмыв над утесом, быстро опустилась рядом с Паттой. Часть корпуса сдвинулась, открылся проем, достаточно большой для его массивного тела, и одно из сидящих внутри существ сделало приглашающий жест. Но Патта остался недвижим. Нужно показать кзилот-тлан, мелькнула мысль. Он протянул его хосси-моа и произнес:
— Смотри. Вот то, что тебе нужно.
Включилась трансляция. В кзилоте был записан Хо — все его жилые башни и станции наземных и воздушных боевых машин, строения для пленных, комплекс производства пищи, защитный барьер с мачтами эмиттеров и строящийся астродром. Запись была не статичной, изображение перемещалось: сначала — обзорная картина, затем — подробная схема Хо, убежище Патриарха и все другие важные объекты. Каждый Патта пометил определенным символом, и эти знаки, очевидно, были понятны хосси-моа — лучик, скользивший у Патты в мозгу, отзывался легким подрагиванием. Когда в поле зрения возник Риккараниджи — огромный, с обвисшей шкурой, едва помещавшийся на сиденье — луч отозвался яркой вспышкой, рассыпался искрами и исчез. Ментальная связь прервалась, но в ней, похоже, больше не было нужды.
Хосси-моа что-то произнес. Если бы у дроми существовала музыка, если бы звуки чаровали их, захватывали в плен своей волшебной властью, Патта воспринял бы этот голос как мелодичный, певучий или, возможно, подобный птичьему щебету. Но на планетах Кланов не пели птицы и не имелось ничего похожего на музыкальное искусство. Речь хосси-моа была для Патты столь же неразборчивой, как свист ветра, журчание ручья и рев бродивших по равнине хищников.
И в то же время слова человека были ему понятны. Хосси-моа подтверждал, что запись ему необходима, что ему недоставало планов Хо, чтобы свершить задуманное, что важность этой информации ему ясна. Патта даже уверился в том, что хосси-моа узнал Патриарха — и это было самое главное.
— Теперь ты знаешь, где Патриарх. Действуй, — произнёс он и полез в тесную машину Парных Тварей.
  
Глава 15
 
Энсин
 
Олаф Питер Карлос Тревельян-Красногорцев был переполнен радостью: час назад он представился коммандеру Джуне Малкович в связи с переводом на новый корабль. Не самому капитану, разумеется; капитан Прохоров — слишком важная персона, чтобы уделять внимание младшим офицерам. Но коммандер Малкович все же являлась первым помощником на «Палладе», а не вторым и не третьим, так что энсин считал, что ему оказана честь. Как и ожидалось, его назначили в боевую секцию младшим канониром, и значит, дистанция до вожделенной кнопки аннигилятора была теперь тоньше волоса. Это обстоятельство, а также счастливое избавление от коммандера Ракова наполняли энсина неподдельным энтузиазмом.
Но удача редко приходит одна. Коммандер Малкович сообщила, что крейсер, весьма вероятно, будет отправлен в Дальние Миры в составе мощного формирования, которое подготовят в ближайшее время в Солнечной системе. Предполагалось, что «Паллада» вылетит на Землю, соединится с основной флотилией, после чего проследует через Ваал и Гондвану к Гамме Молота, чтобы нанести удар по дроми. В эти планы энсин был посвящен в связи с возможной переменой места службы: Малкович заметила, что в случае штурма Роона или Тхара его переведут в десант. Никаких возражений, ответил он, вспоминая, чему учили в Академии: при наземных операциях потребность в людях обычно возрастает.
Покинув резервную рубку, где состоялась беседа с первым помощником, энсин спустился на ярус младших офицеров, заглянул в жилой отсек и убедился, что его каюта на четверть метра шире, чем на «Урале» — в ней можно было почесать за ухом, не рискуя удариться локтем о стену. Его багаж, контейнер с обмундированием и немногими личными вещами, уже находился в ячейке грузового лифта, но заниматься распаковкой он не стал, а принялся наводить глянец на парадную форму: поправил воротник, сдул все до единой пылинки, осмотрел сияющие башмаки и несколько раз щелкнул каблуками. Потом, вспомнив уроки коммандера Ракова, передвинул застежку ремня — так, чтобы она лежала точно в центре тяжести. Ему предстоял визит к командиру боевой секции Патрику Лоу, и энсин надеялся произвести на него самое лучшее впечатление.
 
Оставшиеся до этого минуты он провел в приятных размышлениях. На Земле он сможет повидать родителей или хотя бы обменяться с ними парой фраз по голосвязи; если же отпустят в увольнение, то вечером, после семейного обеда, он возобновит знакомство с Лусией Мендес, страстной мексиканкой. Или с Анжелиной Джоли, или с Китти Тернер, или с Голди Хоун, или с Моникой Белуччи, или с Мишель Мерсье — список его знакомств среди слабого пола был весьма обширен. Вспомнить былое, взбудоражить кровь, а там — вперед, на Ваал и Гондвану! Ваал, ввиду неприятного опыта с валькирией Мариной, его не слишком привлекал, но Гондвана, чудный мир пальмовых рощ, золотистых пляжей и восхитительных смуглых девушек — совсем другое дело! Повеселиться бы там пару деньков, а после не жаль и голову сложить…
Впрочем, такая перспектива казалась энсину невероятной — он, как все двадцатилетние, считал, что будет жить до скончания века, что жизнь его будет полна славы, приключений и побед, а самые большие неприятности — скажем, чистка гальюнов или коммандер Раков — уже в далеком прошлом, но никак не в будущем. Пройдет несколько лет, и он избавится от этих заблуждений, ибо ждали его не радости, не пляжи Гондваны и не девушки-смуглянки, а долгие-долгие годы войны, что растянулась без малого на полтора столетия, ждали кровь и раны, гибель друзей и соратников и редкое счастье свиданий с женщинами, которые его любили. А еще поджидала его смерть в битве с дроми у звезды-гиганта Бетельгейзе, и была та смерть славной и достойной. Погиб он вместе с крейсером, в чьи отсеки вступил сегодня, только тот будущий бой он принял не юным энсином, а многоопытным адмиралом, водителем боевых кораблей и эскадр… Но до этого оставалось еще очень много лет, целая пропасть времени.
Покинув каюту и жилую зону, он спустился к боевым палубам. Их на «Палладе» было четыре: орудийная, с которой сопрягались башни с лазерами и эмиттерами, а также торпедные установки; первая и вторая десантные, служившие базой для УИ, наземных танков, роботов и частей Десантного корпуса; и самая нижняя, с постами управления аннигиляторами. Здесь находился служебный отсек коммандера Патрика Лоу, где энсину надлежало быть в шестнадцать двадцать по корабельному времени.
В шестнадцать пятнадцать он остановился в переходном шлюзе, у люка, ведущего в отсек. Броневая крышка была немного сдвинута, и до энсина долетел знакомый рев:
— Как стоите, шмуровозы? Что у вас задницы отвисли, как у беременных баб? Ну-ка подтянуться! Грудь колесом, зад подобрать, пятки вместе, носки врозь! И ремни чтоб были на поясе, а не на яйцах! Пряжка — на пупе! Распустились, ублюдки! Ну я вас вышколю… я вам не Лоу, я миндальничать не собираюсь, у меня всякая вина виновата! Кипятком писать будете! А ты, урод, особенно! Ты, жердь длинная! Как тебя?.. Торвальд Шер?.. Ну будешь у меня Торшер!
Услышав этот голос, энсин похолодел и заглянул в отсек. Там выстроились вдоль стены тридцать или сорок юных офицеров, будущих его коллег — стояли, выпучив глаза и с ужасом глядя на коммандера Ракова.
Таймер на запястье энсина звякнул. Ровно шестнадцать двадцать… Он шагнул в отсек, проследовал строевым шагом на середину, щелкнул каблуками и вытянул руку в салюте.
— Энсин Олаф Питер Карлос Тревельян-Красногорцев, коммандер! Служил младшим канониром на крейсере «Урал»! Представляюсь по случаю перевода на «Палладу»!
Коммандер Раков оглядел его, почесал в бороде и довольно хрюкнул.
— Вот, дурики, возьмите в пример. Ну-ка, гляньте на парня! Шея бычья, ремень на пупе, сапоги сверкают и мундир без единой морщинки… К тому же выпускник Академии, эрудит! У меня на «Урале» все такие. Лоу, можно сказать, повезло!
А с ним можно иметь дело, подумал энсин. Но не расслабился ни на секунду — стоял, расправив плечи и закаменев лицом.