"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Побереги перышки, осторожный керравао! — рявкнул в ответ Аскара и поманил Дженнака к бойнице: — Погляди, наком, что они делают… Ну и ловкачи!
— Мимо рва на полном скаку проносились всадники; то один, то другой нырял вниз, сраженный стрелой. Но остальные что-то метали в ров — как показалось Дженнаку, большие мешки. Барабан на сигнальной вышке смолк, и теперь он слышал лишь топот рогатых скакунов, свист стрел да шелест толстых шерстяных рукавиц, скользивших по стержням луков; изредка раздавался гневный глухой рев раненых животных. Тасситы же молчали.
— Что они делают? — Дженнак повернулся к длинному санрату.
— Бросают мешки с землей. Завалят ров в двух-трех местах на ширину пяти копий и полезут на насыпь. — Аскара шевельнул плечами. — Не знаю, чего они добиваются. Их всего втрое больше, чем нас, а без лестниц, больших щитов и превосходства пять к одному Фирату не взять.
— Может, какая-то хитрость?
— Может. Но эту штуку, — Аскара вытянул из ножен свой огромный клинок, — не перехитришь!
Дженнак тоже обнажил оружие и вместе с Грхабом сдвинулся влево, к вышке. У частокола было тесновато; сейчас тут трудились сотни полторы бойцов, да еще столько же стояло внизу, сменив длинные копья на секиры. Стрелки Аскары, согнувшиеся у амбразур, метали стрелы непрерывным потоком — у каждого было по два арбалета, и стоявшие рядом копейщики перезаряжали их. Люди эти, служившие на границе годами, часто сталкивались с тасситскими набегами и имели большой опыт на сей счет.
Дженнак, однако, понимал, что сейчас атакующих стрелами не остановишь: ночью можно поразить цель за пятьдесят шагов, но не за сто. Рукопашная схватка была почти неизбежна.
— Скоро… — пробормотал Грхаб за его спиной. — Скоро полезут, поганые ублюдки… Чтоб Хардар припек им задницы!
Ров был уже засыпан в двух местах, посередине и у самой юго-западной вышки. Темная масса спешившихся тасситов прихлынула к отвесному склону холма в полном молчании. У них были лестницы, но немного, и жерди с набитыми поперечинами; еще Дженнак заметил, что многие воины раскручивают ремни с крюками на концах. Под стеной скопилось уже с полтысячи человек, недоступных для стрелков, остальные смутными тенями маячили где-то за рвом, непрерывно передвигаясь на своих косматых скакунах. Вдруг оттуда долетел протяжный вопль — «Харра! Харра!», сверкнуло пламя, и из темноты понеслись огненные стрелы. Они падали подобно дождю, и каждая несла сразу две смерти — на остром своем наконечнике и на древке, где пылал промасленный жгут соломы. Грхаб притиснул Дженнака к бревнам, прикрывая собственным телом; кто-то на стене вскрикнул, кто-то выругался, но шум перекрыла команда санрата:
— Дротики! Горшки! Поторопитесь, ленивые ублюдки!
— Пусти! — Дженнак попытался вырваться из медвежьей хватки Грхаба, но тот держал крепко. — Пусти, проклятый Хардар!
— Хардар мудр, — пригибая Дженнака к земле, поведал сеннамит. — Он не любит, когда суются под стрелы без панциря. Вот когда дерьмодавы полезут наверх…
Под стеной грохнуло — раз, другой — и Дженнак ощутил едкий запах горючего масла. Масло это являлось не столь губительным, как огненное кейтабское зелье, называемое молниями Паннар-Са, но ожоги от него получались жуткие, и боевой клич тасситов на мгновенье сменился проклятиями и стонами. Дженнак вывернул шею, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но видел он сейчас лишь клочок звездного неба, нависший над краем бруствера. Внезапно в бревно, в локте от его лица, с глухим чмоканьем впился крюк, затем застучали жерди и лестницы, и, наконец, все звуки вновь перекрыл оглушительный вопль тасситов: «Харра! Харра!» Грхаб откачнулся вправо и рявкнул:
— Вот теперь — руби! Руби, паренек!
Снова паренек, подумал Дженнак, оглядывая стену. Стрелки, отложившие свое оружие, взялись за широкие секиры; за ними, отступив на пару шагов, вздымали древки копьеносцы. Снизу, где находились еще три тарколы, раздались слова команды, и воины ответили на них грозным ревом: «Одисс! Одисс! Ай-ят!»
— Не зевай! — крикнул Грхаб, широко размахиваясь посохом.
 
Железный шест свистнул, и голова тассита, возникшая над бруствером, словно взорвалась; человек безмолвно рухнул вниз, но на его месте тут же возник новый воин. Дженнак поднял клинки.
Нет, этот ночной бой на валу совсем не походил на схватку с Эйчидом! Багровыми языками металось пламя факелов, враги лезли по лестницам и веревкам, темным душным потоком перехлестывали через частокол, ревели, визжали и выли, потрясая топориками на длинных рукоятках, падали, стонали, умирали… На жутких их лицах в боевой раскраске метались, корчились тени, и выглядели они подобно ночным демонам — полуголые, окровавленные, ненасытные… Нет, в этом сражении не было ни красоты, ни достоинства, ни чести, как в поединках мастеров клинка и копья, и больше всего оно походило на бойню. Солдаты Одиссара, прикрываясь щитами, резали, рубили и кололи, и их наком тоже рубил и колол, сек податливую человеческую плоть, разбивал черепа, уродовал тела, посылал свои тайонельские клинки, словно косы в траву. Они потемнели от крови, сделавшись словно бы тяжелей, но этот первый признак усталости скользил мимо сознания Дженнака.
В какой-то миг на него наскочили трое; лезвия их топоров метались вокруг подобно готовым ужалить змеям. Он оборонялся, не в силах изловчиться и нанести удар, — эти степные воины действовали слишком стремительно, и, убив одного, он неминуемо попадал под топор другого. Но вдруг над плечом его мелькнул железный шест — словно копье, посланное в цель, — и один из противников рухнул наземь с развороченной грудью. Левый клинок Дженнака по рукоять погрузился в живот другого, хлынула кровь, тассит согнулся, выронив топор, и тут последний из оставшихся в живых метнул свое оружие. Лезвие его лишь слегка царапнуло шлем с головкой сокола — Грхаб успел перехватить топорище и с презрительной гримасой отшвырнул в сторону. Посох сеннамита приподнялся, попал тасситу между ног, подбросил в воздух, и воин, перелетев через изгородь, с жутким воплем канул в темноту.
— Клыки Хардара! Не скоро ты ляжешь на женщину, бычий помет! — Мрачное лицо Грхаба озарилось усмешкой.
Дженнак огляделся. Похоже, все было кончено: солдаты внизу добивали прорвавшихся степняков, стрелки у бойниц снова взялись за арбалеты, копьеносцы сноровисто перезаряжали им оружие. Кое-кто из них метал горшки с маслом, подпаливая фитили от факелов, но Аскара рявкнул, чтобы перестали зря тратить дорогое зелье, и языки пламени под стеной опали. В частоколе, перекрытом мокрыми шкурами, дымились, догорая, тасситские стрелы, на кровлях хижин тоже можно было разглядеть огненные точки, но никаких признаков пожара Дженнак не замечал.
На вал к нему поднялся Квамма, с другой стороны подошел Аскара с гигантским мечом в руках. Атлийский, мелькнуло в голове Дженнака; только в Стране Гор делали такие клинки с серпообразными широкими лезвиями, похожими на луну в ущербе.
— Сотню тут положили, не меньше, — Аскара обвел довольным взглядом заваленный мертвыми телами склон насыпи. — Да еще вдвое больше внизу… Бессмысленная атака! У этих вонючек бычье дерьмо вместо мозгов.
— Как сказать, — Квамма покачал головой. — Теперь они знают, сколько нас, знают, что в Фирате нет воинов Очага Гнева в тяжелых доспехах…
— …и знают, что мы с охотой наколем их на копья, — продолжил Аскара. — Кончай болтать, ощипанный керравао! Лучше скажи, никто не пытался прорваться со стороны реки?
— Нет, облезлый койот. Все было спокойно, как во время благодарственного Вечернего Песнопения. Думаю, и с севера тоже. — Квамма поднес ладони ко рту и крикнул: — Орри! Эй, Орри, тебе пришлось стрелять? Иди сюда! Наком ждет!
Кентиога возник из темноты и, почтительно сложив руки у груди, доложил милостивому накому и своим начальникам, что к северу от крепости никто не замечен и стрелять ему не было нужды. Сказал он это с явным неудовольствием, поигрывая свисавшей с запястья шерстяной рукавицей и с каким-то странным выражением посматривая на Дженнака. Но, возможно, виной тому были лишь ночные тени да пламя факелов, развеваемое ветром.