"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Не стоит, - согласился Дженнак. - Кино Раа запретили порочить чужую веру и доказывать, что все иные боги - ядовитый дым, от которого кружится голова. Так что поведанное тобой я буду считать истинным.
– Кино Раа мудры… пожалуй, мудрее Митраэля… - усмехнулся Амад. - Ты ведь помнишь, как ходил он по землям и водам, превращая камни в людей, в деревья и животных? И люди были все одинаковы, и повелел им Митраэль жить дарами своего божественного посева, собирать плоды и злаки, растущие в лесах и лугах, охотиться на всякого зверя и ловить рыбу. А потом Светозарный прилег отдохнуть, ибо утомился от своих трудов по устройству мира и был уверен, что все в нем теперь хорошо, и что волю его не нарушит ни человек, ни птица, ни дикий зверь. Так и случилось: люди жили охотой и сбором плодов, и не было среди них ни первого, ни последнего, ни богача, ни бедняка, ни раба, ни господина.
Но тут явился к людям черный Ахраэль, Отец Зла, и начал соблазнять их. Взгляните, - говорил он, - все вы одинаковы, но одни живут в степях, а другие в лесу, или среди гор, или на морских островах, в месте холодном или теплом, у быстрых или стоячих вод, среди льда либо камней, под жарким солнцем или дождливым небом, где солнце и звезды скрыты тучами. И от того всякое племя должно жить на особицу, и владеть своими угодьями и своим тайным искусством.
Что такое тайна? - спросили люди у Ахраэля, и он ответил: - То, что известно одним, и неизвестно другим. А как узнать тайное? - спросили вновь, и темный бог ответил: - Я вас научу. И будет у вас тайн столько, сколько волос на голове, и разделят вас тайны сильней, чем пустыня и горы.
Понравилось это людям, и преклонились они к словам Ахраэля; а он, как было обещано, начал учить их, но всех разному. Одних - сколачивать лодки и плоты, других - рыть землю, третьих - добывать металл, четвертых - прясть и ткать, пятых - плести ловчие сети, а шестых - строить из камня, или охотиться с луком и стрелами, или дубить шкуры, или лепить из глины горшки. И так каждое племя овладело своим искусством, и появились в нем первые и последние, лучшие и худшие; и все племена сделались различны, и у каждого была теперь своя тайна. Тайну свою берегли и ревновали к ней, но еще старались дознаться чужого секрета, ибо первым хотелось стать сильными не только в народе своем, но среди прочих племен; и тогда вновь явился людям Ахраэль и научил их воевать. Из этого умения он тайны не делал и одарил им всех с такой щедростью, что люди тут же принялись мастерить оружие и драться друг с другом. Ахраэль же поглядывал на них и хохотал, ликуя и забавляясь.
Шум сражений пробудил светозарного Митраэля. Раскрыл он глаза, обозрел землю и страшно разгневался; так разгневался, что начал пухнуть и раздуваться и заполнять телом своим всю вселенную. И мог он даже лопнуть от гнева и уничтожить мир, но одумался и произнес заклятье, чтобы вместе с тем заклятьем излился гнев на грешников, нарушивших волю его и заветы. Сказал же он так: раз сделались вы различными меж собой, так различными и будьте! Пусть станут одни белыми, а другие черными, а третьи желтыми или красными, волосатыми или безволосыми, высокими и низкими, тощими и тучными; и пусть всякое племя примет свой облик и получит свою речь, и возненавидит тех, кто выглядит иначе, и говорит по-другому, и живет иным обычаем, и приносит жертвы на свой манер. И пусть будут средь вас господа и слуги, вольные и рабы, богатые и нищие; одним я велю пасти стада, а другим отнимать их, одним строить, а другим разрушать, одним тянуть руку за милостыней, а другим обрубать ее топором.
И сделалось все по слову Светозарного, - со вздохом закончил Амад, - и не скажешь, хорошо сие или плохо. Разнообразие меж людьми приятно и возбуждает любопытство, но еще ведет к розни и непониманию, и всяким иным бедам, которым нет числа. Однако говорят… - он смолк и уставился в небо, где месяц торил тропинку от созвездия Муравьиный След к Попугаю.
– Говорят?.. - переспросил Дженнак.
– Говорят, мой господин, что не все соблазнились посулами Ахраэля, и есть на свете народ, сохранивший дарованный Светозарным облик. Мудрое племя, искусное и справедливое, не признающее войн, не ведающее рабства… Вот я и хожу по свету, ищу его… Или уже нашел? - Его темные глаза с надеждой уставились на Дженнака, но тот покачал головой.
 
– Нет, сказитель, нет. Одиссарцы искусны в ремеслах, но далеко им до истинной мудрости, и хоть справедлив наш сагамор, однако и он воюет, и случается ему отнимать чужие стада, и разрушать, и обрубать руку ищущего милосердия. Такова жизнь, Амад! Изумруд зелен, рубин ал, и этого не изменить даже богам!
– Я не об одиссарцах говорю, - пробормотал сказитель. - Узнал я тебя, светлый господин, узнал госпожу Чоллу, и увидел, что подобны вы побегам одного древа. Глаза у вас как изумруд, лоб высокий, нос прямой, а брови - напряженный лук… И кровь у вас иная, и дарованы вам века жизни и вечная молодость… Может, Митраэль проклял всех отступников, а вас благословил?.. Долголетием, мудростью и добротой, и еще тем, что ты называешь сетанной?
Может быть, подумал Дженнак, но тут вспомнился ему брат Фарасса, властолюбивый завистник, и заносчивый Ах-Шират, повелитель Страны Дымящихся Гор, и воинственный Ко'ко'ната, и другие светлорожденные, которых встречал он в Одиссаре, в Коатле и Тайонеле, и в тасситских степях. Было у них долголетие и вечная молодость, но мудростью, а особенно добротой, мог похвастать не всякий. И уж конечно не являлись они одним племенем, хоть и были похожи, как зерна маиса в початке. Их тоже разделяли тайны, и собственный интерес, и скрытые желания, и тяга овладеть чужим - все то, чем наделил смертных злокозненный Ахраэль. А вернее то, до чего додумались они сами - ведь Ахраэль, в отличие от Шестерых, не являлся реальностью и был всего лишь ядовитым дымом, стелившимся от костров суеверных бихара.
И Дженнак, снова покачав головой, произнес:
– Нет, сказитель, мы не те, кого ты ищешь. Но ты продолжай искать! Мир велик, и столько в нем разных племен, что должно найтись хоть одно, мудрое, искусное и справедливое, не признающее войн, не ведающее рабства… Почему бы и нет?
– А ты, мой господин, слышал о таком?
– Лучше увидеть чейни в своих ладонях, чем услышать их звон в чужом кошеле, - сказал Дженнак, потянулся к висевшему на поясе мешочку и вытащил яшмовый сфероид. - Видишь это? Сделано искусными руками, а значит, и головы не лишены были мудрости… Но где выточен сей шар? Для чего? И кем? Может, теми людьми, которых ты ищешь?
Глаза Амада сверкнули.
– Что это, светлый вождь?
– Знак мира. Талисман, который служит добру и справедливости… - Сделав паузу, Дженнак осторожно погладил шар кончиками пальцев и добавил: - По крайней мере, я надеюсь, что верно понял его предназначение.
Интерлюдия четвертая. Искусства
Был мир, были боги и были люди - и боги, в благости своей, даровали людям многие искусства и ремесла, всевозможные знания и умения, и мастерство, и чувство прекрасного, и восторг, который приносит созерцание сути вещей. Великий дар! Если не считать самих богов, дар этот являлся наиболее ценным из существующего в мире - ибо, овладев им, человек стал человеком.
Правда, кое-что было известно людям и до Пришествия Оримби Мооль. Так, в Юкате воздвигались примитивные города, окруженные маисовыми полями, а чтобы урожай был щедр, приносились жертвы, поскольку майя верили в преначертание судеб и власть над миром неких верховных существ. Если же говорить о Пяти Племенах, населявших Серанну и соединившихся со временем в одиссарский народ, то каждое из них обладало своим искусством. Хашинда, приплывшие в древности из Юкаты на тростниковых судах, умели делать прочными кожу тапиров и панцири черепах, обрабатывая их с помощью жидкостей и дымов; кентиога, пришельцы с западных равнин, принесли с собой магию тустла, приемы дальновидения и прорицания грядущего; шилукчу, обитатели лесов, являлись превосходными охотниками и мастерами плетения из перьев, тростника и травы; северяне-ротодайна владели воинским умением, а сесинаба, исконные насельники Серанны, были рыбаками, умели строить долбленые челны и не боялись ярости соленых вод.