"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– А что, мандречены не нуждаются в благословении своих богов начать резню?
Онуфрий покосился на эльфа.
– Нет, – сказал княжеский маг. – Наши воины приходят к волхвам Ящера после битвы. Чтобы священники убрали Цин убитых из их ауры. Ты же должен знать, что чужая Цин в ауре человека вредит его душевному и физическому здоровью. Особенно если заниматься резней, как ты выразился, регулярно. Чужая Цин ведь не усваивается.
– Наш жрец согласен, – сказал Лакгаэр, вставая. – Он сейчас подойдет и пересечет залив вместе с вами, если ты не возражаешь. Они обговорят с твоим жрецом детали совместной церемонии. А мы прибудем примерно через час.
– Вот и хорошо, – сказал Иван. – Я знаю, что Верховный маг Фейре сейчас гостит у тебя. Я тоже хотел бы увидеть его среди гостей.
Лакгаэр чуть прищурился, телепатически передавая Лайтонду приглашение.
– Лайтонд сожалеет, что не сможет пойти, – сказал старый эльф. – Он все еще плохо чувствует себя после ранения.
– Мне хотелось бы поговорить с ним, пока мы ждем твоего жреца, – сказал Иван. – Спроси Лайтонда, согласен ли он принять меня.
Лакгаэр склонил голову набок, прислушиваясь к телепатемме от Верховного мага, а затем кивнул.
Иван приказал своей свите ждать в ладье. Он хотел встретиться с Верховным магом вовсе не для того, чтобы настаивать на приглашении. Вопрос, который князь хотел задать, был глубоко личным, и Иван совершенно не нуждался в свидетелях в тот момент, когда наконец получит на него ответ.
– Я смотрю, твой дворец полностью починили, – сказал Иван, когда они с Лакгаэром оказались в розарии. – Он даже стал красивее, чем был.
Лакгаэр грустно улыбнулся.
– Да только этой красотой я теперь наслаждаюсь один, – сказал старый эльф. – Знаешь, у сюрков был поэт, который сказал: «Там, где ты, мне другие дары мне нужны…».
К горлу князя подкатил комок. Лакгаэр положил ему руку на плечо.
– Ты все еще винишь себя в той старой истории, Ваня? – сказал он мягко. – Брось, перестань…
Когда Шенвэль повел заговорщиков в замок Черного Пламени, Аннвиль очень просился с ними. Но Верховный маг отказал сыну Лакгаэра. Через неделю, когда началась неразбериха, Ладомир отправил Ивана к Лакгаэру, чтобы тот укрыл подростка в своем дворце. Отец Ивана знал, что Лакгаэр хорошо относится к своему пасынку. В одну из ночей глава Нолдокора оставил сводных братьев одних. Ивану уже исполнилось пятнадцать лет, Аннвилю – сто пятьдесят. Иван никогда не был робкого десятка, а Аннвиль уже защитился на третий магический класс. Лакгаэр окружил дворец магической сетью, и теперь в случае нападения подростки вполне смогли бы отбиться сами. Лакгаэр разместил пасынка в тех же самых покоях, где сейчас гостил Верховный маг. Княжич лег спать, но скоро проснулся оттого, что ему стало невыносимо жарко. Сначала Иван подумал, что это Аннвиль опять перемудрил с заклинаниями, но тут из-под двери вырвался язык пламени. Иван выскочил на террасу в чем был. Он увидел, что горит библиотека, в которой с вечера заперся Аннвиль. Иван не знал, как вызвать пожарную команду, и телепатически связаться ни с кем тоже не мог. Во дворце никого не было. В ту ночь все эльфы Рабина были на площади перед замком с оружием в руках. Но где находится помпа, княжичу было известно – слуги последний раз закачивали воду в дворцовый бассейн уже при нем. Аннвиль погиб до того, как Иван проснулся. Княжич не слышал ни одного крика, пока качал воду.
– Лекарь произвел посмертное вскрытие, – продолжал Лакгаэр. – Ты ведь знаешь, что…
Старый эльф замолчал. Иван кивнул. В желудке Аннвиля обнаружилось полштофа вина. Пожар занялся от масляного светильника, который пьяный эльф опрокинул со стола. Иван знал, что сильнее самой гибели сына Лакгаэра мучит факт смерти позорной и отвратительной.
– А если бы Лайтонд взял брата с собой, Аннвиль бы погиб героем, – сказал князь тихо.
Лакгаэр вздохнул.
– Как говорят люди, если бы да кабы, то во рту росли бы грибы, – сказал старый эльф.
Они вошли в покои Верховного мага. Лайтонд лежал на кровати, закрыв глаза рукой. На столе посреди покоев в беспорядке валялись бумаги, все в мелких завитушках эльфийских рун. Услышав шаги Лакгаэра и Ивана, Верховный маг Фейре отнял руку от лица. Иван только теперь обратил внимание, что у Лайтонда очень человеческие черты лица. Князь вспомнил, что матерью Верховного мага была мандреченка. «Разница между нами только в том», невольно подумал Иван. «Что его называют полуэльфом, а меня – наполовину человеком».
 
– Извини, что не встаю, князь, – сказал Лайтонд. – Присаживайся.
Иван опустился в кресло. Лакгаэр стал собирать разбросанные на столе бумаги.
– Я слышал, что ты зовешь эльфов Рабина отметить Купайлу вместе с людьми, – сказал Лайтонд. – Это очень добрый знак для нас. Прими мои извинения, Иван, но я не смогу присутствовать на вашем празднике. И мне очень жаль, честно.
– Я знаю, Лакгаэр сказал, – отвечал Иван. – Я не за этим пришел. Я хотел спросить тебя о другом.
– Спрашивай, – сказал Верховный маг Фейре.
– Почему ты не взял Аннвиля с собой? – спросил Иван.
Шенвэль покосился на главу Нолдокора. У старого эльфа было абсолютно каменное лицо.
– Твой сводный брат был единственным, что оставалось у Лакгаэра, – сказал Шенвэль мягко. – Я знал, что немногие вернутся из замка дракона. Я не мог отобрать последнее. Не мог принести горе в дом, где мне так помогли.
– Лучше бы он погиб в замке, как и твои друзья, – ответил Иван мрачно.
– Лучше было бы, если бы твой брат жил, – сказал Шенвэль.
Иван шмыгнул носом.
– Кисмет, как говорит Зейнеддин, – проговорил князь севшим голосом.
– Да, именно, – сказал Шенвэль. – Амарт, как говорят у нас.
– Извини, что перебиваю, – сказал Лакгаэр. – Наш жрец прибыл и готов отправиться на вашу землю.
Иван поднялся.
– Я пойду, – сказал он. – До встречи, Лайтонд.
Лакгаэр проводил гостей и направился в свои покои, отнести запись беседы с Верховным магом в библиотеку и переодеться в праздничный костюм. Когда старый эльф поднялся в розарий, Шенвэль окликнул его. Лагкаэр заглянул к нему.
– Как тебе Иван? – спросил старый эльф.
– Он настоящий правитель, – сказал Шенвэль, и продолжал задумчиво: – У него нет никакого магического дара, и это очень странно. Полукровки обычно очень сильные маги.
– На каждое правило есть исключение, – сказал Лакгаэр. – Да Иван прекрасно обходится и без этого. Я часто думаю, может, мир и должен принадлежать таким, как Иван? Может быть, наша магия – пустая погремушка, которая отвлекает нас от чего-то настоящего?
Верховный маг усмехнулся.
– Поверь мне, Лакгаэр, – сказал он. – Мир всегда принадлежит тем, кому должен принадлежать. Ты принял приглашение, но ты не боишься, что это ловушка? Что все закончится бойней? Я, конечно, защищу вас, но…
– Не надо, – перебил его Лакгаэр. – Фейре еще не оправилось от последней войны. И если ты, Верховный маг Фейре, вмешаешься в нашу жизнь, то…
– Я уже вмешался. Я заварил всю эту кашу, – сказал Шенвэль спокойно. – Мандра или Фейре, ледяные эльфы или серые – вы все народ, который я поклялся защищать. Но тогда Чистильщики прибудут сюда уже к утру, даже без Крона, и тут начнется такое… Не ходи сам и не подвергай своих подданных такому риску.
– Мы в безвыходном положении, – пожал плечами Лакгаэр. – Если мы откажемся, бойня начнется из-за того, что мы пренебрегли жестом доброй воли, побрезговали. Если на празднике нас спровоцируют, мы тоже все погибнем. Так хотя бы повеселимся. Ты, Шенвэль, не имеешь права погибнуть вместе с нами. Я видел многих Верховных магов, но ты…
– Как всякий профессиональный льстец, сам я к ней нечувствителен, – перебил его Шенвэль. – Веселитесь, что ж. Но если придется круто, помните, что помощь придет.
– Ты слишком долго жил среди людей, – тихо сказал Лакгаэр. – Но в Гниловране тебя должны были научить воздерживаться от клятв. И жрецы Ящера должны были отпустить тебе все клятвопреступления, будущие и настоящие.