Прикосновение тьмы

Она развернулась на каблуках и скрылась во мраке. Персефона на мгновение задумалась, правда ли та пойдет рассказать все Аиду или же подошлет огра, чтобы тот выставил их вон.
– Откуда Аиду знать твое имя? – спросил Адонис.
Она ответила, не поднимая взгляда:
– Я познакомилась с ним в тот же вечер, что и с тобой.
Она почти чувствовала, как в воздухе между ними повисли вопросы. Она надеялась лишь, что он их не задаст.
Минфа вернулась со взбешенным видом, и сердце Персефоны наполнилось восторгом – ведь нимфа была уверена, что Аид им откажет.
Она подняла подбородок и натянуто произнесла:
– Следуйте за мной.
Персефона хотела сказать Минфе, что ей не нужны провожатые, но рядом был Адонис, и в нем уже разгоралось любопытство. Богиня не хотела, чтобы он узнал о ее вчерашнем визите сюда, как и об их контракте с богом мертвых.
Персефона бросила быстрый взгляд на Адониса, прежде чем последовать за Минфой по той же витой лестнице, по которой она вчера поднималась за Аидом и которая вела к богато украшенным черно-золотым дверям его офиса. Адонис ответил ей тихим свистом.
Сегодня внимание Персефоны было сосредоточено на золоте, а не на цветах. Она решила, что его выбор в пользу золота был уместным – в конце концов, он ведь был и богом драгоценных металлов.
Минфа не постучала, прежде чем войти в офис Аида, и зашагала вперед, покачивая бедрами. Наверное, она надеялась удержать внимание Аида – но Персефона ощутила на себе его взгляд, как только вошла в комнату. Он следил за ней, словно за добычей, со своего места у окна, и ей стало любопытно, как долго он наблюдал за ними, пока они находились внизу.
Судя по его напряженной позе, довольно долго.
В отличие от своего вчерашнего облика, когда богиня потребовала впустить ее в «Неночь», сегодня Аид выглядел безупречно. Он был элегантным воплощением самой темной пучины, и она могла бы испугаться, если бы так не злилась на него.
Минфа остановилась и кивнула:
– Персефона, милорд.
В ее голосе снова появились томные нотки. Персефона представила, как нимфа пользовалась им, когда хотела подчинить мужчин своей воле. Может, она забыла, что Аид был богом. Минфа отодвинулась, снова повернувшись лицом к Персефоне и встав прямо за богом.
– И… ее друг, Адонис.
При упоминании Адониса Аид наконец оторвал взгляд от Персефоны, словно выпустив ее из-под действия чар. Глаза Аида всмотрелись в ее напарника и потемнели. Он кивнул Минфе:
– Ты свободна, Минфа. Спасибо.
Когда она ушла, Аид наполнил стакан янтарной жидкостью из хрустального графина. Он не попросил их сесть, как не предложил и налить того же, что и себе.
Это был плохой знак. Он намеревался сделать эту встречу очень короткой.
– Чем я обязан этому… вторжению? – поинтересовался бог.
На этом слове Персефона прищурила глаза. Ей хотелось задать ему тот же вопрос, потому что именно это он и сделал – вторгся в ее жизнь.
– Лорд Аид, – сказала она и достала из сумочки блокнот – в нем она записала имена каждой жертвы, упомянутой в жалобах, – мы с Адонисом из «Новостей Новых Афин». Мы проводим расследование по нескольким жалобам на вас и пришли узнать, не хотите ли вы их прокомментировать.
Он поднял бокал к губам и сделал глоток, но ничего не ответил. Адонис издал нервный смешок.
– Это Персефона ведет расследование. А я здесь просто… чтобы морально ее поддержать.
Богиня испепелила его взглядом. Трус.
– Это список обвинений против меня? – Глаза Аида были темными, без проблеска эмоций. Персефона задумалась, не с этим ли выражением лица он принимал души в своем мире.
Она проигнорировала его вопрос и зачитала несколько имен из списка. Спустя несколько мгновений девушка подняла глаза.
– Вы помните этих людей?
Аид лениво отпил из бокала.
– Я помню каждую душу.
– И каждую сделку?
Он сузил глаза и несколько секунд просто изучал ее.
– Суть, Персефона. Переходи к сути. Прежде у тебя не было с этим проблем, почему сейчас появились?
Она почувствовала, что Адонис смотрит на нее, и бросила рассерженный взгляд на Аида, лицо ее вспыхнуло от ярости. Он произнес это так, словно они знакомы намного дольше, чем два дня.
 
– Вы подтверждаете, что предлагаете смертным то, чего они желают, если они сыграют с вами и выиграют?
– Не всем смертным и не все, что они желают, – сказал он.
– О, простите меня, вы разборчивы в отношении жизней, которые рушите.
Его лицо ожесточилось.
– Я не разрушаю жизни.
– Вы всего лишь озвучиваете условия своих контрактов только после того, как выигрываете! Это жульничество.
– Условия прозрачны. Детали определяю я. Это не жульничество, как вы это назвали. Это игра.
– Вы бросаете вызов их грехам. Раскрываете их самые темные тайны…
– Я бросаю вызов тому, что разрушает их жизнь. Они выбирают – побороть это или сдаться.
Богиня уставилась на него. Он говорил таким безапелляционным тоном, словно этот разговор звучал уже тысячи раз.
– А откуда вам известны их грехи?
Она так ждала его ответа, но, когда задала вопрос, на лице Аида возникла плутовская улыбка. И одна эта улыбка изменила его, приподняв над богом завесу чар.
– Я смотрю в душу, – ответил он. – Вижу то, что тяготит ее, растлевает, разрушает, – и бросаю этому вызов.
Но что ты видишь, когда смотришь на меня?
Ей была ненавистна сама мысль, что ему были известны ее тайны, а она не знала о нем абсолютно ничего.
И она сорвалась:
– Вы худший из всех богов!
Аид вздрогнул, но быстро справился с собой. В глазах его сверкнул гнев.
– Персефона… – начал Адонис, но его тут же заглушил теплый баритон Аида.
– Я помогаю этим смертным. – Он неспешно шагнул к ней.
– Как? Предлагая невыполнимую сделку? Откажись от своей зависимости или лишись жизни? Это просто смешно, Аид.
– У меня были успехи, – возразил он.
– Да? И что же это были за успехи? Полагаю, для вас это не имеет значения, ведь вы в любом случае выигрываете, верно? Все души рано или поздно попадают к вам.
Его взгляд стал каменным, и он шагнул еще ближе к Персефоне, но путь ему вдруг преградил Адонис. В глазах Аида полыхнул огонь, он едва заметно двинул запястьем, и Адонис, обмякнув, рухнул на пол.
– Что вы сделали? – Персефона хотела наклониться к напарнику, но Аид схватил ее за запястья, удержав на ногах и притянув к себе. Она задержала дыхание, не желая находиться так близко к нему, чувствовать его тепло и вдыхать его запах.
Она ощутила его дыхание на своих губах, когда он заговорил:
– Я полагаю, вы не хотите, чтобы он услышал то, что я скажу вам, – не беспокойтесь, я не потребую от вас платы за то, что сотру его память.
– О, как великодушно с вашей стороны, – усмехнулась она, выгибая шею, чтобы встретиться с ним взглядом. Он склонился над ней, и лишь его руки, обхватившие ее запястья, не давали ей упасть.
– Вы слишком вольно пользуетесь благом, которым я вас одарил, леди Персефона. – Его голос был низким – слишком низким для этого разговора. Это был голос любовника – теплый и страстный.
– Вы не уточняли, как мне пользоваться вашим благом.
Его глаза сузились до щелочек.
– Нет, но я ожидал, что вы будете более осмотрительны, а вы притащили в мои владения этого смертного.
Пришла ее очередь прищуриться.
– Вы с ним знакомы?
Аид проигнорировал ее вопрос.
– Вы планируете написать обо мне статью? Скажите, леди Персефона, а вы включите в нее подробности нашего с вами общения? Как вы неосмотрительно пригласили меня к своему столу, умоляли научить вас играть в карты…
– Я не умоляла!
– Расскажете ли вы о том, как ваше тело вспыхивает, начиная с вашей прелестной головки и заканчивая пальцами ног, в моем присутствии и как из-за меня у вас сбивается дыхание…
– Замолчите!
Он наклонился еще ближе.
– Расскажете вы о том благе, которым я вас одарил, или слишком стыдитесь его?