Стэн. Книги 1-8 . Компиляция (СИ)

– ...Я ценю твои добрые намерения, Танз, – говорил Император. – И собираюсь лично поблагодарить каждого члена моего кабинета за приложенные усилия и выдвинутые идеи. Хотя...
Император не закончил фразу, акцентировав последнее слово, и снова сделал глоток. В этот самый момент Сулламора понял, что не забудет этот разговор до конца своих дней.
– Я не подвергаю критике концепцию независимого агентства, – сказал наконец Император, спокойно подняв руку, как будто Сулламора хотел возразить. Танз даже пикнуть не осмелился бы. – Знаю, ты можешь думать, что я недальновидный политик, хотя о подобных вещах можно судить только по конечным результатам. Все дело в том, что я представляю собой театр одного актера. Всегда действовал подобным образом. И, надеюсь, всегда буду. Вы, ребята, говорите о предусмотрительности. Что ж, должен сказать с высоты своего положения, что у вашей дальновидности нет будущего.
Император сделал паузу, ожидая, что Сулламора наберется храбрости и прокомментирует его слова.
– В наших намерениях не было ничего неуважительного, – выдавил Сулламора. – Мы просто не понимаем, как один человек, будь он хоть семи пядей во лбу, может со всем справляться. Мы хотели предоставить вам шанс, сир, воспользоваться преимуществом опыта лучших умов, которые работали бы под вашим же руководством.
Император сделал вид, будто задумался над словами Сулламоры.
– Хорошо. Давай обсудим этот вопрос и решим, прав я или нет. Полагаю, всем нам ясно, с чем придется столкнуться по окончании войны. Если таанцы согласятся принять мои условия, мы остановим военную машину. И тогда к нам на огонек обязательно заскочит матушка депрессия. Причем такая, какую еще не знает история.
Она, например, коснется всех твоих судостроительных заводов. Верфи закроются. Выпущенных нами кораблей хватит на десять долгих жизней. То же самое произойдет в каждой отрасли экономики. Целая группа мощнейших отраслей окажется ненужной.
– Мы выработали идеи, которые коренным образом...
– Я ознакомился с ними, – небрежно бросил Император. – Они не спасут положения. Вы хотите, чтобы я поднял цену на АМ-2 на пятьдесят, а то и на сто процентов. Но мне кажется, вы не учли один факт: если забрать деньги из карманов людей, они не смогут покупать даже то немногое, что вы производите.
Не войны губили самые великие Империи в истории человечества, а деньги или неумелое их использование. Когда солдат закончил выполнять свою работу, нужно расплатиться с ним сполна. В твоих же интересах не оставаться у него в должниках. Иначе в следующий раз, когда тебе понадобиться сражаться, денежные люди проявят повышенный интерес к тому, как бы поменьше дать тебе взаймы. То же происходит с маленьким человеком, которого мы посылаем на линию фронта рисковать своей жизнью. Если солдат возвращается домой лишь затем, чтобы влачить нищенское существование, он не затрепещет от радостного волнения, когда вы предложите ему снова сражаться на вашей стороне, как бы вы ни пытались убедить его в важности и выгоде этого дела.
Лично я думаю о том, что нужно съежиться и присмиреть. Снизить цены до уровня мирного времени. Чуть-чуть. А через какое-то время еще чуть-чуть. В таком случае местные правительства смогут вложить в производство свои денежки и хоть частично возместить сумму, в которую эта глупая война им обошлась.
Сулламора стал тяжело дышать.
– По крайней мере можно спокойно увеличить выпуск АМ-2, – сказал он. – Это принесет в казну дополнительные доходы.
– Конечно, – сказал Вечный Император. – А также сведет к нулю всю ценность кредита. Люди тачками деньги будут возить, чтобы выпить кружку пива.
Сулламора не знал, что такое тачка, но уловил общий смысл.
– Вы упомянули о пиве. Вот прекрасный способ заработать без всяких возражений с чьей-либо стороны. Нужно обложить население налогами на наркотики, развлечения...
– Их бы следовало назвать налогами на грехи, – сухо произнес Император. – Еще одна глупая идея. В конфликте между нами и таанцами было убито и изувечено столько существ, что мне даже страшно подумать об этом. Осталась лишь жалкая горстка калек. Возможно, этой горстке и не удастся перетянуть на свою сторону большую часть населения. Но если это произойдет, нищета будет первым молотом, которым они начнут размахивать. И они обрушат его на наши головы, Танз, помяни мое слово.
 
Нет, сейчас самое время начать поощрять греховность, если можно так выразиться. Устраивать множество массовых зрелищ. И чем более изощренными они будут, тем лучше.
Сулламора не видел в рассуждениях Императора абсолютно никакого смысла. Император делал вид, что не замечает реакции Сулламоры.
– Кстати, я недавно говорил о поддержании в людях состояния счастья. Надеюсь, ты понимаешь, что имеется в виду повышение зарплаты и снижение цен на товары? Поскольку многие из моих приятелей-капиталистов обычно довольно долго раскачиваются, прежде чем пойти на такой шаг, я намереваюсь издать жесткий закон, требующий немедленного подчинения.
– Как... как вы себе это представляете? – бессвязно прошипел Сулламора, брызжа слюной.
– Очень просто. Чем меньше людей работает, тем большую зарплату получают остальные. Снижение цен означает повышение производительности труда при выпуске различных видов продукции и огромное количество дешевого материала, из которого она будет выпускаться. Любому мало-мальски проницательному человеку это должно быть ясно. Взять, к примеру, твои корабли, Танз, – продолжал Император, поглубже всаживая кинжал между ребер Сулламоры. Сулламора понял, что Император планирует навязать ему множество военных кораблей, которые скоро станут бесполезными.
– После небольшой творческой реконструкции у тебя появится море деталей, сделанных из всевозможных материалов. Ты сможешь производить полезные вещи.
– Какие, например? – спросил Сулламора осипшим голосом.
Вечный Император пожал плечами.
– А вот это уж не моя забота. В твоем распоряжении находится целый штат гениев науки и техники. Поручи им соорудить какие-нибудь новые кухонные комбайны, которые готовили бы пищу вместо людей... Черт возьми, Танз! Чем больше я об этом думаю, тем яснее для меня становится вывод о новых выгодных перспективах развития промышленности. Я уже почти жалею, что занимаю эту идиотскую должность. Человек, у которого хоть немного варит котелок, есть деньги и энергия, мог бы извлечь из этой идеи колоссальную пользу.
Сулламора не удержался и задал вопрос:
– Вы действительно так считаете?
– Конечно, – ответил Император. – По крайней мере я мог бы попытаться добиться успеха в этой области, хотя ты, наверное, думаешь, что высказанное мною мнение – пустая болтовня. На самом деле большинство властителей рассуждают именно так. В незапамятные времена была одна королева, которая то же самое говорила своим советникам. Она любила повторять, что, если бы каким-то образом была вдруг свержена с трона и оказалась бы в одном нижнем белье на необитаемом острове, то, недолго думая, воспользовалась бы шансом начать все сначала. Некоторые из советников королевы смеялись у нее за спиной. Ее звали Елизавета, Елизавета Первая. Слышал когда-нибудь о такой?
Танз Сулламора отрицательно покачал головой. Он понял, что аудиенция близится к завершению.
– Должно быть, она действительно была потрясающей женщиной, – мечтательно промолвил Император. – Некоторые историки считают Елизавету величайшей и мудрейшей правительницей всех времен и народов. Возможно, они правы.
Дикая мысль пронеслась в голове Сулламоры. Ему стало интересно, что случилось с советниками, которые смеялись за спиной королевы. Задумывались ли они когда-нибудь о...
– Конечно, она была скора на расправу, казнила направо и налево, – сказал Вечный Император, словно прочел мысли Сулламоры.
Корабельный барон вскочил на ноги, чуть не опрокинув свою рюмку.
– Простите, сэр, – пролепетал он, – но я не...
– С тобой все в порядке? – спросил Вечный Император, смерив Сулламору загадочным взглядом.