Непредвиденные изменения. Книга первая. Часть вторая (СИ)
Зато дома ждал сюрприз и хороший…но очень дорогой. Наконец-то доставили часть заказанного вооружения, но только от немцев и поляков.
Первым рассматриваю южно-немецкий баварский четырех ствольный двадцати трёх зарядный карабин. Произведенный в семнадцатом веке. Вот эта «дура». Да его часа два заряжать, причём очень аккуратно надо, и при этом ещё и сто один раз проверять. Разве, что для какой экстренной ситуации. Но что же, я сам виноват. Нечего было просить экстраординарное, яснее выражаться надо. Вот мне и привезли.
Второй экземпляр, ружьё Драйзе, под индексом — легкое капсульное ружье 1841 года. Нечего себе легкое. Предложенное в Пруссии в 1836 году линейное ружье Дрейзе, после тщательного испытания, было принято для пехоты под названием образец 1840 года. Применение унитарного бумажного патрона и скользящего затвора увеличило скорость стрельбы в четыре-пять раз, но подражания в других армиях долго не вызывало. Так как многие военные авторитеты скорострельность ружья признавали даже вредной и опасной. С точки зрения напрасной траты патронов и трудности в бою удерживать управление огнём в руках командира; заряжание с казны и унитарный патрон признавались полезными только в виду удобства заряжания, при стрельбе лежа, с коня, через бойницы, когда употребление шомпола было неудобно; все же внимание было обращено на вполне удовлетворительную обтюрацию. Поэтому во Франции, где Дрейзе начал свои работы прежде, чем обратиться к Пруссии, его ружье не было принято. В России, после испытания в 1850-х годах, ружья Дрейзе тоже были признаны неудобными.
То есть, наши вояки, его как-то добыли, помучились, а потом спихнули мне. За сколько мне их благодарность обошлась. Всего-то «несчастные» полторы тысячи рублей ассигнациями! Ой-ой-ой. Хотя опережающее явно своё время. Ничего, кое-что мы отсюда и позаимствуем.
Дальше две немецкие даги, одна с защитой кисти, вторая как кинжал. Надо обязательно научиться с ними и против них действовать. Великолепная вещь, жалко, что только такая дорогая. И железо на дагах очень хорошее.
Потом пошли валлонская шпага-меч, венгерско-польская гусарская сабля, сабля Баторовка и польская корабела.
Качество, всего оружия было очень хорошее, а цена еще лучше. Это меня очень расстроило, но деваться некуда, сам заказывал, пришлось платить.
В расстройстве от таких больших финансовых трат, долго не мог заснуть.
А на утро нас…вернее меня… обворовали. Гады. Поймаю, убью.
— Что Кеша, осиротели мы с тобой — соболь уже спокойно сидит на своём бревне и лакомится рябиной, которую я принёс. Смотрю на соболя и разбираю утреннее происшествие…
Я тут из себя «крутого строю», а какие-то наглые воришки на моём подворье ведут себя, как у себя дома. С…. Что, довыделывался? Думал, что тебе тут на руках носить будут? Счас.
Почему не забрали и соболя, для меня осталась загадка? Может рабочих рук не хватило? Кеша к себе и не сильно-то и подпускает. А зубки у него очень даже острые. Более или менее он ладит только со мной и Ванюшей. Вот и не захотели или скорее побоялись устроить шум? С другой стороны соболя у нас не водятся, а продать одну шкурку не так и просто. Тем более со следами ошейника, сразу привлечёшь внимание. Мех соболя поступает в основном с Сибири — раз. Нефрит, скорее тоже оттуда же — два. Серебро, в поясе у Кологривова, тоже похоже ворованное с сибирского рудника или с нелегального — четыре. На уральских рудниках сейчас за ним очень строго смотрят. Мужика, у которого я нашёл камешек, так и не опознали — пять.
Воры были очень осторожные и очень хорошо технически «подкованы», что говорит об их профессионализме. Явно проделывали такие штуки, и не один раз — шесть.
Как же всё запуталось. Вздыхаю. Или это звенья одной цепи? Всё может быть. Если поймаем, спросим…обязательно и не раз.
Воры увели три лошади, три коровы и телёнка. Больше всего мне было жалко Звёздочку. Привык я к ней, а она ко мне. Мои успехи езды на лошади оставляли пока ещё желать лучшего. Да, чему-то я научился, но вот очень сомневаюсь в своих возможностях на длительный переход. Значит надо делать…тачанку, типа ландо, которые поставляют в Россию от немцев. Но немного другую, небольшую на двух человек и немного груза. Она должна пройти по узким дорогам, а в случае чего мы смогли бы перенести её на руках. Коляску должна резво тащить одна лошадь. Эх, сколько сразу всего навалилось с этим б…ограблением…
А началось всё утром. Прибежал в дом сосед Трофим с круглыми глазами и всколоченными волосами.
— Там, там…коров нет, лошадей нет — только и смог вымолвить он.
Пошли смотреть. Дверь в сруб, который был рядом с конюшней, и в котором жили Семён с Фатеем, была подпёрта бревном. Отпёрли. Внутри сруба какой-то сладковатый запах. Вот не пойму, что он мне напоминает? Фатей с Семёном, похоже, спят, но как-то неестественно.
— Быстро их на улицу. Ту всё проветрить — командую Степану с Леонидом. Выносим спящих на морозный воздух. Чёрт. Как же так?
— Кто был сторожем? — злым взглядом обозреваю домочадцев.
— Сын — обречённо Ремез.
— Гриша как же так? А Рем, что делал? — ругать сильно молодого в сущности ещё «зелёного» пацана тоже бесполезно. Он только-только начал постигать воинскую премудрость.
— Со мной был — опустил голову парень.
В результате моего расследования выясняется, что парень пожалел собаку и запустил в дом. А потом, два сторожа сладко и уснули, прижавшись друг к другу.
Нашли тропку в снегу, по которой увели скотину. Нет, не зря я так переживал за «огороды» своего дома, оттуда воры ко мне и пришли. Мало того, они ещё и подпилили тайно забор, причём делали это давно и не торопясь. Я обратил внимание на срез, который был разной свежести. Та-ак, значит за мной ещё и интенсивно наблюдают? Интересно откуда? Надо срочно принимать меры к обороне.
Следы вывели на дорогу, где и терялись. Да незадача. Возможно, Фатей что-нибудь и смог бы найти, а мы точно нет. Опять пожалел об отсутствии овчарки. Так смотришь, может и нашли бы. Далеко их вряд ли увели.
— Так Гриша, Ванюша быстро пробежались по местным пацанам. Объявите, если кто что найдёт, премия пятерка рублей ассигнациями. А так же, за любое подозрительное действие вокруг нашего дома. О пришедших или приезжающих чужих людях, расспросах о нас, рассказ нам. Награда, полтинник копеек. Побежали.
— Он ещё молодой, с… — начал тут же заступаться за сына Леонид, когда мы возвращались домой.
— Леонид, он был на посту — перебиваю его — а главное, что нарушил правило и запустил собаку, с которой и так… сторож х…
— Мы отслужим — обречённо старший Ремез.
— На приезд своей женщины сюда можешь и не рассчитывать — выношу наказание, ну хоть какое… А то ещё с их бабами тут разбирайся. И опять возникнет извечный вопрос: а где они будут жить? Теперь надо хоть немного успокоиться…
Поэтому захожу домой, беру веточку рябины и иду в опустевшую конюшню. Ухожу специально, пока не сорвался на своих людях и не наделал бед.
Смотрю как Кеша с удовольствием, уплетает рябину и урчит почти как кошка. Это приносит облегчение на душе.
— Ну что, брат мой меньший, придётся и тебе переселяться в дом — разговариваю с соболем. — Но только, чур, не грызть мебель. Вот же Мальцев удружил, с красного дерева мебель мне подогнал. Хотя нет, лучше на веранду, а там посмотрим.
Это насколько же мы «проспали»? За Звёздочку и Рыжего, рублей по сто пятьдесят дадут. За трофей, который так и не откликнулся ни на какую кличку, рублей двести. А может и больше. Буквально, какие-то тридцать лет назад, лошади стоили в два раза дешевле. Да и остальное тоже. Инфляция, блин, как у нас в девяностые, мысленно выругался я.
— Иди сюда — взмахом руки подзываю Кулика, который заглянул в конюшню — будем ценного пассажира перемещать. Вместе с ним, несём и палено в галерею.
— Дмитрий Иванович, но, а как же с коровкой? А с тёлкой? — заныл Трофим, только увидев меня в дверях. Я даже не успел ещё и в дом зайти.