Измена. Мне (не) нужен развод
А в следующий миг сердце пропускает удар, ибо я вижу Макара, который лежит на какой-то полуголой девице и с наслаждением в неё вколачивается. Мышцы ходят ходуном на его крепкой обнажённой спине, а породистое лицо перекошено от наслаждения.
Ноги подкашиваются, в ушах начинает звенеть, и мои пальцы резко слабеют. Журнал с тихим стуком падает на пол, и из него, будто закладка, бесполезная и ненужная, вылетает мой тест. А я стою с широко распахнутыми от шока глазами и, словно выброшенная на берег рыба, жадно хватаю воздух губами и продолжаю смотреть на то, как мой муж, рыча от удовольствия, страсти, мне изменяет.
Девчонка, заметив меня, с испуганным визгом выпрыгивает из-под Макара. Перекатывается на другую половину кровати, прикрывается одеялом.
И я её узнаю.
Это одна из официанток, которая подавала закуски в банкетном зале. На вид ей лет девятнадцать – не больше. Как она оказалась здесь вместе с Макаром? Они что, знакомы? Или страсть вспыхнула только сейчас?
Мой муж оборачивается, сонно глядит на меня и моргает. Его лицо потное, красное, а взгляд мутный, тяжёлый.
– Почему? – шепчу я резко осипшим голосом. Из глаз градом катятся слёзы, а губы дрожат.
Макар потирает лицо, будто мой образ ему мерещится. Переводит тяжёлый взгляд с меня на любовницу и обратно и с удивлением произносит:
– Алина?..
Я жалобно всхлипываю, лишь сейчас ощутив в полной мере несокрушимую силу его предательства, которая обрушивается на меня, как цунами, и убегаю.
Несусь, словно душевнобольная, куда-то вперёд, не разбирая дороги.
Перед глазами проносятся какие-то люди, пылающие огни, а я всё бегу, размазываю ладонью тушь по щекам, и меня буквально трясет от рыданий. Руки дрожат, немыслимый холод сжимает тело, а сердце ноет и кровоточит, будто его выдрали из груди, растоптали.
Гости по-прежнему веселятся, пьют шампанское, наслаждаются шоу. Но кто-то из них, заметив меня, оборачивается. Испуганно охает, шепчется жадно, тормошит плечи соседей, указывая на меня.
А я…
Я не могу! Не могу больше здесь находиться! В центре липких неприязненных взглядов… Мне надо где-нибудь спрятаться! Срочно! Поскорее куда-то уйти!
Но куда?
Мы же за городом, и у меня нет машины. Такси приедет сюда очень нескоро. А у родителей помощи не попросишь: на свадьбе их не было. Да и друзей здесь – раз два и обчёлся, и они, скорее всего, разошлись по своим номерам, а может – уехали. Всё-таки, не тот круг.
Я зарываюсь в волосы пальцами и, словно загнанный зверь, озираюсь по сторонам полным дикой душевной боли, отчаяния взглядом. Пытаюсь понять, что мне делать, но ответа не нахожу. Внезапно я замечаю среди гостей взволнованное лицо Вадима.
– Алина?.. – испуганно произносит он, подбегая ко мне. – Что случилось?
– Умоляю, увези меня отсюда куда-нибудь, – жалобно выдыхаю и нервно цепляюсь дрожащими пальцами за его серый пиджак. – Куда угодно! Только, пожалуйста, побыстрей! Я не могу больше здесь находиться!
Вадим хмурится. Внимательно глядит на меня.
– А как же Ма…
– НЕ ПРОИЗНОСИ ЕГО ИМЕНИ! – выкрикиваю, словно раненый зверь, и зажимаю правой ладонью рот, а левой тянусь к животу, к своему нерождённому малышу. Тело тут же складывается пополам от рыданий.
Вадим быстро озирается по сторонам, подмечает любопытные взгляды музыкантов, официантов, гостей, направленные на меня – вот завтра будет скандал! – и поспешно стягивает с себя пиджак. Набрасывает его на меня, приобнимает за плечи, стараясь хоть чуть-чуть успокоить и поддержать, потому что я вот-вот рухну на землю. И шепчет на ухо:
– Ладно, Алина, идём.
Глава 3 План побега
Попрощавшись с Вадимом, я выскальзываю из вип-зала и уверенной твёрдой походкой направляюсь в уборную. Один из телохранителей идёт за мной по пятам. Рука, сжимающая шерстяного Пиноккио, нещадно дрожит. Сердце колотится, словно бешеное, и мне кажется, что игрушку у меня вот-вот заберут.
Станут её разглядывать и обыскивать.
Но ничего подобного не происходит, и я скрываюсь в уборной. Телохранитель, предварительно убедившись, что опасности там для меня нет, остаётся за дверью. А я залетаю в кабинку. Плотно закрываю за собой дверь, и рваными, неловкими движениями начинаю осматривать куклу. Снимаю странную синюю шапочку, проверяю карманы…
Ну где же послание? Где?!
Внезапно дрожащие пальцы находят под жёлтым вязаным комбинезоном какую-то выемку. Я дёргаю за крючок – и вытаскиваю из самого сердца Пиноккио свёрнутую в папиросу записку. Кровь приливает к лицу, и мне резко становится трудно дышать. Но я заставляю себя успокоиться. И нервными, торопливыми, но аккуратными движениями разворачиваю записку.
Читаю её про себя.
Алина, я выполнил твою просьбу и переговорил со своими юристами. Они все в один голос сказали: шансов нет. Если Макар не одумается и не отпустит тебя – всё бесполезно. А мы оба знаем: он не отпустит. И ты проиграешь процесс.
Я поспрашивал у знакомых, что можно сделать. И только один человек подсказал мне решение. Только сразу скажу: это грязно, бесчестно и очень опасно. Но других вариантов у меня нет…
Я делаю глубокий вдох и продолжаю читать записку.
Если ты хочешь избавиться от Макара, то должна его дискредитировать, лишить власти, подбросив на компьютер файлы с фальсифицированными отчётами. Через неделю в вашей фирме начнётся серьёзная проверка. Если она обнаружит что-то подобное, то у Макара появятся крупные неприятности. Это может стоить вам бизнеса, а ему – репутации и, возможно, свободы. Хотя Макар с его связями должен всё утрясти. Но на это уйдёт много времени. Зато судья, если действовать быстро, точно встанет на твою сторону, и ты добьёшься развода.
Я резко дёргаюсь, словно отпрыгиваю от злосчастной записки, как от гремучей змеи, и чуть не роняю её в унитаз. Но быстро подхватываю, крепко сжимаю пальцами. Делаю несколько глубоких вдохов, стараясь собраться с мыслями, и продолжаю читать.
Честно скажу, Златовласка: я не хочу иметь с этим делом ничего общего. Макар мой друг. Несмотря ни на что. Но мне невыносимо смотреть на то, как он обращается с тобой, будто с вещью. Мучает, угрожает, запугивает и шантажирует. Поэтому, если решишься, я тебе помогу. Все нужные документы у меня уже собраны. Ты должна только пробраться к ноутбуку Макара, отключить антивирусник и скопировать с моей флэшки пару отчётов. И когда у него начнутся проблемы, мой юрист подаст от твоего имени документы на бракоразводный процесс.
Я дочитываю записку и тут же снова её перечитываю. Макар безукоризненно вёл свой бизнес. Уверенной, твёрдой рукой держал штат сотрудников и направлял их работу в нужное ему русло. А те в свою очередь так же жёстко контролировали филиалы. Тщательно следили за престижем компании, её репутацией и документацией.
И оттого у Макара всё всегда было чётко, прозрачно и юридически правильно.
Он не мог проиграть… в честном бою. И из-за этого Вадим предлагал махинацию…
Но если информация, о которой он говорил, была тем, о чем я подумала, то снежный ком, который мы собирались свалить на Макара, был просто космическим.
Я закусываю губу, размышляя, могу ли так с ним поступить? Он же потеряет всё, чем дорожит. Всё!
Мысли юркими белками мечутся в голове, и я не знаю, какое принять решение. Но время кончается, и, если я дольше, чем нужно, пробуду в уборной, телохранитель может заволноваться или – что хуже! – что-нибудь заподозрить.
А это опасно.
И чревато последствиями.
Я делаю вдох, настороженно прислушиваясь к каждому шороху, доносящемуся из-за двери, и нервными торопливыми движениями рву записку Вадима. Бросаю её в унитаз и несколько раз нажимаю на кнопку слива.