Это наша ночь

Терри Расселл, вихрем промчавшийся по ее жизни, исчез, не оставив особого следа.
Приехав в Хармони, он завоевал ее сердце. Но добыча оказалась слишком легкой и потому не стоящей его внимания. Теперь все было кончено! Аннабеллу терзала невыносимая боль, к которой примешивалось чувство, что ее беззастенчиво предали. А ведь она любила его!
Аннабелла гордо вскинула голову. Терри Расселл был достоин лишь ее презрения. Обыкновенный эгоист, способный лишь брать, ничего не давая взамен. Она не уронит ни одной слезы — ни одной! — оплакивая его. Он не стоит даже мизинца на ее руке. Такой подлец, как Терри Расселл, не сможет заставить Аннабеллу Эбрахам страдать. Ведь так?
— Правильно! — вслух сказала Аннабелла, ударив кулаком по столу.
По щеке скатилась слезинка, вопреки только что принятому решению, и она зло смахнула ее. Она снова самостоятельно распоряжается своей жизнью, черт возьми, и это главное. Она прожила четверть века одна, ни в ком не нуждаясь, и не собирается менять свою жизнь и в дальнейшем.
С гордо вскинутой головой Аннабелла вышла из кабинета.
— Все в порядке, мисс Аннабелла? — поинтересовалась миссис Перби, глаза которой светились любопытством.
— Зовите меня просто по имени, — резко сказала Аннабелла. — С этого момента пусть все зовут меня Аннабеллой.
— Это очень любезно с вашей стороны. Мне нравится обращаться к людям по-дружески, — улыбнулась миссис Перби. — Ваше новое платье удивительно идет вам.
Аннабелле вовсе не хотелось вести сейчас разговор о нарядах со своей помощницей.
— Платье? Я еще не решила, нравится ли оно мне. Знаете, у меня не было возможности подумать, стоит ли его покупать. В сущности, мне еще многое предстоит обдумать и решить, — неожиданно для себя призналась она.
— Что, например?
— То, как складывается моя жизнь. Прежде всего я хочу узнать, кто я такая. — Она безнадежно взмахнула рукой и направилась к выходу из библиотеки, оставив миссис Перби в полном недоумении.
Аннабелла вспоминала этот день как поворотный момент в своей жизни. Она извинилась перед Ральфом Ньюберри за то, что накричала на него, и попросила отныне называть ее только по имени, не прибавляя к нему слово «мисс». С отвращением глядя, как от переизбытка чувств Ральф тут же начал чихать и сморкаться, она торопливо сунула ему в руку пачку бумажных салфеток, похлопала по плечу и отправила в дальний угол библиотеки.
Потом Аннабелла позвонила Эстер Сью и сказала, что больше не будет печь домашний хлеб и сахарные кексы для конкурса выпечки, который должен был состояться в ближайшее воскресенье. Вместо этого, заявила Аннабелла, она принесет целую корзину домашних шоколадных пирожных с орехами. Удивленной Эстер она объяснила, что пришло время перемен.
— Что ж, думаю, это замечательно, мисс Аннабелла, — несколько растерянно произнесла Эстер в трубку.
— Зовите меня просто Аннабелла.
— Конечно. Спасибо… Аннабелла, — ответила совершенно сбитая с толку Эстер Сью.
После работы Аннабелла прямиком отправилась в парикмахерскую. Ее указания были четкими и ясными: Аннабелла хотела носить волосы распущенными, но им необходимо было придать форму. Молоденькая парикмахерша прекрасно справилась с поставленной задачей, не слишком укоротив первоначальную длину волос Аннабеллы. В результате стрижки нежное лицо Аннабеллы обрамлял блестящий каскад волнистых, хорошо уложенных локонов.
— Все готово, мисс Аннабелла, — сказала парикмахерша.
— Зовите меня просто Аннабелла, — ответила клиентка и отказалась от сдачи.
Приехав домой, Аннабелла почувствовала, что сейчас разразится морем слез, целый день душивших ее. Ее решимость забыть Терри была твердой и подкреплялась злостью на него и на себя. Но вместе с тем ее сердце переполняла жгучая боль. Ее любовь, которой он пренебрег, была глубокой и всепоглощающей, и потеря любимого человека казалась Аннабелле невосполнимой.
«Что ж, — гневно подумала она, — я воспользуюсь временем, предоставленным мне, чтобы разобраться в себе и своих чувствах, а не только в отношении к Терри Расселлу». Он унизил, предал ее, оставив после себя одни лишь воспоминания, вырвать которые из сердца ей не хватит воли и силы духа, но которые должны быть навсегда похоронены в глубине души.
 
Взглянув на букет фиалок, стоящий в вазочке на столе, Аннабелла разрыдалась. Слезы захлестнули ее мощной волной, унося в своем потоке напряжение минувшего дня. Немного облегчив свое горе слезами, Аннабелла успокоилась, умылась холодной водой и остаток вечера занималась перестановкой мебели. Она намеренно не стала пить традиционный яблочный чай и специально, борясь со сном, дожидалась одиннадцати часов, чтобы отправиться в постель позже обычного.
Лежа в темноте с открытыми глазами, Аннабелла думала о переменах, происходящих в ее жизни. Но на этот раз она сама творила их, делала то, что, как ей казалось, нужно было сделать, и снова чувствовала себя хозяйкой своей души и своей жизни.
Истина открылась Аннабелле, когда она стояла перед шкафом в своей спальне, залитой первыми солнечными лучами. Ее взгляд скользил по яркой новой одежде, развешанной в левой половине гардероба, и по тусклым мешковатым платьям, висящим справа. Аннабелла смотрела на одежду, но параллельно изучала потаенные глубины своей души, высвечивая их внутренним взглядом.
И с внезапным чувством умиротворения и покоя, с чувством, которое можно было сравнить с долгожданным возвращением домой после длинного путешествия — возвращением к себе самой, к женщине, которая жила внутри ее и только сейчас пробудилась от глубокого сна, — Аннабелла сняла с вешалки платье в черно-белую полоску, которое должно было сделать ее похожей на зебру, но как ни странно, выглядело на ней очень элегантно.
Прежде чем отправиться на работу, она остановилась перед зеркалом и окинула свое отражение долгим внимательным взглядом.
— Привет, Аннабелла Эбрахам! — с улыбкой сказала она. — Ты могла бы появиться немного раньше, но все равно хорошо, что это случилось. — Она проглотила комок, подкативший к горлу. — И за это мне нужно поблагодарить тебя, Терри Расселл. Я придумаю способ разлюбить тебя. Но я говорю тебе спасибо за то, что ты подарил мне… меня.
Прошла неделя.
Потом вторая.
Аннабелла отнесла свою старую одежду в церковь для благотворительной раздачи нуждающимся и съездила в Талсу, где совершила еще один набег на магазины. Теперь ее гардероб радовал глаз яркими модными вещами. Хоть и не сразу, но жители Хармони привыкли к ее новому облику и стали называть просто по имени. Она часто обедала с Кларой и Сьюзи, покинула городской клуб, где собирались преимущественно люди старшего поколения, и вступила в ряды «Танцующей молодежи».
И каждую ночь ей снился Терри.
Никакие вечерние самовнушения — а ложилась она теперь не раньше полуночи — не помогали изгнать образ Терри из ее снов. Наконец Аннабелла примирилась с ночными визитами Терри и мокрой от слез подушкой после пробуждения. Она все еще любила его и сомневалась, что когда-нибудь сможет забыть. Возможно, такова была цена, которую ей пришлось заплатить за обретение собственного я.
Когда после расставания с Терри минуло три недели, Аннабелла вдруг вспомнила, что он говорил о возможности получить двадцать тысяч долларов за самолет. Конечно, глупо было думать, что он скрылся с ее деньгами. Сын Майка и Мэри Расселл был не способен на такую подлость. Каким бы негодяем он ни был в отношении Аннабеллы, но вором он никак быть не мог.
Но в таком случае, почему он до сих пор не прислал ей чек и документы на подпись? Неужели продажа самолета занимает столько времени? Она не рассчитывала увидеть его в Хармони, но где же тогда ее деньги?
К концу четвертой недели Аннабелла не выдержала. Она сняла телефонную трубку, набрала номер справочной и попросила соединить ее с офисом «Сент-Джон Энтерпрайзис» в Нью-Йорке. Дрожащей рукой она набрала номер, продиктованный ей телефонисткой.