Девушка индиго

И сколько же времени у меня на всё про всё? Три сельскохозяйственных сезона, чтобы вырастить индигоферу. Если за этот период у меня ничего не получится, замужество останется единственным решением. И замуж я обязана буду выйти вовсе не для того, чтобы спасти семью или наши земли – богатые женихи могут подобрать себе более покладистую невесту. Мое замужество всего лишь избавит родственников от необходимости меня содержать.
Если я решусь заняться производством индиго и рассчитываю на успех, мне понадобится помощь. Нужен тот, кто знает, что делать. Негры в Уаккамо определенно владеют секретом добывания красителя. Но как преодолеть путь от плошки с жидким индиго до крупных партий товара на продажу?
Я столько времени провела на острове, завороженно наблюдая за хитроумным процессом изготовления индиго, что сам собой возник вопрос, сумеем ли мы наладить масштабное производство здесь, в Каролине. Жаль, что я уделяла этому недостаточно внимания, когда вернулась из Англии на Антигуа. Одно дело – научиться получать краситель из растения, другое – развернуть его производство для прибыльной торговли. Это две разные задачи. К примеру, я ничего не знала об условиях хранения индиго. Насколько мне было известно, у нас на острове он и вовсе долго не хранился – вроде бы стояла где-то бочка, однако я понятия не имела, влияет ли как-то на краситель длительное содержание в деревянной таре. Вспоминались мне и широкие квадратные чаны, сложенные из кирпичей – кажется, они служили только для перемешивания.
И вдруг мне в голову пришла мысль, от которой пламя в груди полыхнуло с новой силой. Нужно было поговорить с отцом, и теперь я точно знала, о чем его попросить. Только непременно надо сделать это наедине, решила я, иначе маменька все испортит.
 5 
На следующее утро я встала рано, как обычно, несмотря на бессонную ночь. Снизу до меня долетали звуки суеты и глухой стук – это выносили из дома папенькины дорожные сундуки. Я торопливо надела нижние юбки – Эсси, увы, не было рядом, чтобы мне помочь, – затем облачилась в платье и кое-как управилась с волосами.
Из всех домов, что мне довелось посетить в Чарльз-Тауне, особняк Пинкни был самым расчудесным. Во внутреннем убранстве почетное место занимали шелка с окрестных плантаций и дамаст, привезенный из Европы. Оставалось надеяться, что, когда супруги Пинкни приезжали к нам в гости, их чувство прекрасного не было оскорблено нашей незатейливой обстановкой. В любом случае, они были слишком хорошо воспитаны и добры, чтобы в этом признаться, в отличие от представителей лондонского светского общества, где царили совсем другие нравы и где моя матушка чувствовала себя как рыба в воде.
Я выскользнула из гостевой спальни и поспешно спустилась по лестнице. Отец стоял у открытой входной двери, наблюдая за погрузкой своего багажа.
– Полковник, сэр… – начала я деловитым тоном, сделав глубокий вдох.
Он обернулся, стоя на пороге, и занимавшийся рассвет облил его серовато-синими отблесками ночи, отчего на секунду мне померещилось, что это призрак. В голове молнией мелькнула мысль, что, возможно, сейчас я вижу его в последний раз, и мысль эта отозвалась острой болью в сердце. Я, задохнувшись, бросилась к отцу, протягивая к нему руки. Он поймал меня в объятия и крепко прижал к себе, к грубой ткани мундира. От него пахло трубочным табаком и льняным маслом, которым обрабатывают корабельную древесину, чтобы защитить от гниения.
– Папенька… – выговорила я с трудом, потому что горло перехватило.
Он тотчас протянул мне носовой платок.
– Простите, отец, – пробормотала я, принимая платок с благодарностью.
– Мы расстаемся не навсегда, Элиза. И тебе нужно быть сильной теперь. Слышишь? Матушка очень нуждается в твоей поддержке. И Полли. И я.
Я кивнула.
– Как только Джордж закончит учебу и получит воинский чин, он вернется и примет на себя твое бремя. Нужно потерпеть несколько лет.
Я знала, что сейчас не время делиться своими мыслями на этот счет, спорить и волновать отца. У меня была тема поважнее. Я сглотнула, снова начала:
 
– Отец… – и замолчала, старательно подбирая слова. – Я все думаю о нашей вчерашней беседе. Об индиго. Мне бы хотелось попробовать заняться производством красителя. Но нам непременно нужен консультант. На Антигуа я многое запомнила, когда наблюдала за… – от меня не укрылась тревога, отразившаяся на лице отца, тем не менее я закончила: – за Беном и слушала его пояснения…
Теперь, когда прозвучало имя моего друга детства, отец, как я и ожидала, взглянул на меня с подозрением:
– К чему ты клонишь, Элиза?
– Здесь есть люди, которые знают, как получить индиго. Я могу их расспросить и чему-то научиться. Но нам нужен человек, который знает весь процесс изготовления красителя в подробностях. Мы не можем позволить себе много ошибок. – Я действительно не могла позволить себе ошибиться, потому что у меня было мало времени – скоро я окажусь на «рынке невест», а семейная недвижимость обременена долгами по милости отца, который стремится сделать военную карьеру. – Мне нужны семена, и как можно скорее, папенька. Для начала я могу одолжить их у старого мистера Дево, если таковые у него найдутся. А потом надобно…
– Довольно, Элиза, – нетерпеливо перебил меня отец.
Я в очередной раз сделала глубокий вдох и сжала кулаки, держа руки так, чтобы их не было видно в складках юбок.
– Потом надобно послать за Беном.
– Это невозможно. – Ответ отца был быстрым и неожиданным. – А даже если бы это было возможно, твоя маменька не позволила бы ему остаться. Что за блажь, Элиза? Не нужны тебе никакие консультанты. Я верю в твои способности. Верю в тебя.
На мгновение я растерялась, все слова куда-то улетучились. На мои плечи будто обрушилось тяжеленное бремя – я понимала, что отец так сказал лишь для того, чтобы предотвратить спор, но от этого мне было не легче.
– Папенька, молю вас… – пролепетала я.
– Невозможно, – твердо повторил он.
– Возможно! – выпалила я, презрев мелькнувшее в его глазах предостережение. – Маменька поймет. Это будет благо для плантации. Для нас всех! Бен принесет нам целое состояние!
Отец глубоко вздохнул; вид у него по-прежнему был обеспокоенный.
– Это невозможно, потому что прямо перед нашим отъездом Бенуа купил плантатор, производящий индиго на острове Монтсеррат.
У меня из груди будто выбили весь воздух, сердце провалилось в пустоту. Я постаралась взять себя в руки, чтобы не выдать своих чувств. «Ох, Бен», – мелькнуло в голове.
Мне вспомнилось, как я впервые увидела его в раннем детстве. Я подумала тогда, что мы ровесники, но потом выяснилось, что он на год старше. Бен с бабушкой шел по тропинке в джунглях между хижинами рабов и полями. Бабушка останавливалась каждые несколько секунд, указывала на какое-нибудь растение и что-то поясняла внуку на своем певучем наречии, которое я не понимала. Но меня разбирало любопытство, и я шла за ними. Вдруг мальчик обернулся – увидел, что я иду следом, и уставился на меня огромными глазами. Глаза у него были такие темные, особенно в тени густой древесной листвы, что казались черными.
Он посмотрел на меня недолго и отвернулся.
А я сорвала ягоду и, размахнувшись как следует, бросила ему в спину.
Зачем я это сделала? Мне и самой было невдомек. Наверное, обиделась, что меня игнорируют.
Бен словно и не заметил.
Тогда я еще раз запустила в него ягодой. С меткостью у меня все было в порядке, я знала, что попала и что он это почувствовал. Так почему не обратил на меня внимания?!
Когда мальчик с бабушкой дошел до хижин, я остановилась, уязвленная и разочарованная. Дальше мне идти было нельзя, да и время ужина приближалось. Я подхватила юбки, помчалась к дому, и вдруг в спину мне с хлюпаньем впечаталось что-то мягкое. Я взвизгнула и обернулась. Мальчик стоял на дороге позади меня с полной горстью сочных ягод. Он неторопливо взял еще одну ягоду свободной рукой и швырнул изо всех сил в мою сторону.