Счастье в декларацию не вносим (СИ)
В общем, отдёрнула Эль штору, правда тут же обратно вернула, да ещё и рукой придержала: каменно-крылатый комок висел прямо за стеклом, а балкон был засыпан щебнем так, будто на него кусок крыши упал. Девушка уже начала прикидывать, сможет ли она сдвинуть шкаф и станет ли он надёжным щитом или как раз наступило то самое время, когда нужно бежать и вопить, как в стену опять забарабанили, но теперь прицельно, сознательно так.
– Эй, кисазая! – приглушённо, но с чувством заорали там, снаружи. – Открывай! Блэт! Да открывай, мне ж сейчас винт отдерут!
Эль осторожно заглянула в щёлочку между занавеской и притолокой. Горгул, скорее всего, вчерашний, висел чуть пониже балкончика, судорожно хлопая крыльями, тарабанил кулаками в стену, при этом умудрившись скомпоноваться в комок, даже ноги – или лапы? – к груди поджал. Заметив девушку, барабанить он перестал, зато зажестикулировал, замахал руками, а мимике его любая обезьяна бы позавидовала, не то, что гранит.
Таможенница оглянулась, но ни кровать, ни секретер на изящно-рахитичных гнутых ножках, ни тот же шкаф правильного решения не подсказали. А на панически заверезжавшего монстрика откуда-то сверху спикировала громадная крылатина, впечатала его в стену, так, что по ней трещины пошли, щёлкнула внушительными челюстями, но впустую – горгулёнок втянул голову в плечи, как черепашка – и отлетела, явно собираясь заходить на новый виток.
– Давай быстрей! – приказала Эль, открывая балконную дверь и оставив щёлку, в которую и кошка бы протиснулась с трудом.
Повторного приглашения монстр ждать не стал, оттеснил таможенницу плечом, заодно едва не выдавив стекло, ввалился в комнату, дверь захлопнул и с закономерным грохотом растянулся на ковре.
– Сябки, тян, – просипел горгул – поблагодарил, видимо.
Девушка почесала бровь, подумала и отошла-таки за кровать – поближе к пустому камину и каминной кочерге. Ну так, на всякий случай.
– А что такое винт? – спросила.
– Винчестер, – хрипло отозвался монстрик.
– А что такое винчестер?
– А я хрен его ноу, – заявил каменный и тяжело перевернулся на спину, раскинув крылья.
Левое у него оказалось разбитым почти до локтевого когтя.
– Ты как? – сочувственно протянула таможенница.
– Камси камсам, – горгул неопределённо повертел в воздухе кистью, – я у тебя тут впишусь?
– Чего?
– Побуду я тут, – каменный скосил глаз вбок, разглядывая Эль, хмыкнул. – А этот где?
– Который?
– Ну, типа, хозяин?
– Ну, типа, понятия не имею.
– Сечешь, – одобрил монстр. Сел, пошарил у себя за плечом, растянул повреждённое крыло. – Габелла, – оценил безрадостно. – Полный зашквар[1]. Ну ничё! Я им так понерфлю[2] – трусами не отмахаются! Слушай, у тебя жралово есть?
– А ты нормально говорить можешь?
– Ты чё? – вытаращился монстр. – Это ж нефига не мейнстрим! Бро заржут!
– Тогда нету, – решила Эль.
– Чего нету? – озадачился горгул, собрав гранитный лоб складками.
– А ничего нету.
– Ппц, – раздёльно выдала тварь, стянула из вазы яблоко и, целиком отправив его в пасть, сочно захрустела. – Облом.
– Вы же вроде бы по мясу больше? – осторожно уточнила девушка.
Скорее всего, спрашивать об этом всё же не стоило, но, во-первых, Эль любопытство разбирало, а, во-вторых, происходящее выглядело настолько абсурдно, что даже и страшно не было: сон, причём забавный.
– Да не, – обиделся горгул, утирая морду краем скатерти, – я того… веган. Пису-пис. Занимайся любовью, а не войной!
– Чего? – теперь, кажется, таможенница вытаращилась.
– Чё? – глумливо подмигнул монстр. – Ты из этих, что ль? Ни разу не динь-динь?
– Я сейчас тебя обратно выкину, – холодно пообещала Эль.
– Да я чё? – моментально сдал горгул, хотя шансов привести угрозу в исполнение у девушки было маловато. – Я ничё. Другие вон чё, а я и то… ничё.
– Ну и замечательно, – припечатала таможенница, на мгновение, но всё же поймав ощущение «уже было». Ей даже оглянуться захотелось, проверить, не стоит ли в дверях Рернег и не развалилась ли в кресле Аниэра. – Значит, ведём себя прилично, не хамим, говорим по рагоски. Идёт?
– Ну ты нерд[3], – буркнул монстр. Эль вопросительно брови приподняла. – Да усёк, пуся. Буду заей.
– Тебя как звать-то, зая?
– Гребнер-Огастис-Креганелло–Даменесиус Тринадцатый, – приосанился горгул, уперев кулак в весьма рельефное бедро.
– Как?
– Дамми, – немного сдулся монстрик, – для друзей Хрюк.
Эль хрюкнула, в смысле, закашлялась, не слишком успешно замаскировав смешок.
– Теперь то чего? – надулся Тринадцатый.
– Ничего, – помотала головой таможенница. – И часто у вас так… весело? – мотнула головой в сторону окна.
Дамми тоже обернулся, будто не уверен был, где у них здесь весело.
– Да не, – протянул. – Чего-то это только сегодня… Старшие-то каждое утро собираются. Ну, это понятно, хозяин с утра и донатит. Это... Награду даёт, во, – поправился горгул, глянув на Эль исподлобья. – А щас их перемкнуло. Вернее, они с ночи ещё психовали, а как солнце показалось, вообще ошизели. Да чего с них возьмёшь, кроме анализов? Старые же, соображалка не работает.
– А у тебя работает? – усмехнулась таможенница.
– Точняк, – удивился Дамми, – я ж только на крыло встал, гибискус мозжечка ещё не заработал.
– Ну-ну, – оценила Эль. – И за что вам хозяин платит?
– Да за разное, – пожал плечами монстр, – за всякое. Бу-га-га! – рявкнул вдруг, подняв руки крюками, выставив когти, и скроил страшную физиономию. Впрочем, его лицо ни в какой дополнительной мимике и не нуждалось, и так жутковатое было. – Страшно?
– Аж жуть, – согласилась таможенница, покусывая ноготь. – Значит, окрестности ты хорошо знаешь?
– А то! – подтвердил горгул, запихивая в пасть очередное яблоко.
– А дом?
– Сортир найду, – неопределённо повёл покалеченным крылом Дамми.
– Он тут один? – машинально удивилась таможенница, думая о своём.
– А что, приспичило? – в широкой улыбке оскалил клыки монстр.
– Договорились же, без хамства, – осадила его девушка. – Значит так, Дамми, ты мне должен, верно?
– Ну, в принципе, – без особого энтузиазма согласился монстр. – С другой стороны, если посмотреть, то выходит…
Но ничего толкового у него не вышло, потому как в спальню корректно постучали. Эль с каменным как по команде замерли, переглянулись и синхронно уставились на дверь.
– Госпожа Данери, вы уже встали? – приглушённо осведомился василиск. – Я могу войти?
– Сюда! – одними губами выговорила девушка, распахивая дверцу шкафа.
Понятливый горгул кивнул, поднялся почти бесшумно, пробежал на носочках – перебирающийся на цыпочках гранитный монстр – это уже картина, стоящая любого риска – и, раздвигая висящие платья, полез, складываясь почти пополам, внутрь.
– Значит так, – шепотом завёл Дамми, – приезжает муж из командировки…
Эль даже одёргивать его не стала, просто дверцу захлопнула.
***
От предложения позавтракать на открытом воздухе – это василиск так выразился – таможенница не отказалась, наоборот, приняла приглашение с энтузиазмом, который агента, кажется, удивил. Просто Эль была готова бежать прямо в том, в чём была, то есть в ночной рубашке и накинутом поверх лёгком халатике. Но если посмотреть на это с другой стороны, то и ничего такого, Валь её в подобном виде уже имел честь наблюдать. А увести василиска подальше от спальни было насущно необходимо. Что-то девушке подсказывало: не обрадуется он, обнаружив в шкафу горгула. Наверное, нашёптывал это здравый смысл, но госпожа Данери предпочитала пенять на интуицию. Иначе выходило, будто она сама как-то не очень правильно поступила.
Но завтрак и впрямь вышел гораздо приятнее ужина: виды с плоской крыши уг ловой башни открывались ещё более живописные, чем с балкона, солнышко пригревало, ветерок обдувал, а василиск был неразговорчив, потому и не мешал. И закономерная неловкость возникла только в конце, когда Эль уже свой чай допивала, а Валь шикарно курил толстенную сигару.