Счастье в декларацию не вносим (СИ)

– Так безопасно, – эдак независимо, как ни в чём не бывало, ответил секретарь, поправив свободной рукой галстук. – Бросаются они.
– Чем?
– Да чем придётся.
Девушка кашлянула, загоняя очередное «я-асно» туда, где оно родилось. Впрочем, влетевший в распахнутое окно обломок булыжника, кажется, вывернутого из ограды, некоторые вопросы снял.
– А защита? – пискнула Эль, невольно отступая от порога, хотя камень, ударившийся об стену и оставивший в досках неплохую вмятину, уже смирно улёгся у плинтуса.
– Так пробили! – радостно сообщила из кухни Аниэра.
– Женская ярость – она такая, – философски заметил вожак оборотней, налегая на дрогнувший под ударами в дверь стол.
– Да что здесь, демоны вас всех забери, творится? – растерянно рявкнула таможенница, зачем-то подтягивая рукава платья к локтям.
– Да свадьба у нас скоро, – промурлыкала стриптизёрша, наводя лоск на левую руку, – и всех делов.
– Здесь? – бекнула Эль.
– Нет, ясень пень, – оскорблено фыркнула красавица. – В этом клоповнике? Придумаешь тоже! Правда, милый?
– А как же, – несколько обречённо согласился «милый», то есть счастливый жених, в смысле тот, для которого мальчишник и устраивался.
– У нас ведь всё будет раско-ошненько, ми-иленько. Ты же расстараешься для своей сладенькой, масик?
Блондинка почмокала губами, словно воздух целуя, правда в сторону оборотня она даже головы не повернула.
– Точняк, – ещё угрюмее согласился главарь.
– Ты с ума сошла? – брякнула Эль.
– А чё? – захлопала навакшенными ресницами красотка.
– Он же оборотень! – беззвучно, одними губами выговорила таможенница.
– И чё? – не поняла стриптизёрша.
– Оборотень! – придушённо прошипела таможенница. – Дикий!
– Цивилизуем, – решительно заявила девица, сдувая с ногтей напиленную крошку. – Милый, ты порешай здесь вопросики, а я пока по магазинчикам прошвырнусь. Ведь твоей девочке надо быть красивенькой и сладенькой, верно?
– Угу, – буркнул лохматый.
– А для этого нужны денежки, – напомнила красотка, деловито одёргивая платье. – Мой масечка даст своей кошечке немножко денежек?
На это оборотень, чей словарный запас иссякал с каждой минутой, вообще ничего говорить не стал, только швырнул что-то под ноги «кошечке» – сначала Эль показалось, что бросил он пуговицу или бусину, потом примерещилось, будто осколок стекла. Правда вот, зачем стекло гранить?
– Спасибки, спасибки, – пропела блонда, проворно подхватывая всё-таки, наверное, самый настоящий бриллиант. – Ну я улетела. Чмоки-чмоки!
В дверь Полуночного мира вдарили, дерево заскрипело, оборотни крякнули и подналегли.
– А там кто? – отмерла Эль.
– Сговорённая, – неохотно проворчал «главарь».
– То есть невеста? – невесть зачем уточнила девушка.
Таможенница помотала головой, обернулась вслед упорхнувшей стриптизерше, глянула на окно, в которое влетела горсть гравия и яблоко следом.
Где они только в Полуночье яблоки брали?
– Там бывшая, – ещё неохотнее пояснил оборотень, – а тут… Ну, нынешняя, что ли?
– Где будущая, я уточнять не стану, – поклялась Эль, подходя к подоконнику.
И едва успев увернуться от ещё одного обломка булыжника. Только тут до неё и дошло, что защиту бы неплохо восстановить, а потом уж разговоры разговаривать.
– Эй ты, шалава, отдавай моего наречённого! – заорали снаружи. – А не то здесь камня на камне не останется!
– Не надо! – промычал лохматый громила, дёргая девушку за подол платья. – Я тебе всё… Вот проси, чего в голову придёт – мухой сгоняю! Не открывай дверь, слышь, как там тебя?.. Госпожа! Не открывай только!
– Да не волнуйтесь вы так. Сейчас разберёмся, – не слишком уверенно пообещала Эль, осторожно выглядывая в окно.
– Я тебе всю холку по шерстинке выщиплю! Я тебе хвост выдеру и в ухо засуну! Лапы узлом свяжу, тропу до норы забудешь! – Щедро, а, главное, громко сулили из двора. – Я на тебя такой наговор наведу, что щенки только сниться будут, лишаем оперхатишь! Отдавай моего мужика!
– Послушайте, давайте спокойно поговорим, – предложила Эль. – Ну как нормальные…
 
Девица, смахивающая на встрёпанного, замотанного в цепи и проклёпанные ремни воробья, к нормальным себя явно не относила. Потому что вместо ответа она камень швырнула, правда, тот лишь высек голубоватые искры из щита. Зато дюжие дамочки, работающие выдранной лавкой, как тараном, дружно ухнули и приналегли на дверь.
– Ой, весело, – тоскливо протянул бывший бармен, а теперь, видимо, оборотнический брат.
Не согласиться с ним хозяйка атакуемой таможни никак не могла.
***
Эль искренне считала, что гардероб её ни богатством, ни разнообразием не блещет. Но совместными усилиями Аниэра и собственный шкаф наглядно продемонстрировали, как она ошибалась. По поводу богатства одежды по-прежнему можно было спорить, зато разнообразия было хоть отбавляй. И количества тоже. Платья, платьица и платьюшки грудами валялись на постели, бессильно свешивали рукава со стола, топорщились кружавчиками из кресла, застенчиво выглядывали из-под кровати, а вампирша доставала всё новые наряды.
Эль начала подозревать, что техник на самом деле обладает какой-то собственной магией, помогающей ей извлекать всё новые одёжки из особенного Тряпочного мира. Тем более что таможенница поклясться могла: половину этих шмоток она в глаза не видела.
Но больше всего угнетал результат разгрома. Чемодан, хищно чернеющий раскрытой пастью под столом, до сих пор оставался пустым.
– Какая прелесть! – восхитилась Аниэра, прикладывая «плечики» с чем-то клетчатым, красно-зелёным, обильно-рюшечным и с розочкой, размером с капустный кочан на атласном поясе.
– В этом платье я ходила на бал Равноденствия, – буркнула таможенница, отбирая у подруги монструозную тряпку. – Мне тогда, кажется, десять исполнилось. Или одиннадцать?
– И выбирала ты его с закрытыми глазами? – глуховато поинтересовалась вампирша.
Глуховато потому, что снова едва не по пояс в шкаф занырнула.
– Его мама подарила. Слушай, заканчивай этот балаган! Мне и чемодан-то никакой не нужен. Пару белья, сорочка – и всё! Лучше объясни, наконец, как оборотни очутились на таможне.
– Нужно было их снаружи оставить? – отозвалась Аниэра, будто из могилы, умудрившись почти целиком влезть в шкаф. – На растерзание этим бешеным бабам?
– Я думала, что порядочный вампир должен радоваться каждому мёртвому оборотню.
– Так то порядочный, – фыркнула техник. – А вот это действительно класс! Обалдеть, подруга, у тебя, оказывается, на самом деле вкус есть.
– Это не моё, – помотала головой Эль, глядя на чёрно-серебристое великолепие. – Наверное, от тётушки осталось.
– Тем более, настоящий винтаж, – одобрила вампирша, аккуратно складывая тонкую ткань. – Берём.
– С ума сошла? Оно вечернее!
– И что?
– Да я же не на бал отправляюсь.
– Дикая ты, – техник глянула на начальницу с таким сочувствием, что таможеннице неуютно стало. – Кстати, покажи-ка ты мне бельё, которое с собой взять собираешься. А то знаю тебя, прихватишь какие-нибудь панталоны до колен.
– Вовсе они не до колен! – возмутилась Эль. – И вообще, моё бельё – это не твоё дело!
– А как же планы влюбиться за три дня? – напомнила вампирша, любовно полируя ладошкой складочки платья.
– Во-первых, три дня почти истекли и у меня симптомы того… закончились. Во-вторых, влюбляться не в кого. В-третьих, какое отношение имеют панталоны к влюблению? А в четвёртых… Глупости это всё! – решительно закончила таможенница.
– Та-ак, – протянула Аниэра, с размаху плюхаясь в кресло, то есть на груду забракованного шмотья. – Рассказывай!
– Да нечего рассказывать, – отмахнулась Эль. – Потом как-нибудь, на досуге. Когда я сама до чего-нибудь умного додумаюсь. Просто странно это всё, согласись. Ну вот всё, с самого начала и до конца. Смотри сама, – таможенница принялась расхаживать по комнате, загибая пальцы. Шагать было неудобно, приходилось переступать через брошенную одежду, так и норовившую в ногах запутаться. – Артефакт переправили через наш пост в Рагос когда? Довольно давно, сейчас его хотели вернуть в Полуночье, но ожерелье вместе с курьером куда-то делись. Так?