Счастье в декларацию не вносим (СИ)

Один решился, вытащил из фужера бумажный зонтик, эдак внимательно со всех сторон изучил, на зуб попробовал – и ничего не понял. Другой ломтик лимона, украшающий край бокала, пожевать решил, так сплюнул, морду удивлённую скривил.
А как они на бармена, с шутками и прибаутками жонглирующего бутылками глядили! Косматые явно не понимали, что с ним делать. И таможенница подозревала: в конце концов, всё закончится мордобитием – просто, чтобы разъяснить умом непостижимое.
Ну бедолаги же!
– Здравствуйте, мужчины, женщины и все те, у кого ещё всё впереди! – завопил развесёлый пикси, подпрыгивая на месте, словно обезумивший мячик. – Шампанский микс веселящего газа в игристом музыкальном нон стопе. Выбивает все пробки! Даже в ушах!
Зелёно-сиреневая шевелюра, стоящая дыбом то ли благодаря искусству парикмахера, то ли от излишка усердия хозяина, прыгала вместе с ним, напоминая хохолок попугая. Птицы, видимо, похожесть тоже уловили и обиделись – яркость их окраски явно проигрывала пикси – потому заорали разом и хором. Правда, весельчака это не смутило, попугаев он перевопил без особого труда.
– Эй, кто там грустный? – надрывался заводила. – А ну, ручки, ножки! Раз-два, раз-два, погнали! Эй, оркестр, не халтурим! А ну, слабай веселье!
Оркестр – четверо утомлённых жизнью и её благами эльфа разной степени потёртости, наигрывающие что-то вяленькое, но довольно приятное ­­– встрепенулся и слабали. Да так, что у Эль зубы заныли.
Но оборотням грохочущая какофонии видимо по вкусу пришлась. Они даже от созерцания бокальчиков отвлеклись, двое тряхнули башками одобрительно, только почему-то не один раз, а несколько и часто, как игрушечные болванчики.
– Братва, зажжём танцпол! Зажжём, зажжём! – надрывался пикси.
Предложение понравилось ещё больше, «гости» оживились. Один заржал понимающе, вытягивая из кармана жилетки здоровенный коробок серных каминных спичек, оглянулся ищуще. Бармен упустил бутылку и попятился, едва не снеся стойку с бокалами.
– Будет удачей, если они не знают, что такое танцпол, – пробормотала таможенница.
– Не думаю, что это их остановит, – возразил «безопасник». Подкрался он к Эль незаметно и это не удивительно: «оркестр» «лабал» всё с большим энтузиазмом. А вот то, что таможенница его расслышала – поражало. – Всё равно что-нибудь спалят. Надеюсь, не ваш дом.
– Надейтесь, – великодушно разрешила Эль, не оборачиваясь, – пост им не по зубам. Во всех смыслах.
– Кстати, об этом я и хотел спросить. Не желаете прогуляться? А то здесь… шумновато.
– О чём вы хотели спросить? – таможенница всё-таки глянула через плечо на «чёрного».
Сеидхе вместо ответа приглашающее повёл рукой, словно предлагая пройти сквозь стену. Эль подумала, пожала плечами и направилась к двери, от которой к кладбищу лежала тропинка.
Выбор оказался удачным – стоило выйти за порог, как музыка стала почти неслышной. Зато здесь уже разогревались сверчки, пробно тренькал соловей и, вообще, стояла полная лепота раннего вечера поздней весны.
– Так о чём вы меня хотели спросить? – напомнила Эль, не спеша направляясь к воротам погоста.
– Меня удивила ваша магия, – с чего-то вдруг решил ответить на вопрос «безопасник». Наверное, лепота и на него подействовала. – Вернее, её сила. Вы же человек.
– У вас предубеждения против людей? – попыталась иронично приподнять бровь таможенница.
Ничего у неё, конечно, не получилось: брови задрались обе разом и ещё, кажется, глаза выпучились. Хорошо хоть, «чёрный», идущий рядом, заложив руки за спину, удивительно легко приноровившийся к её шагам, разглядывал дали, а не девушку.
– Нет, подобным не страдаю.
– Вышел свеженький закон, запрещающий людям пользоваться Силой? – вынесла новое предположение Эль.
– О таком не слышал.
– Так в чём же дело?
– В любопытстве? – предложил свой вариант сеидхе. – Так это ваша личная особенность?
– Вы никогда раньше не работали с таможенниками?
– Нет. Это не наш профиль.
– Оно и видно, – фыркнула девушка. – Это вообще не личная Сила, а родовая. И ещё магия места. Я таможенница в седьмом поколении. И все мои… – Эль помахала рукой, подыскивая наиболее подходящую формулировку, – предшественники жили и работали здесь, в этом доме.
 
– Понятно, место Силы. Банальный аккумулятор и усилитель, – кивнул «безопасник». – То есть, за пределами своего поста вы ни на что не способны?
– Главное, на что я способна здесь! – ни с того ни с сего обиделась таможенница.
– Это как раз не главное, – отмахнулся «чёрный». – Ещё вопрос. Почему вы не помогли своему любовнику?
– Какому? – опешила Эль.
– У вас их много? – усмехнулся сеидхе. – Не ожидал. В данный момент я имею в виду Прата.
– Он мне не любовник!
– В этом всё дело? Вы всего лишь на него обижены?
– Послушайте, это уже не вопрос, а допрос! – возмутилась таможенница.
– Не видели вы настоящего допроса, – эдак снисходительно хмыкнул «безопасник».
– Тогда я имею полное право послать вас к демонам!
– Имеете, – спокойно согласился «чёрный», – но лучше ответьте. Это упростит и моё и ваше положение.
– Чем же?
– А тогда я от вас отвяжусь.
– Навсегда?
– Ну что вы, – кажется, вроде бы даже обиделся «безопасник», – на время. Не слишком надолго, но оно того стоит. Так почему вы так легко сдали нам Прата?
– Да почему сдала? Он же преступник! Или это тоже враньё?
– Что значит «тоже»? – сеидхе наконец соизволил посмотреть на Эль. В полумраке его глаза казались совсем тёмными, и выглядело такое страшновато, будто две дырки на лице. Таможенница не сразу сообразила: это оттого, что глаза «безопасника» совершенно не блестели. Ну у нормальных же сущёств они всегда поблёскивают, а у этого нет. – И, выходит, вы очень законопослушны?
– Да у меня особо и выбора-то нет, – промямлила девушка, основательно струхнув. – Это в нашей природе. То есть, в природе таможенников.
– Вы не можете нарушить закон?
– Ну почему? Могу. Вы вот можете отрезать себе палец?
– Теоретически. На практике никогда не пробовал.
– Вот и я… Теоретически.
Эль остановилась у ворот, трогая кончиками пальцев холодноватые чугунные завитки, но открывать створку не спеша.
– Удобно, – чему-то своему кивнул сеидхе.
– Что «удобно»?
– Работать с вами удобно.
– Послушайте, вы!..
– Согласен, – снова кивнул «безопасник», – за всё на этом свете нужно платить. Можете задать вопрос. Один.
– Но любой?
– Естественно, нет.
– Тогда толку-то, – пробормотала Эль, разглядывая темнеющие за воротами надгробья. – Разве что узнать, сам папенька нынешнего императора помер или ему всё-таки родственники помогли?
– Это вопрос?
– А вы знаете ответ? – обернулась таможенница.
– Да.
– Ну и?
– Я ответил.
– На что?
– Был уговор: от вас один вопрос, с меня один ответ. Я ответил: «да». В смысле, знаю.
– Вы… – от возмущения таможенница аж задохнулась, – да вы просто жулик! Самый настоящий!
– Положение обязывает, – сеидхе улыбнулся. Не усмехнулся, не ухмыльнулся, а именно улыбнулся. И зубы, в отличие от глаз, у него блестели. Наверное, поэтому в целом лицо «безопасника» выглядело жутенько. – Ладно, на первый раз прощаю. Спрашивайте.
– Зачем вы спровоцировали Джастина? – выпалила Эль, просто потому, что ничего другого ей в голову не пришло, а воспользоваться оказией почему-то хотелось до дрожи. – Ну, тогда, заставив принять его облик грима. Я же знаю, что вы знали, чем это закончится.
– Мне нужен был больничный, – пожал плечами «чёрный».
– Чего? – вытаращилась Эль.
– Больничный, – пояснил «безопасник», – больничный лист. Нужно было уладить семейные дела, а выкроить выходной никак не получалось. Начальство не отпускало. Ну а проклятие грима вполне достойный повод. Так почему не воспользоваться возможностью? Мне кажется, нам стоит вернуться.
Таможенница кивнула, соглашаясь: вернуться действительно стоило: темнеть уже всерьёз начинало. А в темноте не только матовые, будто деревянные, глаза выглядели неуютно, но и такая вот, сеидхе-безопасническая логика.