Турбулентность (ЛП)
Иисусе...
– Один. Восемь. Семь. Четыре.
– Пароль принят. Сообщение номер один. – Следует гудок и затяжной момент молчания.
– Добрый вечер, мистер Уэстон. – Голос женский. – Это Алисса Харт из отдела кадров Элиты. Я звонила вам, чтобы обсудить заработную плату, что вы запросили. Не уверена, знаете ли вы, какая на сегодняшний день максимальная зарплата у старшего командира, но вам следует пересмотреть свой запрос и попросить о более, намного более разумной цифре, если хотите продолжа...
– Следующее, – сказал я, и голосовое сообщение резко прервалось.
Следующее сообщение.
– Джейк... – Глубокий мужской голос. – Джейк, почему мне приходится нанимать частного детектива, просто чтобы получить твой домашний номер телефона? И почему ты продолжаешь менять его каждый месяц, как и игнорировать мои звонки на твой мобильный? Мы пытаемся связаться с тобой в течение нескольких лет. Лет, Джейк. Пожалуйста, дай нам...
– Следующее. – Я сжал челюсть.
– Последнее новое сообщение.
– Привет, это Шарлотта. – Гортанный женский голос. – Не уверена, правильный ли это номер, но просто звоню, чтобы выяснить, это ли компания по производству одеял? Мне нужно заказать одно, так что если я попала по адресу, перезвоните мне.
Я вздохнул и сделал себе пометку снова сменить номер в конце этого месяца.
– Больше нет новых сообщений, – гордо заявила система. – Хотите ли снова прослушать последние сообщения?
– Нет.
– Ладно. Я проиграю их снова. Сообщение номер один.
– Добрый вечер, мистер Уэстон. Это Алисса Харт из отдела кадров Элиты. – Я застонал и вошел в библиотеку, закрыв за собой дверь. Поднял книгу, что упала с полки, когда Джиллиан была здесь, и засунул ее разорванные кружевные трусики себе в карман.
Отодвинув стол от стены, разблокировал скрытую панель, ожидая, когда стена скользнет в сторону, открывая проход.
Как обычно, это заняло несколько минут – мера предосторожности от незнакомцев, которые видят в этом лишь стену. Когда панели наконец издали гудок и открылись, разблокировал еще одну панель, открывающую вещи, которые мне никогда не хотелось бы снова видеть.
На верхней полке стояли все модели самолетиков, что я конструировал в детстве. От собранного из пяти деревянных деталей до замысловатого из трех сотен кусочков метала. Датированные открытки из бесчисленных стран лежали нетронутыми в виде множества скрепленных альбомов, а безделушки с почти всех магазинов подарков в аэропортах мира стояли в том порядке, в котором были получены.
Я поднял синий фотоальбом с нижней полки и пролистал несколько первых страниц. Мне хотелось верить, что прошло достаточно времени, и я ничего не почувствую, но боль и предательство все еще глубоко меня терзали – неважно, насколько счастливыми были эти воспоминания. Например то, где мне было четыре года, и я играл на поле с коллекцией бумажных самолетиков. Мы с моим старшим братом пятнадцати лет шутя спорили о том, чья очередь была водить Кадилак отца. Мама улыбалась в лучах заходящего солнца, а отец...
Я захлопнул альбом.
Мне не хотелось продолжать вспоминать о том, что же он делал. Уверен, он занимался по факту не тем, чем я тогда это посчитал. Я бросил альбом в скрытый чемодан на полу и закрыл его, пока знакомый, часто посещающий меня голос, прозвучал в голове.
«Он лгал тебе, Джейк... Он лгал всем нам...»
Мне нужно было сосредоточить внимание на чем-то еще.
Так что я вернулся на кухню и стал просматривать почту. Все газеты за несколько недель были аккуратно сложены, ожидая, пока их прочитают. Здесь находились «Уолл-стрит джорнал, «Вашингтон пост», «Америка Сегодня» и самая губительная среди них всех – «Нью-Йорк Таймс.»
Все первые обложки изданий травили вариации одной и той же истории, выражая похвалу и признание Элит Эйрвейс. Сопровождающие фото были выполнены в белых и голубых тонах, а все статьи начинались с написанных жирным черным шрифтом фраз типа «Элита взлетела к новым высотам!», «Генеральный директор Элит Эирвейс летает высоко!» и «Элита снова возвращает славные деньки полетов!». В тексте не было ни грамма критики, даже намека на таковую. Все это представляло собой чистейший фарс, и после прочтения данной хрени, я знал, что ни за что не собираюсь пережить свой первый полный месяц полетов с этой компанией, не слетев с катушек.
***
Через неделю я сидел напротив главы отдела кадров Эмирейтс Эир в Дубае, наблюдая за тем, как он раздражающе постукивает кончиком ручки, пока просматривает мои документы.
– Очень впечатляюще, мистер Уэстон... – Он перелистнул страничку. – Даже слишком впечатляюще... – Эти несколько слов он повторял несколько раз за последний час, так что я уже начал размышлять о том, чтобы встать и выйти из комнаты.
– Ладно, мистер Уэстон... гм, Джейк. – Он наконец поднял взгляд. – Могу я звать вас Джейком?
– И Мистер Уэстон сгодится.
– Справедливо. – Он положил бумаги на стол. – Если честно, я в восторге от вашего опыта работы, но, сэр, у меня есть несколько условий для найма вас в нашу компанию.
– Я слушаю.
– Ну, во-первых, нам придется платить вам зарплату старшего командира, а она у нас намного меньше, чем вы запросили.
– Насколько меньше?
– Где-то вполовину, – сказал он, откидываясь на спинку кресла. – И Эмирейтс сейчас представляет собой самые премиальные авиалинии в отрасли коммерческих путешествий. Ну, вернее, представляла до появления Элиты, но если честно, вы не кажетесь мне тем типом людей, что готовы сделать все ради счастья пассажиров.
– Это потому что я пилот, а не чертов агент по продаже.
– И наконец. – Он пододвинул документы обратно ко мне. – Как бы сильно я не презирал Элиту за само их существование, я уважаю то, что они делают.
– А что именно они делают?
– Снова дарят людям ощущение волнения от полетов, – сказал он, повернувшись к большому экрану ТВ на противоположной стороне комнаты. – Авиационная промышленность никогда не была лучше. – Он указал на телевизор. – Вы видели их последние ролики? Очень винтажно и оригинально.
Я взглянул на экран ТВ, наблюдая за тем, что там транслировалось. На сером фоне несколько стюардесс в темно-синих платьях и пиджаках шли рука об руку с капитаном по центру. Все они смеялись и улыбались под фоновую музыку песни Френка Синатры «Пойдем полетаем со мной».
Зрители махали им руками, пока команда проходила через залы терминала, прямо к мостику и затем на борт самолета. Далее ракурс сменился на демонстрацию пяти блюд, подающихся в первом классе, после чего последовал кадр – с летящим над мерцающим голубым морем пилотом.
Через секунду на экране появился генеральный директор компании – мужчина с седыми волосами и нежной улыбкой, стоящий возле аэропорта Ла Гуардия на фоне белого Боинга 737.
– Летайте с лучшими авиалиниями! – Он помахал рукой в небо. – Летайте с Элита!
А затем на экране появилась фраза «Вернем обратно славные деньки полетов!».
Экран погас, начальник отдела кадров встал и похлопал, словно только что смотрел не ролик конкурирующей компании.
– Это было и правда здорово, вы так не думаете? – спросил он. – Отличный ход.
– Послушайте. – Я уже по уши наелся этого дерьма. – Я знаю, что вы не относите меня к глупому и доверчивому типажу, и, черт возьми, понимаю, что вы прекрасно осознаете тот факт, что все шаги Элиты слизаны один в один со старой компании Пан-Ам.
Он молчал, но улыбался.
– Говоря это, я надеюсь, что тоже не причисляю вас к глупым и доверчивым, так что, пожалуйста, назовите реальную причину, по которой не желаете нанимать меня, так как я знаю о вашей лжи насчет зарплаты и том, что моя квалификация гораздо выше большинства пилотов, работающих на вас на данный момент.
– Ладно... – Он казался слегка взволнованным. – Причина в том, что ваша квалификация слишком высока.