Почти целитель. Часть шестая (СИ)
Летящий по направлению к Варшаве гроб видели возчики соли, они с тех пор навсегда зареклись пить горилку пана Кучмы, известного в Западно-Поморском воеводстве чертогляда. Позже этот же самый гроб распугал разбойников пана Чарторыйского, только-только усевшихся делить захваченный на тракте у купцов дуван. Позднее разбойники все же вернулись, но исключительно для того, чтобы все захваченные товары передать в пользу строящегося в соседнем селе костела, а один — самый набожный и с красивым высоким голосом — даже стал впоследствии в том костеле причетчиком. Возможно также, но это не точно, летающий гроб помог родоразрешиться пани Малгожате. Родившегося без малого девятифунтового карапуза назвали в честь прадеда Соломоном. А вот то, что этот самый гроб влетел прямо в незастекленное окно часовни Котовских, являющейся очень важной частью Доминиканского костела Святого Яцека, не видел никто. Ночь, мрак, да и варшавяне после того, как их город заняли наемники Николая Романова старались без нужды в темное время суток на улицах не показываться.
Рабочий полдень в редакции газеты «Kurjer Warszawski» не выдался ничем необычным. Согласитесь, очередной репортер, пан Януш Квасневский, заявившийся в кабинет главного редактора сего издания пана Марека Бзежинского с черновиком своей новой статьи — это вовсе даже не тянет на сенсацию, как, собственно, и информация из статьи. В которой славный работник пера описывал разнузданное поведение наемников отряда, прибывшего откуда-то из окрестностей Бухареста. Бойцы этого формирования по случаю убытия их на войну с московитами умудрились устроить настоящую оргию не где-нибудь, а на старинном городском кладбище трехвековой давности. Но даже и оргия, как таковая, не являлась венцом их грехопадения. Пьяные в дымину безбожники затеяли поиски древнего клада, раскопав пару могил и расколов плиты древнего склепа рода Цепеш.
— Ну, и зачем мне публиковать эти гнусности, пан Януш, словно кто-то из наших читателей до сих пор не знает, что под знамена этого самого Романова стекается самая шваль со всей Европы? — вопросил главный редактор газеты, размышляя, разместить ли все же статью где-нибудь на третьей странице, или не стоит дергать тигра за усы. Наемники, о которых идет речь, ведь в данную минуту где-то именно в Варшаве обретаются. А ну, как обидятся и заявятся требовать сатисфакции.
— Пан Марек, — репортер, видя, что его главный начальник не торопится принимать в печать написанную им статью, решился на сильный ход. — Господин из Румынии, что рассказал мне сегодня утром эту историю, очень хочет, чтобы она была опубликована. Он даже задаток под это дело в пятьдесят рублей выдал и пообещал еще сотню, если статья увидит свет. — Ну, а что, разделив гонорар с редактором, пан Януш все же хоть половину его, да получит, а так еще и задаток вернуть придется. Тот бледнокожий господин с проникновенным голосом и сталью во взгляде вовсе не выглядел простаком, которого можно безбоязненно облапошить, не выполнив обещанное.
— Хорошо, пан Януш, — решился редактор, — с вас пятьдесят рублей, полученные от вашего конфидента и на гонорар за статью вы больше не претендуете. Свою сотню вы возьмете завтра с того господина, сразу после выхода статьи. — Ну, а что? Наемники, судя по описанию, вовсе не выглядят любителями почитать газетку… да еще на польском языке… Ну, точно же, на статью никто и внимания не обратит, а лишние деньги в кармане — никогда не лишние.
К сожалению главного редактора пана Марека Бзежинского в своих рассуждениях он не учел тот факт, что в Рассее очень пристально изучали всю иностранную периодику на эту тему. Данную статью сначала «Московские Ведомости» перепечатали, потом «Русский инвалид», а после некоторых событий в самой Варшаве, и в Европе начали упоминать регулярно про этот случай. Так что наемники отряда «Черные влахи» про первоначальный источник информации об их похождениях узнали и в редакцию газеты заявились… Но это уже совсем другая история, к нашему повествованию отношения не имеющая.
В последние месяцы в пивной «Grodziskie» , которая располагалась на старинной Варшавской Мёдовой улице, сами варшавяне старались не появляться. Пусть и замечательным был сорт пшеничного пива, по названию которого называлась пивная, пусть и необычайно густая и пышная пена по-прежнему высокой шапкой вздымалась над каждой наливаемой там кружкой, но все равно, жизнь и здоровье любому горожанину казалось много ценнее, чем возможность отведать этого славного хмельного напитка. Все дело в том, что совсем неподалеку от этой пивной расположились казармы, отданные захватившим Варшаву Николаем Романовым под расквартирование многочисленных наемников. Ну, а где наемники, там пьяные дебоши, драки и прочие беспорядки.
Тем удивительнее было появление в один из вечеров в этой забегаловке, почти до отказа наполненной людьми в мундирах различных наемных отрядов и местечковых дружин, настоящего аристократа в черном фраке. Тот, не торопясь, спустился по ступенькам, ведущим от входной двери в заглубленный в земле зал, держа спину прямой и пренебрежительно кривя тонкие, бледные губы, недолго пошарил глазами искомых им персонажей и, больше уже никуда не сворачивая, направился к одному из боковых столиков.
— Позвольте представиться, — не очень громко, но так внушительно и выразительно, что голос его был услышан в самых отдаленных уголках помещения, начал пришелец, — Владислав Дракула, граф Цепеш. Являетесь ли вы, судари, офицерами гнусного и недостойного наемного сброда, именуемого отрядом «Черные влахи»?
— Ну, все, ты труп! — Сидящие за столиком бойцы, затянутые в черные с серебряными погонами мундиры, повскакали со своих мест и угрожающе надвинулись на невозмутимого по сию пору аристократа. Впрочем, не они одни. Другие тоже пожелали посмотреть на безумца, задирающего представителей одного из самых буйных и психованных отрядов.
— Господа, остановитесь! — Из общей кучи собравшихся выдвинулся человек, тоже наряженный в черный мундир, только, в отличие от «Черных влахов» на мундире его выделялись серебристые позументы, а на отложном воротнике посверкивали небольшие серебряные значки с изображениями человеческого черепа.
Немного странно, но этого человека послушались. Даже взбешенные румынские наемники остановились и немного сдали назад.
— Господин граф, — обратился он к аристократу, — надеюсь, вы отдаете себе отчет, что задирая бойцов армии Николая Второго, государя и самодержца всерассейского, вы нарушаете его прямой указ, запрещающий на время боевых действий в рассейской армии все дуэли?
— В армии Николая состоят негодяи и осквернители могил? — вопросом на вопрос ответил граф Цепеш, отчего лицо его собеседника с черепами на воротничке скривилось, словно от боли. — Я презираю такую армию и человека, её собравшего. К тому же, с каких пор Николай Романов стал самодержцем всероссийским? Для такого титула необходима, как минимум, коронация и наличие старинных царских регалий.
— Господа, я умываю руки. — Собеседник графа Цепеша приподнял ладони и отступил в сторону.
Словно стая диких зверей обрадованные таким исходом переговоров наемники восторженно взревели и потянулись руками к неподвижно стоявшему графу.
— Так и знал, что вы подлецы и не способны воспринять благородное обращение, — возгласил граф Цепеш и внезапно распался клубами черного дыма. А его противники один за одним вдруг начали оседать на пол, пока в самом скором времени в пивной не осталось ни одного бодрствующего человека.
Собственно, в тот вечер происшествие на этом и закончилось. Ни одного погибшего. У проснувшихся поутру бойцов обнаружилась нездоровая бледность, слабость, да по паре ранок, словно кто-то ткнул их в шею двузубой вилкой. Неглубоко. Да и верхние клыки отчего-то заметно в размерах прибавили.
Сходить к лекарю или просто выяснить, что же именно вчера произошло, никто из наемников так и не удосужился. Напротив, мужчины коллективно сделали вид, что ничего не произошло… Ничего странного…