Бунтарка (СИ)

— Что за пессимизм и похороны раньше моей смерти? — возмущаюсь я, повысив тон, но это заставляет меня зашипеть и поморщиться от очередной острой боли в висках. — Все живы, а тебе ещё ухаживать за мной в дни реабилитации. Готовься, Лиса, ещё захочешь привязать меня к койке, потому что больше трех дней я здесь не выдержу.
— Самоуверенный какой… У тебя сотрясение и сломаны два ребра. Тебе ещё минимум месяц здесь расслабляться, — она довольно улыбается, понимая, что это достойное наказание за все переживания, которые Василиса пережила по моей вине.
Я касаюсь её лица, мазнув пальцами по пухлым побледневших губам и чистому лицу без косметики. Солнце так ярко светит, что я обнаруживаю бледные милые веснушки, намереваясь изучить каждую из них в последующие дни её посящений.
— Я тоже не представляю себя без тебя, Лиса, — сипло говорю я, понимая, что не могу оставить её слова без внимания. — Я люблю тебя, моя маленькая бунтарка.
— Молодые люди, — доносится строгий голос доктора, который обратился к нам с возмущенной претензией, когда даже дверь не успела захлопнуться за его спиной, — вам, больной, нужен покой! А вам, Василиса, пора бы тоже отлежаться и нормально поесть. Не заставляйте меня снова вызванивать ваших родителей, чтобы сопроводили вас под конвоем домой.
Василиса встаёт на ноги, с грустью смотря мне в лицо.
— Доктор прав. Нам обоим нужно хорошенько отдохнуть, — соглашаюсь я, сжав её ладошку в своей руке. — Приходи ко мне завтра вечером и принеси свою фирменную курочку. Сама знаешь, что я готовлю только нечто похожее на подошву…
Василиса лучезарно улыбается и склоняется ко мне, оставляя невинный и в тоже время интимный поцелуй немного ниже моего уха.
— По правде говоря, твоя еда самое вкусное, что я когда-либо ела, — шепчет она и отстраняется, выходя из палаты под пристальным надзором доктора. — До завтра, Кир.
— Ну что, теперь поговорим о вашем здоровье? — когда доктор садится на стул, понимаю, что разговор о моём здоровье будет нудным и долгим…
Зато кровь снова прильет к мозгам, а не к месту пониже от близости моей верткой Лисички.
  
Глава 26. Всё только начинается…
 
Всё, что тебя касается,
Всё, что меня касается,
Всё только начинается… На-чи-нает-ся!
6 месяцев спустя…
Василиса:
Я вылетаю из здания суда, как ошпаренная. Руки дрожат, ноги подкашиваются, а я ослабленно прижимаюсь к античной колонне, прикрывая глаза.
Меня накрывает от эмоций и подступающей истерики, когда перед глазами всё ещё мелькает мерзкая ухмылка Ковалёва. Он предпочел сегодня прожигать меня взглядом, посмев угрожать своими видом мстительной твари, всколыхнув прошлое.
Кирилл и родители были правы — не нужно было идти сегодня на вынесение приговора. Меня только от одного вида Ковалёва накрывает паника и страх, что этот гнусный ублюдок попробует снова ко мне подобраться, но уже чужими руками. Хотя суд и постановил ряд жестких правил и наказание, его родители сделали всё возможное, чтобы облегчить этому ублюдку страдания.
Запрет на приближение ко мне и моей семье оказался недостаточно убедителен, как и грязные деньги за моральный ущерб, к которым я никогда не прикоснусь. Просто смешно! А два года заключения и год отработок — как насмешка, ведь мы добивались наказания намного серьезней. Но Дымарский, приложив руку к расследованию и хитрым манипуляциям, сумел приплести к делу ещё и наркотические вещества, добавив полгода работы с психологом и принудительной реабилитации…
Вот только как бы Мирослав не заверял меня в безопасности, так просто пережить последствия давно минувших дней и подавить собственный трепетный страх перед вседозволенностью Ковалёва не так уж и просто… И хоть я над этим усердно работаю с Дарьей, верю в защиту моих близких и Кирилла, которые больше не отходят от меня ни на шаг, всё ещё испытываю волнение и часто оглядываюсь по сторонам.
Стою и стараюсь вбить в свою голову постановление суда, что любое покушение на меня или моих близких, будет рассматриваться увеличение срока заключения.
 
Я безопасности. В безопасности! Но глупое сердце болезненно бьется об грудную клетку… Понимаю, что Стас намеренно сегодня прожигал меня убийственным взглядом, чтобы хоть как-то отыграться, но мозг эти все уловки ассоциирует с настоящей угрозой.
— Василиса! — рявкает на всю округу Кирилл, вынудив меня вздрогнуть и затравленно выглянуть из-за колонны. Он облегченно выдыхает и подходит ко мне, тяжело дыша. Видимо, он сразу ринулся за мной, оббежав не один этаж, чтобы найти меня. — Всё кончено, — говорит он прямо мне в глаза.
Киваю, не в силах унять трепыхающееся сердце и волнение. Он облокачивается одной рукой на колонну у моей головы, а второй обнимает меня за талию, прожигая взглядом моё лицо, которое я хочу спрятать.
Слезы болезненного облегчения скрыть не удается, когда он всё-таки перехватывает мой подбородок и вынуждает посмотреть в его упрямые глаза.
— В следующий раз я не поддамся на твои хитрые уговоры и запру дома, если это мне покажется лучшим решением, — строго чеканит он, но при этом нежно прижимает меня к своей груди. — Ты разрываешь мне сердце, Лиса. Давай уберемся отсюда подальше? Хочешь, навестим твоих родителей?
— Хочу домой, — тихо шепчу я ему в грудь, — забраться в постель и смотреть какую-то идиотскую комедию.
— У меня есть идея получше, — лукавые нотки в его голосе заставляют меня поднять голову, выжидая предложение, которое отвлечет меня от этого ужасного дня. — Поедем на СТО.
— На СТО? — кисло поморщилась я. — Мне, конечно, приятно смотреть, как ты работаешь летом без футболки, но уж прости, сегодня я хочу заняться чем-то новеньким, — ехидно подмечаю я, непроизвольно переключая свои мысли в совершенно другое русло.
— Не понял. Я что, настолько уже тебе приелся? — возмущается Кирилл, коварно ухмыляясь. — У меня ещё уйма способов заставить тебя соблазниться мной!
Закатываю глаза, неосознанно расслабляясь от его шуточек.
— Давай уже куда-угодно, лишь бы подальше от этого всего… — киваю на здание суда, и Кирилл удовлетворенно улыбается, перехватываю мою ладонь, потащив к своей машине.
— Если здание суда делает тебя такой сговорчивой, нужно хотя бы иногда здесь прогуливаться, — вставляет шпильку парень, за что я его щипаю за бок. — Безжалостная моя, это ведь правда!
— Что это? — включаюсь я в легкий флирт, ощупывая торс парня. Кирилл даже шаг замедляет, удивленно заглядывая в мои глаза. — Мне кажется, или я тебя так откормила, что твой сногсшибательный пресс начал заплывать жирком?
— Зараза мелкая, — фыркает Бессонов, и громко шлепнув по бедру, оскалился. — Я запомнил эти слова, Василиса. Сегодня никакого ужина, а только беспрерывные тренировки в постели!
— Ой ли, так уж и беспрерывные? — я сажусь в машину быстрее, чем до парня придёт понимание моих слов, — недавно кое-кто вырубился после одно раза, решив похрапеть на ухо неудовлетворенной девушки.
Хочу закрыть дверь, но Бессонов грузно нависнув сверху, с силой удерживая дверь открытой, сощуривает свои бесстыдно сверкающие глаза.
— Неудовлетворенная моя, ты подписываешься на бессонную ночь, — легкий флирт выходит из-под моего контроля, когда в глазах парня я вижу взбесившихся чертей.
И как ему постоянно так ловко удаётся увлечь меня в грязных разговорах, отключая мозг и находя тайную кнопочку «дикого желания»?
— Чтобы разбрасываться такими обещаниями, тебе стоит вспомнить, что батарейки на вибраторе сдохли ещё три недели назад, — картинно вздыхаю, невинно хлопая ресничками.
Если уж играть, то до конца!
— Поедем-ка сразу домой, — он хлопает дверью прежде, чем я успеваю ляпнуть ещё что-то более раззадоривающее, чтобы и вовсе никуда не поехать.
А ведь с него станется разложить меня в машине, которая под палящим солнцем напоминает парилку!
Бессонов, видимо, принимает мои слова близко к сердцу, угрюмо замолчав и выруливая в сторону нашей квартиры.