Бунтарка (СИ)

Гонимая смущением, быстро оставляю парня одного. В спальне мою кожу холодит прохлада, но к кровати я близко не подхожу. Начинаю волноваться, не понимая, что сейчас может произойти. Несколько раз обхожу комнату, но взгляд скользит в сторону кровати. Что же такого было в прошлый раз, который я забыла?
— Ты меня боишься или стесняешься? — его голос пробрал до дрожи, когда я ушла глубоко в мысли, стоя возле окна. Волнительно выдыхаю и оборачиваюсь.
Бессонов каждым словом и действием подводит меня к неминуемой близости.
Сейчас он стоит полуобнаженный в дверном проёме, с перемотанным черным полотенцем вокруг мощных бедер. Руки сложены на груди, и я пытаюсь понять, он сдерживается или старается меня не пугать.
Дело в том, что я его не боюсь. Скорее во мне просыпается девочка, неопытная и смущенная, которая не знает, как вести себя наедине с парнем.
— Я в замешательстве, — отвечаю я, полностью повернувшись лицом к Кириллу.
Парень загадочно улыбается и отталкивается от проёма, медленно ко мне приблизившись. Он не кидается на меня, не ведет себя пошло или вульгарно, даже сохраняет между нами расстояние.
— Что было той ночью? — шепотом спрашиваю я, слыша, как моё голос охрип и стал слабым.
— Ты была пьяна… Осознанно меня возбуждала, но я держал себя в руках. Не сдержался только, когда ты после душа пришла ко мне полностью голой и потребовала удовольствия, — он нежно улыбается, вспоминая тот момент.
— Спасибо, что не воспользовался, — отвожу взгляд, не в силах вытерпеть жгучее смущение и стыд за те беспорядки, которые устроила Бессонову.
— Смотря, с чем сопоставить использование, — задумался парень и поднял руку. Его пальцы снова коснулись моей щеки, обвели подбородок, и он заставил посмотреть на него. — Я выполнил твоё требование и доставил удовольствие. Думаю, ты и сама это поняла утром, когда увидела мои следы на теле.
— Ты назвал сладким… Оргазм? — буквально выжимаю из себя слово, которое обжигает язык.
— Да, — не таясь, говорит Кирилл. — Ты хочешь, чтобы я снова подарил тебе его?
О. Боже. Мой!
Почему он всегда настолько прямолинеен?
— Кир… — я резко выдыхаю, понимая, что легкие обжигает, когда от волнения я перестаю дышать. — Ты меня смущаешь, и я не совсем готова…
— Готова, — он делает последний шаг ко мне и встает так близко, что ощущаю его дыхание. — Я не причиню тебе вреда, Лиса. Ты знаешь это.
— Знаю, — сдаюсь я и поднимаю взгляд, но не успеваю на него посмотреть. Он склоняется и целует меня с жаждой, но такой теплой и бережной, что я сама поддаюсь грудью вперед и отдаюсь ему в этом поцелуе. — Что я должна делать? — сбито спрашиваю, желая узнать какие-нибудь правила или наставления.
— Довериться.
Сегодня он часто повторяет это слово, но, похоже, совсем не осознает, что без доверия я бы даже на поцелуй не ответила взаимностью.
Кирилл берет мою ладонь и ведет к кровати, сначала садится сам, а меня тянет на себя. По инерции я сажусь сверху, к нему лицом, а мои коленки прижимаются к его бедрам.
Я сейчас без белья и не смущаться не получается.
— Мне нравится, что ты любишь бунтовать, но со мной робкая и податливая, — шепчет парень, мягко прикасаясь к моим обнаженным ногам.
— Когда ты меня этому научишь, я больше не буду тебя смущаться, — улыбаюсь, заглядывая в его глаза. К сожалению, я его почти не вижу. В комнате темно, а единственный источник света — из окна. Мы видим силуэты друг друга, но я бы хотела видеть его глаза, как возле окна.
— Ты мне нравишься разная, Лиса, — он ведет одну из рук выше, пробираясь через футболку и пальцами сжимает талию. — Ты скрыта от меня. Снимешь для меня одежду?
Сердце пропускает частые удары, но я снова киваю. Теперь темнота кажется уместной, ведь будь в комнате больше света, я умерла бы от стыда или не позволяла себе подобные вольности. Но мне интересно, хочется уже вкусить это яблоко греха наедине с моим соблазнительным змеем.
Подхватываю края футболки и сама, без его помощи, стягиваю ткань со своего тела, откинув её на пол. Эта ночь многое скрывает от глаз Кирилла, но его тело подомной мгновенно напряглось и загорелось.
 
— Моя смелая девочка, — теперь его руки без препятствия касаются моей кожи, а меня качнуло, и я теснее прижалась к парню.
Моя прохладная грудь контрастирует с его горячей. В этот момент я ярко ощущаю себя женщиной в руках опытного мужчины. Кожа воспламеняется, внизу затянулся узел, и я невольно попыталась свести ноги, сжимая бедра Кирилла в тисках.
Я начинаю действовать на инстинктах, когда осыпаю его лицо поцелуями и наслаждаюсь прикосновениями. Бессонов опускает руки и прикасается к моим ягодицам. В какой-то момент сжав мою попу, он придвинул мои бедра впритык к своим, резким, и даже голодным движением.
Он показывает мне, как возбужден, а меня снова простреливает удовольствие, когда внизу живота скручивает.
— Ты горячий, — шепчу.
— Ты меня распаляешь, — в какой-то момент всё меняется.
Кирилл приподнимается со мной на руках и укладывает спиной на постель, немного придавив меня своим весом. Ощущая его близость и тело, я кусаю губы, отчетливо понимая, сейчас я осознаю на практике сексуальное возбуждение и желание.
Его поцелуи стают жадными и обжигающими, а когда он прикасается губами к моей груди — я откидываю голову, тяжело дыша с закрытыми глазами. Кир касается чувствительных сосков своим языком, и я впервые не сдерживаю свой насыщенный удовольствием стон.
Я ярко ощущаю, когда нежность парня уходит на задний план. Его руки касаются меня требовательно, с жаждой голода исследуя моё тело. В голове появляется туман, в котором сейчас есть только он и я. Это мгновение хочется запомнить навсегда.
Когда поцелуи опускаются ниже, преодолевая талию и живот, я неосознанно напрягаюсь. Мои пальцы впиваются в широкие плечи.
— Тише. Тебе понравится. Я обещаю тебе, — успокаивает меня парень, оставляя жалящий поцелуй на бедре, из-за чего я дергаюсь. Нет боли, нет паники, только ожидания самого интересного…
Когда он оказывается между моих разведенных ног, я готова умереть. Щеки горят. Дыхание сбитое и громкое. Но я не могу оторвать от него взгляд, как и свои руки. Прежде, чем ко мне прикоснуться, я ощущаю, что он на меня смотрит, заставляя меня в последний момент набрать в грудь побольше воздуха.
Касание с внутренней стороны бедер простреливает, заставляя содрогнуться, а когда я ощущаю горячий язык, мой судорожным стон бьется об стены комнаты.
— Кир… — шепчу я, теряясь в таких приятных ощущениях. — Только не останавливайся, — умоляю я, понимая, что могу умереть, если это в какой-то момент прекратиться.
Его руки крепко держат мои бедра. Язык настойчиво таранит нежную плоть, которая горит и плавится. Не сдерживаюсь, когда смущению уже нет во мне места, и оно выходит вместе со стоном.
Если это всегда так приятно, то я настоящая идиотка, игнорирующая подобное наслаждение.
Я ощущаю его везде. Кирилла и ощущений в какой-то момент становится так много, что я мечусь по постели. Его руки сминают грудь, а пальцы иногда впиваются в ноющие соски. Тяжелое дыхание опаляет низ живота, а язык совершает удивительные движения, от которых я начинаю напрягаться.
Тело превращается из расплавленного зефира в камень. Это длится всего мгновение, а затем меня подбрасывает на мягком облаке экстаза. В этот момент страшно дышать, боясь спугнуть подобные ощущения. Тело становится тяжелым, практически неподъемным, а удовольствие распространяется от низа живота и въедается в мою кожу.
Кирилл снова тесно ко мне прижимается и целует в губы. Ощущаю непривычный вкус, отчего меня передергивает, но я не отстраняюсь. Этот момент слишком интимный, чтобы нарушать его глупыми предрассудками.
— Моя вкусная девочка, — в его голосе слышна добрая смешинка, а я обнимаю его и прячу лицо, уткнувшись лбом в плечо.
— Спасибо, — благодарность слетает необдуманно, но уместно. — Я такого никогда ещё не ощущала…