Бунтарка (СИ)

— А это уже, с какой стороны посмотреть, Лиса. На экономике ты не решила довольно легкую задачу, кто знает, через сколько «и», ты напишешь слово администрирование, — он едва не плескался ядом.
Бес и сам понимает, что сегодня преподавательница была излишне строга ко мне и хотела осадить, используя свои полномочия. Но парень настроен против меня, решив перейти во вражеский лагерь. Ну, конечно… Кое-кто просто бесится!
— Я не стану извиняться за твой байк, ясно? — вдруг слетело с моего языка. Конечно же я понимала, почему он мне грубит. Что его ещё может так сильно волновать кроме себя и своих вещей?
— Ты не должна извиняться за то, что не сделала своими руками, Лиса. Даже для таких шалостей ты слишком… — он запнулся, а я сощурилась, ожидая то самое слово, которое он подберет лично для меня. — Трусливая. К тому же попросту глупа, чтобы усвоить очевидное — ты не моего уровня для подобных шалостей.
Я отстранилась от него, почувствовав с каким холодом он на меня смотрел и как осуждал. Ну, хорошо! Не твоего уровня? Трусливая? Не могу усвоить очевидного?
— Интересно, чтобы ты скажешь на это, — я с ликованием достаю свой телефон и найдя видео в галереи, поворачиваю экран телефона к Бесу. — Не узнаешь?
— Значит, всё-таки Тимофей Фирташ, — он невозмутимо смотрит на видео, но почти не моргает, внимательно всматриваясь в каждый кадр.
— Не называй меня трусихой, Бессонов. Ты не знаешь, на что я способна. Слышал выражение: в тихом омуте черти водятся… — я почти ойкнула, когда Бес спрыгнул со стола, вцепившись в моё запястье руки, в которой я держу телефон. От неожиданности я отошла назад, задев бедром стул.
— Лиса, у тебя быстрее сердце встанет от страха, если я к тебе подойду ближе. Так что давай ты займешься делом, и не будешь напрягать мой мозг, ладно? — грубо огрызнулся Бес. — И насчёт этого… — он забирает мой телефон, теперь уже мне показывая воспроизведенное видео. — Фирташ против меня, и я уверен, что твоя выходка — это его подстрекательства. Ты плохо разбираешься в людях Лиса, если считаешь этого идиота своим другом. А теперь напряги свои извилины и садить за курсовую. Вернусь через час, — он всунул телефон мне в руку, и развернувшись, ленивой походкой направился к выходу.
Он совсем считает меня бесхребетной трусихой?
— Ты не проверил этого! — в сердцах выкрикиваю я, с удовольствием отметив, как он остановился, едва не споткнувшись. Бес явно не ожидал моего слова вдогонку. — Не проверил, на самом ли деле встанет моё сердце от страха к тебе, — более конкретно уточняю я.
Кирилл Бессонов оборачивается и есть что-то в этом угрожающее.
Не знаю, о чём он думает, но у него взгляд стал заинтересованным. Он возвращается тяжелыми шагами и идет с такой настойчивостью, что я едва смогла удержать свои ноги на месте, а не отшатнуться в сторону. Аура Беса перенасыщена угрозой, и несколько насторожила меня своей агрессией.
Он остановился так близко, что носки наших кроссовок соприкоснулись, а его дыхание опалило моё лицо.
Моё тело хотело отпрыгнуть от парня, как тот самый магнит, который отталкивается от идентичной стороны второй половинки, но я довольно упряма, чтобы признать себя трусихой. Моё сердце не остановилось от близкого контакта с Бессоновым… Всё случилось наоборот — сердце как бешеное намеревалось вырваться из моей груди.
Я смотрела в его глаза, пока он смотрел на меня. Его глаза могли заворожить, но Бес точно старался порезать меня таким острым взглядом.
— Что, не нравится, когда я противостою тебе, да? Не нравится, что во мне есть стержень? Не нравится, что я могу быть остра на язык? Тебе нужно понять, что не боюсь самоуверенных поддонков с сомнительным чувством юмора…
Бес внезапно поднимает руку, отчего я вздрагиваю и замолкаю. Он, обвив пальцами мой подбородок, наклоняется и ворует поцелуй. Так жестоко и цинично, равнодушно проталкивая свой язык мне в рот, и обжигая меня этим поцелуем, едва не ранив укусом своих зубов. Но я не отхожу, ответив на его нападение с издевкой, оскалившись ему в губы.
 
Через мгновение он отстранился, а я, сбивчиво дыша, настороженно посмотрела на парня, который полон равнодушия к подобному поступку. Бессонов делает один твердый шаг в мою сторону, словно пытается вжаться в меня, но в этот раз я пячусь назад. Он сразу остановился, жестко ухмыльнувшись, но я продолжила отходить, пока не оказалась от него в десяти шагах.
— Тебе никогда не стать смелой девочкой, Василиса, если ты себя сдерживаешь. И все твои слова — пустой звук, пока ты заложница правил, образцовости и типичности. Смирись со своей особенностью и прекрати доказывать обратное, — он не улыбался и не злился. Констатировал факт, а у меня возникло отдаленное ощущение провокации.
Бессонов внимательно проследил за тем, как я протерла пальцами свои пылающее губы, чувствуя горечь. На мои губы словно вылили кипяток, заставляя глотнуть эту бурлящую жидкость и поразить болезненным ощущением всю глотку. Хочется закричать, но я себя одергиваю. Я не стану ничего доказывать!
Я потупила взгляд, принимая поражение. Бес разворачивается и покидает библиотеку, в то время, как меня колотит от его поступка.
Я не смогла ничего написать и положить начало курсовой, даже вступлению. Я вообще не смогла ни о чём думать, пока перед моими глазами стоял Бес со своим колючим взглядом, а на губах всё ещё чувствовался его вкус и запах, которые моментами сдавливали моё сердце в тисках.
Когда вернулся Бес и увидел пустующее поле в Word, с насмешкой осмотрел меня, задержав взгляд на моих искусанных губах.
— Как продуктивно, Лиса, — он выключил компьютер. Я отвернулась на его замечание, обнимая себя от собственной растерянности после долгого часа раздумий. — Теперь я даже не знаю, за что ты получаешь отлично по каждому предмету, если даже не можешь…
— Я тебе противна из-за того, что поступаю правильно и придерживаюсь установленных правил? — на выдохе спросила я парня, который стал на шаг ближе. Я опустила взгляд, но не пошла на попятную, выдержав его близость.
— Ты мне не противна, — его тон не был грубым или резким, но и не смягчился. — Лиса, — он окликнул меня, а я не решилась посмотреть в его глаза.
— Если ты знаешь, что я не нарушаю правила и я тебе не противна, к чему тогда твои издевки и насмешки? — кажется, я только что заговорила, как обиженный ребенок… Черт, репетировала же совсем другое!
Он молчит. Наверное, обдумывает мой вопрос. За этот час этих вопросов появилось слишком много.
— Я жду, пока ты мне ответишь той же монетой, — неожиданно отвечает мне парень, и я моментально поднимаю на него свой взгляд.
— Я не буду этого делать, — уверенно произнесла я, нахмурившись.
— Не будешь… Но ты хочешь. И я хочу быть твоим первым свободным глотком. Твоя правильность напускная и ты не получаешь от жизни того драйва, пока у нас есть возможность в эту минуту. Такие, как ты, задыхаются в обществе, им трудно приспособиться. Я не хочу, чтобы ты задыхалась от жизни пока ею можно наслаждаться.
Я пораженно смотрю на Бессонова, который мирно улыбнулся.
Он дал мне совет?
— Ошибиться — это ещё не приговор, — он язвительно улыбается.
— Ты хочешь, чтобы я придумала безумный план, как бы отомстить тебе за все твои насмешки надо мной? — приподняла я брови в удивлении.
— Да. Но такая акция разовая, Лиса, — пожимает он плечами. — И это должна быть изощренный план. Собирайся, я подкину тебя домой.
Он останавливается у моего дома. Договаривается встретиться в четверг и поработать подольше, так как сегодня мы упустили время для работы над курсовым. На следующей неделе нужно показать основу курсовой преподавателю и получить первую оценку.
Я так и не решилась попросить извинение за байк, но, похоже, Бес и не ждал его от меня. Он знал, что это сделала не я, несмотря на то, что принимала участие. Парень надевает шлем и с рычащим мотором мчится вдоль по моей улице.
Я смотрю ему в след, пока он не сворачивает в переулке, задумчиво осмысливая его слова.