Драконья попаданка в Академии (СИ)

— А на твоего вампирьего принца недельный мораторий на… хм… ухаживания тоже будет распространяться? — с интересом спросил Борас.
— Стоп! — сказала я. — Первое. Распространяться будет на всех участвующих в «забеге». Второе — мораторий относится к приглашениям на свидание, подаркам и прочему в этом духе… А просто общаться со мной по делу или в рамках родственных связей никто не мешает. Господа, ну дайте вы мне передышку! Посмотрела бы я на вас, если бы вас с вашими драконами отправили в другой мир, а там сразу три, тьфу… четыре девушки делают вам недвусмысленные предложения!
— Мм… Я бы, наверное, не отказался, — мечтательно сказал Тамирас.
— У меня только один дракон. И тот — я, — заметил Борас. — Тем не менее понимаю, к чему ты клонишь.
— А у меня вообще нет драконов, — сказал Гарден. — Но я тоже… понимаю, — видимо, решил не отставать от Бораса в готовности идти навстречу.
— И тем не менее, — с не уступающим моему коварством продолжил Борас. — Границы весьма стерты. Где проходит грань между просто общением… хм… деловым, родственным, товарищеским и «знаками внимания», как ты выразилась? Вот, — уже откровенно насмешливо подвинул кресло к столику, протянул неизвестно откуда взявшуюся бумажку и самопишущее перо (да, в сущности, просто ручку, но сверху — перо, как на шляпе). — Пиши нам шпаргалку, что именно ты запрещаешь делать в течение этой недели. Подробную инструкцию. Мы размножим в количестве четырех экземпляров, и каждый будет хранить ее у сердца, дабы в течение недели не оскорбить леди запрещенными поползновениями.
Герцог тонко улыбнулся. Ему это «издевательство» надо мной, похоже, понравилось. Хоть прежде замечен в садизме он не был.
А я что? Я ничего. После того, как я писала полное меню на неделю для малознакомых мне питомцев, уже ничего не страшно.
Ни слова не говоря, я степенно села за стол, взяла перо… Дракончики высыпались на стол, мигом проснувшись. И принялись с интересом наблюдать, что это я пишу. Ведь в прошлый раз я в похожих обстоятельствах как раз меню для них и писала.
— Вззз-др! — возмутился Барри, как-то определив, что пишу я совершенно другое.
А писала я следующее:
'В течение семи дней всем участникам… список поименно… запрещено:
— приглашать адептку Ирину на свидание;
— не давать ей прохода (как-то: подкарауливать у дверей аудиторий, в столовой, при выходе из общежития и в других помещениях);
— навязываться в провожатые против ее воли;
— присылать дорогие подарки…'
В смысле, если вдруг что-то дешевое и полезное — то пусть присылают, в хозяйстве пригодится. Только, чую, от них этого не дождешься!
«Подлизываться к ее драконам, например, предлагая лакомство, если вами движет желание сблизиться с адепткой Ириной, а не любовь к животным…»
Странное требование, но тем не менее.
В общем, я без особого напряжения мыслей придумала еще несколько пунктов, свернулся бумагу вчетверо и протянула Борасу:
— Вот, магистр ректор, полагаю, тут все изложено понятно даже для вас.
— Благодарю. Зря свернула, — сказал Борас, разворачивая бумажку.
Положил ее на стол, сверху разместил еще три листика, поводил рукой, и неведомый мне магический «ксерокс» изготовил три дополнительные копии этого исторического документа.
Два он раздал герцогу и Тамирасу. Один убрал за пазуху.
Четвертый листок протянул мне:
— Отдашь четвертому «скакуну», если он пожелает участвовать, — усмешка одной стороной рта.
— Хорошо, — пожала плечами я. — Ну я пошла… Благодарю за внимание.
— Я провожу! — тут же вызвался Тамирас.
— Почему именно ты? — с интересом спросил герцог. — Уже начинаешь злоупотреблять «дружбой»?
— Провожу я, — припечатал их Борас. — И, Ирина, прошу не возмущаться. Ты просто не знаешь, как выйти из лазарета. А вы, — пристально поглядел на герцога с Тамирасом, — Не знаете, где находится женское общежитие фамильярского факультета.
«А ведь он опять всех сделал», — подумала я…
В смысле даже меня. Ведь возмущаться было бы просто неразумно. Равно как истерично требовать, чтобы мне выделили нейтрального провожатого.
  
К тому же я ничего не имела против того, чтоб Борас меня проводил. Более того — внутри опять растеклось странное золотое сияние…
* * *
— Не находите, что все же это не очень честно? — спросила я у Бори, когда мы, прикрытые пологом невидимости и неслышимости, шли по бесконечным коридорам академии.
Выглядел ректор собранным, немного задумчивым (но без погружения!) и очень красивым. Впрочем, последнее — его обычный недостаток.
— Не нахожу, — пожал плечами Борас. — Это ведь по делу. Оптимально, чтобы тебе проводил я, знающий все потайные ходы Академии. И достаточно сильный маг, чтобы защитить тебя, если на выходе из лазарета тебя караулит еще какой-нибудь враг. Например… твой голос, явившийся во плоти. Кто знает, что он предпринял, когда понял, что не может больше безнаказанно ходить к тебе в голову…
Я поежилась. Пока разруливала вопросы с претендентами на мое сердце, подзабыла, что совсем недавно неведомый «враг» ковырялся у меня в голове. А ведь он никуда не делся! И сколько продержится щит, выставленный Борасом, неизвестно…
— Пи! — сказал Мирри, ощутив мою тревогу.
— Вот именно — «пи»! — подтвердил ректор. — Собственно, никаких «запретных поползновений», — легкая усмешка и быстрый взгляд на меня. — Мне необходимо поговорить с тобой по делу. По делу нашего «голоса». Итак… Напоминаю, что твои запреты не отменяют нашей вечерней встречи. Сейчас отдохнешь до вечера — и не вздумай сунуться на занятия! Твоему разуму все еще требуется некоторый отдых. Хотя бы до завтра. А в девять вечера… Кстати, вот тебе часы, — полез в карман и вручил мне… самые что ни на есть восхитительные наручные часы, что я когда-либо видела.
Они явно были из металла, но выглядели так, словно это очень темное дерево, из которого по бокам от циферблата вырезаны цветочки и веточки. Вместо ремешка — тонкая цепочка из таких же листиков.
— Эльфийская магическая работа, — небрежно заметил Борас. — Чтобы поставить «будильник» или другой сигнал, просто подносишь их ко рту и понятно называешь дело, дату и время. Например… попробуй: «Ректор, встреча, сегодня, восемь пятьдесят вечера».
— Эээ… Боюсь, они подпадают под статью о «дорогих подарках», — растерянно ответила я, хоть вообще-то часики мне очень понравились. И необходимы они мне были почти так же сильно, как несколько комплектов запасного белья. Не введи я ограничения, могла бы без зазрения совести поблагодарить Бораса за предусмотрительность и заботу.
— Бери и пробуй, — скомандовал ректор на ходу. — Я их тебе не дарю, а даю в бессрочную и бесплатную аренду. Это часы из артефактории, — видимо, склад артефактов в Академии так назывался. — Так что придется когда-нибудь вернуть.
— Др! — восхищенное сказал Барри и полез по моей руке, чтобы лучше разглядеть предмет эльфийского искусства.
Ну что же, признав, что на таких условиях могу взять часики, я принялась надевать их на запястье… Все, когда носил наручные часы, знает, что застегнуть их второй рукой бывает непросто. Особенно на ходу.
— Давай помогу, — глубоким голосом сказал Борас и остановился. Протянул свои прекрасные мужественные руки и ловко защелкнул замочек. При этом меня прямо прошибло теплой волной, настолько ласково и приятно он меня коснулся.
…Проклятье!
— Пробуй поставить себе оповещение, — велел Борас.
Я поднесла часы ко рту.
— Ректор, встреча, сегодня в девять часов вечера…
— Да не в девять, а в восемь пятьдесят! Тебе же еще нужно выйти из общежития! — поморщился буквоед Борас.
— Девушки могут опаздывать! — чуть не показала ему язык я.
— А адептки, чудом принятые в Академию по личному распоряжению ректора — нет! — отрезал Борас. — Хм… или у нас свидание в нарушение всех запретов? Тогда можешь опоздать…
— Не дождетесь!
— Уверен, что дождусь. Возможно, ты даже сама его мне назначишь… — глубоким бархатным шепотом сообщил Борас, склонившись к моему уху с высоты своего огромного роста.