Заклятый друг (СИ)

А сам боялся шелохнуться. Боялся, что она убежит. Или что кто-то снова заберёт её.
— Извини, что звонил. Я не должен был этого делать. Но увидел тебя, и просто не смог. Коля не давал твой новый номер. Я сам достал.
Молчит.
— Я тебя не искал, когда вы с Серёжей уехали. Хотя мне очень хотелось. Все эти фотографии, которые ты с ним выкладывала из Перу. Вы улыбались и были счастливы. Я понимал, что не нужно о себе напоминать.
Молчит.
Подошёл ближе.
— Я звонил, потому что сказать хотел. Попросить прощения. Поговорить. Попытаться объяснить, почему я так сделал тогда. Я должен убедить тебя, что ты не виновата.
Её глаза сфокусировались на мне, обрели тяжесть. Ненависть их напитала этой тяжестью.
— Просто…читал — они всегда думают, что виноваты…
— Где твоя машина?
Кивнул.
Она идёт туда.
Остановилась. И стоя ко мне спиной говорит:
— Мне нужно сто пятьдесят миллионов рублей. Иначе, — кладёт на багажник флешку, — все узнают, что ты со мной сделал.
Я сначала собственным ушам не поверил. А потом мне было стыдно за то, с каким отвращением я посмотрел на Соболеву, когда она повернулась ко мне лицом.
— Ты забрала видеозапись из Марининой квартиры?
И собственным выводам я тоже не верил.
— Да.
Она вернулась в ту квартиру за рюкзаком на следующий день. И оказавшись в помещении, где я её…подумала о том, чтобы проверить, записали ли нас камеры? И забрала видео? Даша? Даша думала о том, как потом использует это против меня?
Она поэтому вытащила меня из полиции? Чтобы шантажировать?
Бред. Только не Соболева. Чуточка бы никогда так не поступила.
— Я тебе не верю.
— А ты посмотри. Там всё очень хорошо видно, — едко улыбается.
— Я не про запись. Ты не могла…
— Надеялся, что я просто забуду? За свои поступки надо отвечать, Арский.
— Зачем… — я поморщился от накатившей головной боли, — зачем тебе такая большая сумма?
— Не твоё собачье дело.
— Серёжа знает? Ты рассказала ему?
— Не твоё грёбаное дело! — её начинает трясти. — Ты дашь мне денег?
Делаю к ней шаг. Просто по привычке. Чтобы успокоить.
— Что, отобрать хочешь? У меня ещё есть.
— Даша…
— Или убьёшь? Ты на это тоже способен? — она начинает плакать.
Я стою на месте, упираю ладони в пространство между нами.
— Давай сядем в машину и спокойно поговорим.
— Я идиотка по-твоему? — хохотнула. — Ты дашь мне денег? Или нет? Просто ответь. Если нет — я выложу видео. Сегодня же. Я отправлю его в СМИ. И всем твоим близким. И Кате отправлю. Все тебя возненавидят. Все отвернутся от тебя.
— А тебя это осчастливит? Если да — я сам готов видео выложить. Я тогда пошёл в полицию — зачем ты сказала им, что я ничего тебе не сделал? Если сделал.
Даша краснеет.
— Потому что выгоды от того, что ты в тюрьму сядешь, мне никакой не было. А сейчас…я могу получить с тебя денег. Вот и всё, Макс.
Мотаю головой.
— У тебя всё так хорошо, — вытирает слёзы маленькими ладошками. — Ты богат, успешен, любим. И любишь. Да? Быстро справился с потерей. Даже выиграл в итоге. Ты всегда всё получаешь. И меня получил. А я всё, всё из-за тебе потеряла! Тебе придётся заплатить. Хоть раз. И ты заплатишь. Сто пятьдесят миллионов, Макс. Сегодня.
Сто пятьдесят миллионов. Какое интересное совпадение. Ровно такую сумму называл Серёжа. Когда говорил о реализации задуманного им проекта. Солнечные батареи…нет, электростанции. Я отказал. И он предложил весьма «интересные» условия сделки.
Даже глазом не моргнул, предложив мне свою невесту. Он сказал, что порвёт с ней все отношения. Как можно жёстче. И тогда я тёпленькой смогу её забрать.…
И почему я не рассказал Даше про сволочную натуру её возлюбленного?
— Нет.
— Что?
Повторяю:
— Нет. Я не дам тебе денег. У меня нет гарантий, что ты не выложишь это видео после. Или не попросишь заплатить ещё. И ещё.
— Ты…ты думаешь, что я могла бы…
— Как оказалось, мы оба друг друга совсем не знаем.
Это обесценивание нашей дружбы, искренней, драгоценной, по-настоящему близкой, бьёт и по ней, и по мне. Одним контрольным выстрелом на двоих.
 
Зловонная пропасть между нами разрастается, хотя казалось, что она и так уже непреодолима.
Я проебал всё. Последнее хорошее, что у нас было.
Но пох. Пусть я буду некрофилом.
— А если ты выйдешь за меня замуж — получишь деньги.
Она округлила глаза. Попыталась что-то сказать, но осеклась.
— Ты не ослышалась. Если мы поженимся, будет совершенно без разницы, чем и как мы занимались до свадьбы. Твоё согласие быть моей женой станет для меня гарантией. Того, что всё было обоюдно. И обоснованием причины, по которой я дал тебе так много денег. Иначе ты не получишь ничего, кроме позора, Соболева. Сама подумай. Вспомни, что о нас говорили друзья. Что думали. Вспомни, в каком платье ты пришла ко мне…
— Замолчи! Я не виновата…
— Это твой единственный шанс получить то, что ты хочешь.
— Я беременна! — выпалила. И быстро добавила: — От Серёжи.
Меня как током ударило.
Даша носит в себе ребёнка.
Не моего.
Но он её. Дашин ребёнок.
— Значит, вот зачем вам с Серёжей такие деньги? В связи с пополнением решили убыстрить его карьеру? Это была его идея, да? Он ведь всегда вытаскивал из тебя бабло, — я подхожу к ней. Даша прижимается спиной к стойке машины. Мои руки упираются рядом с её маленьким тельцем. — На билеты в Москву. На институт. На тёплые вещи для поездки в Норильск. А ты так любишь его, что всё готова отдать, да? Что же в нём, блядь, такого особенного, а? — приближаюсь к её лицу. Почти нос к носу.
— Перестань! — она отворачивается.
— Ты рассказала ему, что случилось. И он, вместо того чтобы избить меня до смерти, решил бабла срубить. Вот такой ценой. Ценой тебя? Ты понимаешь, какую тварину любишь?
— Его нет! Нет!
Она разрыдалась. Громко всхлипывая, как всегда делала. Кусая губы в кровь.
— Он утонул. Они до сих пор ищут тело. А я здесь. Живая. Даже не дождалась, пока его найдут. Дважды его предала.
Я потянулся руками к её голове. Чтобы зажать ушки. Прямо через капюшон. И сдуть со лба чёлку. Пусть она и промокла от дождя. Но просто… Просто сделать что-то как раньше.
Вовремя остановился.
Я ведь больше не могу к ней прикасаться.
Замер так и мысленно гладил её по голове, пока она не перестала рыдать.
— Я просто хочу начать новую жизнь.
— Хорошо. Тогда я вообще не вижу никаких проблем.
— Да? Так у тебя их и нет. Проблемы у меня. Но устранить их я не смогла.
Капюшон сполз с её головы. И она яростно сжала шею ладонью.
— Не смогла его убить. Слабачка. Не смогла убить этого ребёнка.
Я отступил на несколько шагов.
— Ты не слабачка, Соболева. И у тебя будет новая жизнь.
— Но я не хочу, — сжимает куртку у грудной клетки, — не хочу его. Я уже его не люблю!
— Я позабочусь о вас обоих.
— Просто дай мне денег, Макс. Пожалуйста, — она смотрит на меня умоляюще. — Ради того, что было у нас до того вечера. Ведь оно было настоящим.
Мотаю головой:
— Только после того, как между нами будет заключён брак.
— Я тебя ненавижу! Я не могу видеть тебя! Я не хочу вспоминать! Мне и так всё, ВСЁ о тебе напоминает! Как?! Как ты представляешь себе этот брак?!
— Ты будешь жить в доме, который отец купил для нас с Мариной. Я — в городе. Мы распишемся. Без шумихи. С брачным договором. И в течение года я перечислю тебе необходимую сумму. Частями. Чтобы не вызвать никаких подозрений. Затем мы разведёмся. И ты начнёшь новую жизнь. А я продолжу свою. Каждый получит что хочет. Я — гарантии. Ты — деньги.
— А ребёнок?
— Всем скажем, что ребёнок — мой.
25. Даша
Серёжа сидит со мной за одним столом. Прямо напротив.
Живой. И на первый взгляд вполне себе здоровый.
Мы молчим уже долго. Но я точно не смогу начать первой. Даже несмотря на то, что очень-очень-очень рада его видеть.