Ревизор: возвращение в СССР 24 (СИ)
Рыков положил перед Лютовым ощутимой толщины папку. Тот развязал её и начал просматривать документы.
– И что тут? Вкратце обрисуйте, Всеволод Сергеевич, – попросил он, чтобы не тратить на изучение материалов время.
– Два наших уголовника, братья Зауровы, пробы ставить негде, приехали на угнанной машине к дому директора завода и напали на Шанцева. А у того, как раз, с водителем непонятно что случилось, и он подозревать всех подряд начал, потому и готов был к нападению.
– А что там с водителем?
– Подсыпали что-то, похоже. С его слов, после этого ссал розовой мочой, как после пургена.
– Анализы сделать не догадались?
– Мне Шанцев поздно свои подозрения в отношении своего водителя высказал, время упустили, если что и было, всё уже вышло.
– Да… Дожили…
– Это ещё не всё, Валерий Владимирович, – сказал Рыков. – Один из напавших на Шанцева в больнице в тяжёлом состоянии. Врачи говорят, шансов у него мало… Ваганович требует ареста Шанцева. Просто прямым текстом требует так материалы дела сфабриковать, чтобы я дал ему основания на вас выходить, как в прошлый раз было, а вы разрешение дали на арест.
– Опять?!
– Опять. Хорошо бы подключить независимых сотрудников к рассмотрению этого дела. Я не хочу играть в ту же сомнительную игру, в которую играл сидящий сейчас под следствием Филимонов. Я честный милиционер.
– Вы очень правильно сделали, что пришли ко мне со всеми этими нюансами, Всеволод Сергеевич, – многозначительно сказал Лютов и протянул руку на прощанье.
Рыков вышел от первого секретаря, заметно успокоившись. Теперь можно спать спокойно. Что бы ни требовал от него Ваганович, он будет вынужден это согласовывать с Брянском.
***
Москва.
Самедов вспомнил про одну малышку, которая регулярно скрашивала ему отдых с коллегами в баньке одного из предприятий Гагаринского района. Регине он про неё говорить не стал во избежание ненужной ревности. Но, созвонившись с парторгом, он договорился через него о встрече с ней.
Девушку звали Наташа. Лет ей было уже за двадцать, но она была невысокой, миловидной, с большими глазами и длинными ресницами. Как соберёт волосы в косу, вообще, на школьницу похожа.
Он встретил её у проходной и проводил подальше от любопытных глаз до соседней улицы, где стояла его машина.
– Хочешь денег заработать? – усевшись в машине, спросил её Самедов, улыбаясь своим воспоминаниям о том, как приятно они проводили время.
– Сколько? – кокетливо улыбаясь, спросила она.
– Двести пятьдесят.
– Сколько? – перестала улыбаться Наташка.
– Сколько слышала, – усмехнулся Самедов.
– И что надо сделать?
– Написать письмо в газету «Труд» Павлу Ивлеву. Душещипательный рассказ о том, как тебя такую бедную, невинную склоняет к близости заместитель управляющего делами аппарата ЦК КПСС Кожевников. Запомнишь? Запиши лучше. Кожевников Никита Богданович.
Он ещё раз продиктовал ей его должность и научил, где и как она могла с ним познакомиться и как он выглядит. А также Наташка записала, как зовут журналиста.
– Ну-ка, покажи мне как ты будешь рассказывать журналисту, как тебя склонял этот Кожевников, – глядя на неё сальными глазками потребовал Самедов.
Наташка, не хуже народной артистки, и слезу пустила, и рассказала, как он ей под юбку руки совал.
– Молодец, – протянул ей стольник Самедов. – Это аванс. Сделаешь всё, как надо, получишь остальное. Почтовый адрес редакции посмотри на последней странице любого номера «Труда». Как письмо отправишь, скажи парторгу, – велел он. – Но не прямым текстом, просто попроси мне передать, что «все готово».
– А у меня проблем не будет?
– Что ты! Главное – обведи вокруг пальца этого пацана, а потом я тебе расскажу, что делать, чтобы проблемы были только у него…
***
Глава 3
***
Святославльский район.
– Ну, и что такой смурной? – поинтересовался полковник Нестеров у младшего сержанта, когда тот вёз его в часть из Святославля. – С девчонкой своей поссорился?
– Нет, что вы, Владимир Филиппович, мы с Эммой не ссоримся, – поспешно ответил Слава Комарцев. – Дядя её родной в неприятности попал. Слышали, наверное, на директора Механического завода нападение было?
– Кто ж не слышал?
– Так вот, дядя Эммы личный водитель Шанцева. И в тот день ему подсыпали что-то, у него с желудком беда была, он не смог отвезти директора домой и теперь Шанцев его соучастником нападения объявил.
– А анализы сделать?
– Да поздно спохватились. Дяде Эммы и в голову не пришло, что его Шанцев в таком заподозрит. Сколько лет он его уже возит! Возил…
– Ну, Шанцева понять можно, – заметил полковник. – Ничего, милиция разберётся, кто там кому соучастник.
– Да? – удивлённо взглянул на командира Славка. – Как в прошлый раз? Когда Шанцева самого посадили и заодно отчима Паши Ивлева? Если бы не Паша, они бы так и сидели до сих пор на пару.
– Ну, а может, он и дядьке Эммы твоей поможет? – предложил полковник.
– Точно! Владимир Филиппович, а разрешите из вашего кабинета позвонить ему? – взмолился Славка.
– Ну, что с тобой делать? Звони, конечно, повод-то важный! – разрешил полковник. – Тем более я сам тебя на эту мысль навел…
***
– А должность какую писать? – спросила сотрудница бюро пропусков главного инженера часового завода «Полёт» Прокофьева.
– Должность какая? – оглянулся он на нас с Сатчаном.
– Лектор? Экскурсовод? – предложил варианты я.
– Давай, лектор, – решил Сатчан. – Тем более, ты в обществе «Знание» лекции читаешь.
– Лектор, – ответил своей сотруднице Прокофьев и скоро выдал мне новенький пропуск тёмно-синего цвета.
Вот и ещё одна корочка в моей коллекции.
Поблагодарили его и направились в спортивно-оздоровительный комплекс. Наша команда только собиралась. Стол нам накрыли сегодня праздничный, неделя до Нового года осталась. Настроение у всех было соответствующее.
Дела начали обсуждать, только выпив. Тем более атмосфера располагала. Вначале выслушали хвалебную речь от Захарова, подводящую итоги года, а затем и получили конверты.
– Сегодня было заседание Политбюро, на котором я присутствовал, товарищи, – торжественно объявил после этого он. – Рассматривали инициативу товарища Сатчана по поисковым отрядам. Методичка твоя, – посмотрел он на обалдевшего тёзку, – прошла все согласования и получила высокую оценку. Очень высокую. Сразу после Нового года будет распространяться непосредственно на местах.
– О, ну, наконец-то, – обрадовался я. – А то у меня каждое второе письмо об этой инициативе, мол, статья вышла, а дальше что? Теперь можно написать небольшое продолжение о продвижении этой инициативы. Какие, кстати, перспективы? Весной можно уже ожидать начало поисковых работ?
– О, о, гляньте на него, Виктор Павлович, журналист, блин! – улыбаясь, наклонился к Захарову Бортко. – Интервью у вас берёт.
– А что вы думаете? Информация из первых уст, между прочим! – серьёзно ответил им Нечаев. – Завтра уже в газете будет.
– Ну, не завтра, – улыбнулся я.
– Молодец, Павел. Так и надо, – одобрительно кивнул Захаров. – А насчёт весны, всё будет зависеть от инициативности товарищей на местах. Сам понимаешь, заставлять людей этим заниматься никто не будет. Хуже нет превращать такие порывы души в обязаловку.
– На местах, всё равно, перегибы будут. У нас без этого не могут, – недовольно отозвался Ригалёв.
– А вот я и напишу, что это всё исключительно добровольно! – ответил я. – И работать должны только те, кто сами пришли. Уверен, их все равно очень много будет. О войне и ее героях люди помнят… Зато патриотическую атмосферу не испортят принудительно нагнанными работниками.
– Правильно! – поддержал меня Захаров. – Так, дальше. По поводу твоей статьи насчёт трагедии на обувной фабрике. Мы сделали официальный запрос в редакцию по поводу основания для её выхода, нам предоставили твой оригинал с фамилиями и адресами и на прошлой неделе там началась прокурорская проверка. Так что, будь готов после Нового года заняться этой фабрикой.