Барышня. Нельзя касаться (СИ)

Я хотел сказать, что она мне нужна! Хотел, перегнувшись через коробку передач, обнять ее, разъяренно сверкающую своими зелеными глазищами! Но почему-то вид вот такой, другой, до сих пор незнакомой мне Кати, удивлял, поражал и… нравился! На кого она злится сейчас? На себя, что ли? Она себя за то, что не может жить, как все, наказывает одиночеством? И почему сейчас, когда она со мной, когда знает, как я к ней отношусь, почему именно сейчас говорит мне все это? Зачем именно сейчас?
И меня самого вдруг накрыло неприятное чувство обиды — я же ей вчера в любви признавался! За кого она меня, вообще, принимает? За болтуна, который бросает такие слова на ветер? За идиота, который не способен отличить цветок от сорняка? Смешно… Да нет! Не смешно совершенно!
— Катя! — прервал ее, не желая больше слушать. — Ты сейчас о чем говоришь, вообще? О том, что ты слишком плоха для меня? Или о том, что никому не нужна? Ты определись как-то! То ли ты пытаешь разжалобить меня, рассказав, как плохо тебе живется, то ли ты хочешь убедить, что мне с тобой не нужно иметь ничего общего! Ты, вообще, как-то определись, Катя! Потому что ведешь себя, как девчонка взбаломошная! Как дурочка себя ведешь!
И последнюю фразу я, видимо, ляпнул зря — Катя вдруг вскрикнула, яростно дернула дверцу и выскочила из машины.
 59 глава. Катя 
Не понимала, что со мной происходит — почему я кричу на него, почему жуткая злоба переполняет сердце! Мне Марка ударить сейчас хотелось! Хотя я ведь отлично понимала, что он всего лишь правду сказал! А я сейчас делаю самое мерзкое, что только может сделать человек — закатываю истерику на пустом месте. Зачем? Почему? Может быть потому лишь, что хочу, чтобы меня утешали, убеждали в том, что я нужна, что я — хорошая? Я на Марка никаких прав не имею и, вполне возможно, когда он поймет, насколько я ущербная на самом деле, он не захочет иметь со мною ничего общего! А я-то привыкну к нему! Он поймет и уйдет, а я УЖЕ привыкла! Я как буду потом?
А ведь всё дело в том было, что целый день я осознавала те слова, которые Инна сказала, прежде, чем вцепиться в меня. Я не сразу их поняла. Вернее, я и поняла, и расслышала, и смысл уловила, да только как-то отстраннено думала обо всем, что услышала от нее. А потом в один момент накатило вдруг — словно почву из-под ног выбило! Как там она…
— Что он там тебе наообещал? Что женится? Так вот он меня любит! И всегда любить будет! Как думаешь, почему столько лет не разводится? А такие, как ты, подстилки, у него так, на время, чтобы меня позлить! Поэтому и в нашу квартиру притащил! Сука!
Я понять не могла, чего хочу добиться! Чего мне хочется… В душе такая тоска почему-то появилась, словно я одна на всем белом свете, словно он ушел, и я осталась одна! А вдруг Инна правду сказала? Всё перепуталось в голове — моя собственная ущербность, его чувства к жене, мои страхи, его обман, и безумное желание — как угодно, в любом качестве, быть рядом с Марком всегда! Мне нужно было что-то… Только что? Я не понимала!
Выскочив из машины, неслась куда-то, не разбирая дороги, не замечая, что уже сумерки, что места мне незнакомые! Выбежала на обочину, краем глаза увидела остановку автобусную невдалеке, но не к ней направилась — рванула через небольшую канаву, прямо по высокой траве в сторону соснового леса!
И чувствовала, как что-то дрожит внутри, словно плотину вот-вот прорвет, словно на тоненькой ниточке что-то большое, что-то необъятное держится. А она до предела натянута — только тронь, оборвется!
А когда споткнулась о кочку, невидимую в высокой траве, и полетела вперед, раскинув руки в стороны, сзади послышалось сдавленное:
— Ох, бля!
"Не слышала даже, что он за мной бежит!" — изумленно подумала, приземлившись почему-то не на траву, что, наверное, было бы не так уж и больно, а на твердого Марка! Со всего маху и в живот локтем ему, кажется… Он громко простонал что-то неразборчивое. Инстинктивно попыталась сползти, почему-то ожидая его ярости за то, что нечаянно ударила, что убежала, что вела себя так по-идиотски!
 
И почти получилось — встала на колени на траве, одной рукой упираясь в землю. И совсем не поняла, что он сделал. Только вдруг оказалось, что я внизу, а Марк сверху. Глаза поймали кусочек темнеющего неба с уже появившейся круглой луной и тут же вернулись к его лицу — понять, во взгляде разглядеть, какое мне сейчас наказание будет!
— Ну, что, ненормальная, попалась? Чего тебя вдруг понесло так? Хотя, постой, я сейчас угадаю! — по лицу Марка в сумраке надвигающейся ночи понять, что он думает, было невозможно. — Ты меня к Инне приревновала! Она сказала что-то… А еще…
Что там "еще" я даже не дослушала — словно умопомрачение какое-то случилось — видела, как совсем рядом с моим лицом его губы двигаются, тяжесть его… запах его, которого в машине почему-то и не чувствовала почти, окутал, заставил втянуть воздух глубоко в себя и, очертя голову сделать то, о чем почти всю дорогу думала — обхватить ладонями его голову и притянуть к себе губы.
Он, похоже, не понял сначала даже, чего именно я хочу сейчас! Я уже целовала его, а Марк все еще не отвечал. И с такого-то близкого расстояния мне очень хорошо видны были его глаза, и даже темнота не скрывала безумного удивления в них!
Но потом его губы все-таки приоткрылись, и я, словно это всё совсем еще недавно не было табу для меня, САМА скользнула языком в его рот! А глухой мужской стон мне в губы просто с ума свел! Мы целовались, как сумасшедшие, словно боялись остановиться — на секунду отрывались друг от друга, только чтобы вдохнуть, и приникали снова, пару раз стукнулись зубами, он прикусил мне губу… И легкая боль от укуса ещё больше распалила меня!
Пуговицы на моей рубашке он даже не пытался расстегнуть — просто дернул за полы, и я не услышала ни треска ткани, ни падения их, впрочем, трава второе, наверное, смягчила… А первое заглушило мое тяжелое дыхание!
Глаза закрылись сами в тот момент, когда он втянул в рот чудом освобождённый от белья сосок. И я вчера только поверила в то, что такие ласки могут доставлять не только боль, но и радость, а сейчас уже выгибалась и громко стонала, не помня о том, где мы находимся!
И не опомнилась даже, когда Марк прошептал, влажными, жаркими поцелуями покрывая мой живот, спускаясь к кромке штанов:
— Катя, останови меня! Я сам не смогу…
 60 глава. Марк 
Невозможно оторваться. Никогда раньше, даже в юности, настолько не терял голову от женщины! А тут словно тормоза на скорости сломались — не мог остановиться!
В голове — пелена! Ни мыслей связных, ни понимания, что это именно Катя сейчас со мной, что её нельзя так… С ней так нельзя! Хотя нет, я очень хорошо понимал, что Катю целую сейчас, но именно этот факт и сносил голову больше всего!
А еще то, что она сама потянулась ко мне! Сама целовала, удерживала, не позволяя прийти в себя, не давая времени на размышления! Я ведь и без того на грани был — и сорваться мог сам, от одного её присутствия рядом, в замкнутом пространстве! Ну а сейчас… Понимая, что она меня хочет! Ведь хочет же! Иначе бы не было этого всего — поцелуя, побега из машины…
Догадка молнией прошибла мозг! Она сбежала потому, что и в ее сердце, в ее душе шли те же процессы, которые мучили весь этот день меня самого — возбуждение, желание определенности, необходимость физического контакта, жажда прикосновений, напряжение… Только я-то знал, что со мной и как это сдерживать, а Катя совершенно не понимала, в чем дело!
Не думая о том, есть ли у неё запасная одежда, распахнул рубашку, посылая в полёт пуговицы. Бюстгальтер просто сдвинул вверх — расстегивать не мог… не хотел!
И это же что-то невероятно просто — Катя и вдруг такая страстная, такая отзывчивая! Так яростно выгибается подо мной, подставляя грудь! И даже не паникует, хотя понимает, осознает, что я, пусть и в одежде, но между ее ног лежу — потирается легонько, едва заметно… Делая мое желание нестерпимым…