Некрасавица и чудовище

В ее руках появилась портновская лента. Матушка приступила к делу, а я боялась дышать.
– У тебя очень тонкая талия, – сказала она с легким упреком, – ты слишком хрупкая.
Когда измерения были закончены, улыбка исчезла с лица матушки, а брови сошлись к переносице.
– Не думай, что твой отец и Дрейн-старший не заметили твоего маневра. А как ты понимаешь, все в этом мире имеет последствия. Следуй за мной.
Мы прошли по длинной галерее. Стены украшали огромные гобелены. Каждый раз, смотря на благочестивых дев, рыцарей и мудрецов, задавалась вопросом, сколько же времени понадобилось, чтобы все это соткать.
Матушка остановилась так резко, что я едва не врезалась в ее широкую спину.
– Ты когда-нибудь внимательно рассматривала эти полотна? В них вложено много труда.
– Да, матушка. Мастерицы были весьма искусны.
– Мне лично нравится сюжет «Благочестивая Лионелла срывает виноград». Ты замечала вон того юношу, что подсматривает за девой? Его трудно увидеть за деревом, кажется, что это игра света и тени, но нет… это мужчина. Видишь, как Лионелла улыбается? Она явно знает, что за ней наблюдают. И может показаться случайностью, что ее платье пришло в беспорядок и оголилось белое плечико… Но это не случайность. Не всегда мужчину пленяет красота лица. Такое ощущение, что они так и ищут, чем бы плениться. Вообще, если уж говорить откровенно, весьма странные создания.
Матушка очень выразительно посмотрела на меня, и я поняла, что вопросы задавать не стоит.
– На отборе может всякое произойти. Молодой Дрейн слишком самоуверен и не ожидает, что у него появится соперник. Но произойти может всякое, – повторила она с нажимом.
Настоятельница замолчала, резко оборвав речь, и мы продолжили путь. Я задумалась, что же означает эта история и зачем она была рассказана. Просто так матушка ничего не делает.
В молчании мы пришли в зимний сад. Странно, я никогда не замечала маленькую синюю дверцу, скрытую за кустом ароматной альроны, хотя часто приходила полюбоваться яркими розовыми цветами.
Матушка достала резной ключ и отперла замок. Мне пришлось согнуться, чтобы пройти в… Вот только куда? Каменные серые стены уходили вверх, но я не помню, чтобы в этой части пансиона была башня.
– Что это за место? – спросила я.
– Портал. Твой отец пожелал, чтобы ты соприкоснулась с тьмой и получила урок. Ты…
Матушка не договорила. Дверь затворилась с резким хлопком. А потом каменные стены исчезли, и я оказалась… дома. В нашей гостиной ничего не поменялось. Тяжелые шторы почти не пропускали свет, чтобы он не навредил книгам, которые в беспорядке разбросаны повсюду. Но это впечатление обманчиво, поскольку отец всегда знает, где что лежит. Большое уютное кресло развернуто к камину, в котором пылает и потрескивает жаркий огонь.
– Магда.
Перешагнув через пару древних свитков, я подошла ближе к камину. Отец сидел в кресле, закинув ногу на ногу. На его лице плясали отблески пламени.
– Я допустил ошибку.
Неужели! Я знала, что он передумает.
– О, отец!
Опустившись на колени, взяла его за руку.
Папа все-таки разорвал нашу помолвку с Силаном. Я испытала радость.
– Я ограждал тебя от реальной жизни. Ото всех опасностей и тревог.
С одной стороны, да. Но жить в пансионе непросто, отец. Весьма. Об этом я, понятное дело, промолчала. Тревог и опасностей у нас хватало.
– Граница между королевством Света и Тьмы истончается, мы потеряли многие территории. Ты понимаешь, что идет война?
Я кивнула. Мне хотелось его поддержать. И вообще, какое отношение это имеет к моему браку или выбору будущего супруга?
– Она идет уже не первое столетие. Мы вернем наши земли и завоюем новые. Все образуется.
– Ты так легко об этом говоришь, – он усмехнулся. – Думаешь, тебя это не касается? Тебе кажется, что опасность далеко? Но она уже близко. Очень близко.
Я упрямо сжала губы.
– Я хочу вручить тебя Силану, потому что он сильнейший маг и сможет защитить.
– Он хочет запереть меня в своем поместье, – тихо ответила я.
– И поверь, это весьма разумно с его стороны!
 
Отец горячился. Он сбросил мою руку со своей, порывисто поднялся и протянул ладони к огню. Между пальцев пробегали искры.
Я искренне пыталась понять.
– Папа, Темные были всегда. Это не новость. Но у нас же много воинов! Быть может, найдется среди них тот, кто сможет меня защитить и помимо Силана?
«И при этом будет меня любить, а я буду любить его», – хотелось добавить.
Отец повернулся, лицо исказила гримаса боли. Он пошатнулся и очень медленно опустился в кресло.
– Что с тобой? Ты болен?
– Я болен от твоего внезапного упрямства, – резко сказал он. – Сегодня я хочу, чтобы ты хоть немного поняла, что такое тьма. Это будет полезный урок. Прогуляемся.
Мы вышли в парк. После жаркой комнаты вечер показался прохладным. В воздухе чувствовался аромат роз, он дурманил и пьянил, но в то же время успокаивал и говорил: «Ты дома». В небе уже загорались первые звезды – созвездие короля-сокола сияло особенно ярко.
– Теперь даже не надо далеко ходить, – голос отца сделался ворчливым и напряженным. – Остановись здесь. Не выходи за границу круга, а еще лучше – вообще не двигайся.
Он сотворил защитное колдовство, и я оказалась в круге света, а вокруг разлилась тьма. Клубилась, извивалась и тянулась ко мне щупальцами или извилистыми побегами. Они пытались прорвать защитное колдовство, созданное отцом. Все наполнилось диким визгом, воем и жутким смехом. Что-то невидимое скреблось и вздыхало.
– Впусти нас, – явственно прозвучало на темном наречии, – впусти, впусти.
Первым моим порывом было броситься бежать. Но я не двинулась с места. Свет – моя защита. Я услышала шелест крыльев над головой и душераздирающие стоны.
– Светлая дева, иди к нам.
И снова воздух зазвенел от издевательского хохота. А потом показались твари. Псы смерти. Их клыкастые пасти смердели, костяные наросты на шкурах гремели в такт шагам. Один, самый нетерпеливый, бросился вперед, но натолкнулся на свет, словно на стену. Отпрянул, завыл, закрутился волчком. Другие оказались умнее, они кружили, ярились, но не прыгали. Я видела, как ядовитая слюна капает и оставляет дымящиеся пятна на траве.
Я опустилась на землю, подтянула колени к груди. Хотела зажмуриться, чтобы не видеть того, что творилось вокруг, но не смогла.
– Что светлая дева делает в царстве тьмы? – вопрошал кто-то невидимый.
– Что? Что? Что? – вторило эхо.
Хотелось кричать, но крик застрял в горле.
– Зовите морт’аэнов! Зовите темных магов! Они достанут деву. Они победят ненавистный свет.
– Зовите! Зовите! Зовите!
Вдалеке тьма начала сгущаться, из нее проступал силуэт, пока призрачный, туманный, но он стремительно обретал плотность.
– Маг идет! Маг! Сейчас дева попляшет. А мы посмеемся. Все посмеемся!
Левый глаз пронзила острая боль. А потом я четко увидела того, кто говорил. Уродливый горбатый карлик в черном халате сновал по самой кромке, отделяющей тьму от света. Он был так мал, что мог спокойно пройти под брюхом пса смерти. Слишком тонкая шея с трудом удерживала большую, как тыква, голову с редкими волосенками. Нос загибался крючком и почти касался впалой груди.
Наши взгляды встретились.
– Она нас видит. Дева зрит!
И в этот самый момент я обнаружила, что тьма вокруг исчезла, и я лежу, скрючившись, на дорожке в парке родного дома.
Отец стоял рядом.
– Ты пробыла на границе всего несколько минут, – сказал он. – Понимаешь теперь, с какими тварями имеет дело твой жених? Что находится по ту сторону?
Губы дрожали, я не могла сказать ни слова. Вообще не могла пошевелиться.
Отец развернулся и зашагал к дому.
– Ты еще не столкнулась с их магами, – бросил он через плечо. – Поднимайся, Магда.
Кое-как мне это удалось. Ноги не слушались и были словно деревянные. Пошатываясь, я плелась следом. Никогда не думала, что страх может оказаться таким всепоглощающим, вытеснить все прочие чувства и победить разум. Этот смех темных созданий будет преследовать меня в кошмарах.