Горячее лето 42-го
А вот с лодкой не получилось, пришлось вернуть в магазин. Второй разведчик прилетел, и уже два летали, точно за мной охотятся, значит, не зря чуйка недовольно ворочалась. Продал форму, да все, что при мне было, вошел в воду, в принципе теплая, и, нырнув, перед этим набрав воздуха, поплыл под водой к другому берегу. Знаю, что могут заметить, но лодку-то точно засекут. Хм, а вода прозрачная, как ни ныряй глубже, все равно сверху можно рассмотреть. Надеюсь, блики на воде от солнца замаскируют меня, ветер поднялся и небольшие волны, как зыбь, я потому и рискнул голышом под водой плыть. Тут было метров сто, выбрал самое узкое место, так-то речка эта довольно широка, и дважды все же приходилось осторожно выныривать и набирать новую порцию воздуха.
– Черт, заметили все же, – понял я, обнаружив, что один разведчик пикирует ко мне.
Как меня обнаружили, я понял. Сам виноват, надо было в форме плыть, она бы, намокнув, темной стала, а тело-то белое, сверху пятном выглядит. Выскочив из воды, я убежал к кустарнику, деревьев тут не было, и, вызвав БТ-7 в полной модернизации с зенитным ДТ, вскочив на броню, забрался в башню, все так же голышом, и погнал на максимально скорости к аэродрому. Тут до него двенадцать километров, быстро доберусь, потому и выбрал БТ, а там уже вызову более серьезные танки. Причем покупать седьмой или восьмой уровень не собирался, дорого, хватит пятого, разнесу все, угоню «шторьх» и свалю. Пока танк, качаясь на неровности степи, мчался к аэродрому, я спешно одевался. А это не просто в качающейся машине. Поэтому форму не стал надевать, только нательное белье, сверху комбез, ремень сразу застегнул, покупая все в магазине, портянки и сапоги, ну и шлемофон. Как раз закончил, когда уже аэродром стало видно, а там взлетали два штурмовика, еще шесть готовились. Да и остальные тоже моторы запускали.
– Врешь, не уйдешь! – прорычал я, и пушка танка захлопала.
На ходу сбить самолет вряд ли получится, но с моим опытом, а у меня сотня уже, удалось. «Лаптежник» взорвался в воздухе и уронил напарника, что тоже на земле полыхнул, а я погнал дальше. Никому не дам улететь, жаль, оба разведчика в воздухе, эти как раз уйдут. Один улетел, топливо видимо закончилось, судя по направлению, полетел к бомберам. Вот уверен появлюсь там и никого не найду, эвакуируют. Ночью надо работать, ночью. Вот тут уж с гарантией. А так, курам на смех. Этих я подловил, просто не ожидали от меня такой резвости, больше днем так не повезет. Люфтваффе кадры свои умеют беречь и по сорок первому должны помнить, что я пленных не беру и личный состав уничтожаю полностью. Ворвавшись на территорию части, достал еще три танка, все пятого уровня, «Тупе-34», японец, и немец, и пошла потеха. Кстати, судя по самолетным остовам на краю, аэродром бывший советский. Ну да, зачем свою инфраструктуру создавать, если можно чужую захватить и использовать, столько экономии. А немцам, видимо, приказ дали, все бросать и эвакуироваться. Про самолеты я не говорю, вон уже пытались улететь и ярко горят, я про колонну грузовиков, набитых летным и техническим составом. Охрана не убегала и активно отстреливалась, но и мои пушки не молчали. По охране один мой БТ работал, а остальные по тем, кто пытался сбежать. От разрывов фугасных снарядов в кузовах в разные стороны летел фарш, ни один грузовик не ушел. Просто не успели. Десять минут, и ничего целого на аэродроме не осталось, последней дальнюю зенитку добил общим залпом. Тридцать два штурмовика и пять разведчиков полыхали на земле. Истребителей не было, а вот два «шторьха» имелось, один я сбил снарядом при попытке взлететь, а второй неисправен, он без мотора стоял. Вот блин, и как теперь? И этот «глаз» в небе кружит. Подогнав БТ к зенитным автоматическим пушкам, счетверенной установке, расчет рядом валялся, мертвый, я уселся на место наводчика. Разведчик на километровой высоте был, достану, и, прицелившись, нажал на педаль спуска. И ничего. Ругнулся: оказывается, этот расчет только подбегал к зенитке, когда снаряд их раскидал, ясно, почему установка к бою не приведена. Выбрался, взвел затворы всех четырех автоматических пушек, снова устроился на месте и стал бить короткими очередями. Я имел навыки зенитчика, да еще прокаченные, поэтому бил уверенно. Есть! За разведчиком потянулся дым, летчик стал пикировать, явно пытаясь уйти от моих снарядов и сбить пламя. Но я все равно его подловил, и на месте падения поднялось огненное облако с густым черным дымом.
Покидать аэродром я не торопился, а устроился на корме БТ, за башней, и покатил к капонирам, где сначала наши, а потом немцы укрывали свои самолеты. Все, что было на вид цело или побито, но не горело, я продавал, пополняя счет. Подкатив к дальнему капониру, я остановился и, сбив шлемофон на затылок, произнес:
– Значит, не показалось.
В капонире под маскировочной сетью стоял советский связной самолет У-2. У штурмана имелся авиационный пулемет ШКАС для защиты. А так звезды на месте. Все на вид в порядке. Немцы его использовали? Может быть. Разве что для заброски своих к нам в тыл, но там одного можно взять, максимум двоих. Значит, грузы днем доставляют и раненых вывозят. Тоже вариант. Так зачем он им нужен, если учесть, что они презирают фанерные самолеты, хотя их «шторьх» наполовину из фанеры? Ну, треть-то точно, я проверял.
Тут загудели авиационные моторы… К аэродрому подлетали восемнадцать бомбардировщиков на километровой высоте, видимо не успели подняться, аэродром-то второй недалеко, а моторы гудели натужно, явно с перегрузом шли. Я тут же укрылся в капонире и погнал танк в сторону, чтобы тот меня не демаскировал. Зенитный пулемет на нем бил не переставая. Я загнал танк в капонир, отчего стволик орудия поднялся и стал бить осколочными по самолетам. И ведь попал, дважды. Бомбардировку это не остановило, два прямых накрытия, но сбить два бомбардировщика я смог. Остальные полетели обратно, по направлению понял. А сам я быстро стал осваивать У-2, думая, как им управлять, если ни разу не летал, однако проверил, баки полные, нашел и открыл бензопровод, подкачал, включил магнето и, как в фильме, стал крутить винт, пока с четвертого раза не запустил мотор. Не так и сложно оказалось.
Мотор заревел, прогреваясь. Вскочив в первую кабину и устроившись на сиденье, я погазовал, изучая систему управления, после чего поспешил выгнать самолет из капонира, а спешить стоит, по дороге двигались немецкие танки и грузовики с солдатами. Оба уцелевших танка, мой БТ и японец, открыли по ним огонь. У колонны поднимались первые дымы разгорающейся техники – есть попадания! Но это уже неважно, я разобрался с управлением и, разогнавшись, стал на малой высоте уходить ко второму аэродрому. Пятнадцать минут лету, и то летел не быстро, осваивался в кабине, с этим помогали очки, мои мотоциклетные, трофей с фельджандармов. Подлетев, я сел в степи, достал все те же танки, что работали на прошлом аэродроме, и погнал к бомбардировщикам. Там уже все сели, и как раз тот разведчик шел на взлет, заправившись, вот свезло-то. От разрыва снаряда японца тот вспыхнул и, разваливаясь, превратился в объятый огнем мусор, а танки атаковали, выбивая зенитчиков и самолеты; еще удалось взорвать склад с бомбами. Зенитчики отбивались отчаянно, их пять батарей было, пулеметы дважды мне китайца подбивали, а БТ трижды горел, пришлось снова покупать, мне его скорость была нужна, чтобы успеть во все стороны аэродрома. Ворвались на территорию аэродрома, японец, на котором я находился, полз позади, солидно отстав, однако я управлял с него, и все шло как надо. В этот раз потратил двадцать минут, территория аэродрома большая, пришлось погонять машины, чтобы уничтожить всех. Вот уж кто не ожидал моего появления, хотя первичные признаки эвакуации присутствовали, в несколько грузовиков шла погрузка. Они предполагали, где я находился, и думали, что у них есть время. Ошиблись. Рядом с аэродром деревня, и немецких подразделений там хватало, три моих танка встали на границе аэродрома и стреляли по всем, кто пытался выбраться из деревни, намекали им мне не мешать, а я занимался делом. Продавал трофеи и собирал то, что себе оставлю.