Горячее лето 42-го
– Здравия желаю, товарищ полковник, – козырнул я. – Старший лейтенант Шестаков, командир третьей роты особого тяжелого танкового батальона.
– Лейтенант, не знаю, как ты это делаешь, но спасибо.
– Враг пришел на исконно русскую землю, товарищ полковник, вот лешие и волхвы и помогли формированию батальона, да и наши священники внесли свою лепту. Так что уничтожить в бою роту нельзя, она как птица Феникс, всегда из пепла возродится. Ну и излечивать, может. Да, вы своего особиста уберите. А то крутится вокруг, дырку своим глазами во мне прожег.
– Если бы своими глазами не видел, не поверил бы. А особиста уберу. Это правда, что патроны и припасы из воздуха появлялись?
– Правда, но в огромных количествах мне их не дают. Если уничтожу танк, могу взять, например, пять ящиков патронов, сбил самолет – десять. За использование танков в качестве лекарского пункта, за каждое излечение тоже берется. В общем, сложно все это объяснить.
– Патроны нужны, медикаменты, гранаты, продовольствие. Помоги чем сможешь.
– Товарищ полковник, могу, но давайте договоримся, до полуночи осталось три часа, я буду вам помогать, раненых восстанавливать, если не успеем, то легкораненые останутся, дальше помогу прорвать кольцо окружения, выведя вас, а потом расходимся. Вы к нашим, а я громить немцев.
– Договорились. Так ты, значит, тот самый Шестаков, что пленных в Минске освобождал?
– Тот самый.
– Долго о тебе не было слышно.
– Вышло так, – виновато развел я руками.
Вообще комбез и форма изорваны были, корка моей крови засохла, двигаться трудно, чесалось все, но я не менял форму, все средства тратил на восстановление раненых, потом себе куплю все что нужно, когда расстанемся.
– Спросить хочу вас, товарищ полковник. Я не знаю, кто был тот комиссар, что меня привел к вам.
– Старший батальонный комиссар Дуров. Он у меня был старшим по политработе. Не любил я его, не скажу, что плохой человек, но больно уж инструкции велел соблюдать.
– Виноват я перед ним, – вздохнул я. – Я тоже думал, гнилой человек, а он с гранатой под танк лег. Перед тем как мы расстались, он сказал, что у каждого человека есть место для подвига, теперь я его понимаю. Он герой, а я мерзавец, именно так себя чувствую.
Полковник заинтересовался, я ему и рассказал, как мы встретились, как матом посылал его и как он уговорил помочь, как погиб.
Дальше я на старом месте, где был склад, купил в магазине сорок ящиков с патронами, двадцать с тушенкой, и десять мешков с сухарями. Медикаменты начали грузить на телеги, готовились отбыть, было шесть телег, но всего три лошади; также я купил три ящика с ППШ, десять ПТР, а то всего тридцать штук. Артиллерии у дивизии уже не было. Еще патронов для противотанковых ружей. А интендант, что все принимал, попросил вещмешков. Оказалось, это дефицит, имущество нужно куда-то убирать, вот и купил кипами четыреста штук. Дальше умылся, и нас сфотографировали с командирами штаба дивизии, где-то фотоаппарат нашли. Фотографировали на корме танка, тут еще солнце было, а на земле темнело, и при последних лучах солнца и вышла фотография. Потом политработники спросили меня о том, как погиб Дуров, я показал им танк, под который он лег. Уже в темноте начали собирать то, что осталось, чтобы с почестями захоронить в братской могиле, ее копали, а я направился к артам. Нужно перегнать. С этой стороны у немцев я все выбил, а счет почти пуст, вот-вот остановится излечение, хочу перегнать на другую сторону и там по немцам ударить, пополняя кредиты. Окружение было полным, бойцы занимали оборону в небольших опорных пунктах вокруг, чтобы к нам не прорвались пехотинцы. Как-то они обошли нас по залитым полям. Да немцы и не пытались, после того, что было, они как-то тихо себя вели, артиллерия голос только подавала, даже авиации не было, после одного налета не появлялись. Зато наконец их разведчик прилетел, но улетел как стемнело.
Глава 4
Рану, нанесенную родине, каждый из нас ощущает в глубине своего сердца.
До двенадцати осталось три часа, и полковник явно надеялся, что я излечу всех его людей, но это физически невозможно, слишком их много. Похоже, придется задержаться, просто бросить их я не могу, характер не тот. Подумав и прикинув, я улыбнулся. Меня озарила идея. Аптечки срабатывают, когда внутри техники экипаж, в танках их по четверо, но в артах-то по шесть, за раз во всех четырех машинах можно излечивать сразу двадцать бойцов и командиров. А это уже другое дело. Так что, перегоняя арты к другой стороне нашей обороны, она где-то два километра на полтора была, с медсанбатом в центре, пока те неторопливо катили к позициям, я добежал к тому военврачу третьего ранга и ввел его в курс дела, насчет арт. Подошедший главврач сразу заинтересовался, и они одобрили предложение. Но так как арты стреляли, то излечение будет проходить между выстрелами. Старшим к артам поставили военфельдшера. Бойцы на носилках бегом несли к артам раненых, они уже встали на позициях и начали заносить раненых внутрь. Тут не обязательно устраивать на местах расчетов, хоть штабелем свали, главное по шесть на машину, и происходит излечение.
Большие аптечки для арт я купил, приписав к машинам, так что первые двенадцать раненых были излечены. Все работает. Тут арты давали залп, и пока шла перезарядка, внутрь подавали следующих раненых. Скорость излечения резко возросла. Больше чем в два раза. Получалось двадцать человек в две минуты, а это шестьсот человек в час на минутку. Медики получили нужный опыт и работали быстро, экономя каждую секунду. Тем более пока шла перезарядка, они вполне успевали затащить раненых внутрь арт или разложить на броне, как у британца, так и американца, и излечившись, те самостоятельно покидали машины, тут же следовал залп.
На новой позиции я смог рассмотреть дорогу. Она была не пуста. Немцы даже с темнотой двигались, теперь стало понятно, как дивизию обошли и окружили. Немцы мост восстановили. И атаки прекратили по той же причине, зачем терять технику и солдат, когда окруженная часть уже считай в тылу осталась, сами сдадутся. Я нашел цель. Дорога имела из-за взорванной плотины заболоченные, покрытые водой обочины, так что накрыл первым залпом часть техники на выходе из залитой поймы, и в конце, в километре дальше, ударил, на границе карты, заперев колонну, где было больше сотни машин и разной техники. Арты хлопали, уничтожая немцев и технику, мой счет даже слегка расти начал, несмотря на усиленное ускоренное излечение бойцов, а так я попросил позвать полковника и, когда тот подошел, сообщил ему о том, что немцы на дороге двигались, но сейчас я им закрыл путь своими орудиям. Немцы пытались подвести артиллерию и устроить контрбатарейную стрельбу, но я вовремя их засек и уничтожил пять гаубичных батарей и две пушечные, больше они таких попыток не делали. А когда начальник штаба полка принес карту (начштаба дивизии ранее погиб, тот его замещал), то нанес информацию, что я видел благодаря наведению арты. Ночь мне не мешала. В общем, наши готовились к уходу.
К полуночи было излечено еще две тысячи человек, однако оставалось еще полторы тысячи, средств хватает, ту колонну я уничтожил, в основном автотехнику, солдаты разбежались, но и среди них потери были немалые. Даже резерв на счету был. Полковник выпросил еще продовольствия и медикаментов, ну и патронов, подчиненных же стало больше. Часть бойцов у запруды стирали свою форму от крови, зашивали повреждения, в общем, приводили себя в правильный вид настоящих бойцов Красной армии. Вода в запруде от такой стирки стала розовой, пузыри плавали розовые от крови.
Уйти все же дивизия не могла, раненые сдерживали, так что только к двум часам ночи последние раненые были излечены и смогли встать в строй. А в полтретьего, собрав все имущество, выдвинулись, телеги бойцы толкали, многое несли на себе. Впереди мои танки шли, оба тяжа и арты, что накрывали всех немцев, что видели на пять километров вокруг. Под утро к шести часам, уже когда рассвело, мы подошли к тому селу, где я воды набирал и общался с комиссаром Дуровым. Последний час я не стрелял, опасности для дивизии не было, заслоны уничтожил, так что шли быстро и споро. А в селе я обнаружил немцев. Очень много солдат и техники… Вот и предложил полковнику атаковать. То есть атакую я танками, а тот подчищает за мной. Постараюсь технику и тяжелое вооружение не губить, чтобы все дивизии досталось, а то артиллеристы есть, а пушек нет, вон противотанковыми ружьями их вооружили.