Братья (СИ)

На другой половине старинной станции в отсеке лифта находились двое: Нахимов и куратор контрразведки. Начальник сектора, где проходили самые секретные исследования на Земле, вынужден был уступить. Он не первый день сталкивался с подобным кризисом, поэтому знал, когда следует настоять на своем, а когда умерить амбиции и открыть карты. В отличие от Мазерини адмирал был прекрасно осведомлен о стремительном расширении «братьев», и это его сильно беспокоило. Он кинул взгляд на контрразведчика. Высокий и мускулистый, тот мало подходил под обычный облик конторского служащего. Вытянутое и породистое лицо аристократа, большие руки с длинными пальцами музыканта. Франц перехватил взгляд и спросил с легкой ехидцей.
— Что, Адмирал, нервничаете? В этот раз вы попали в большие неприятности.
— Если бы, советник. Думаю, вскоре у вас сильно поменяется точка зрения.
— Возможно, — Франц кивнул. Он догадывался, что дело намного сложней, чем поначалу кажется.
Они поднялись на четвертый уровень и прошли к закрытой двери. Путь им преградили трое космодесантников, одетых в полную боевую амуницию и вооруженных бластерами. Шеф-сержант, по виду разменявший вторую сверхсрочную, тщательно сканировал чиновников самого высокого ранга. Безопасность на этой станции соблюдалась неукоснительно, от проверок был освобожден только Регент. Впрочем, он и не отлучался отсюда уже много — много лет. Наконец, двери распахнулись и, пройдя через шлюз, оба человека оказались в рубке.
— Офицер, — обратился Нахимов к дежурному связисту, — соедините нас с Первым и выйдете из рубки.
— Но, адмирал, сир. У вас имеются полномочия на срочный вызов?
— У меня есть! — Франц выступил вперед и приложил свой Эй-Ти к панели, та мигнула зеленым.
Офицер судорожно сглотнул, ситуация складывалась чрезвычайная. Он молча проделал необходимые манипуляции и вышел в шлюз. Через пару минут большой экран замерцал, и в помещение появилось объемное изображение человека в темном балахоне. Из-под капюшона на вызывающих смотрели внимательные глаза.
— Почему срочный вызов, советник? — обратился он к куратору контрразведки.
— Сложилась э… весьма запутанная ситуация, сир. Я считаю, что появилась новая угроза безопасности Земли. Наша Организация уже получила сокрушительный удар.
— Сир, — Нахимов был также серьезен, — нужно разрешение на разглашение информации по проекту «Исход». Наш подопечный вышел из-под контроля.
— Хм, — Первый регент позволил себе усмехнуться, — это еще мягко сказано. После просмотра записи прошедшего консилиума я поднял некоторую информацию. Адмирал, это все на самом деле?
— Так точно, сир, — Франц с удивлением смотрел на адмирала, никогда он не видел опытного разведчика в таком волнении. — Мне пришлось пойти на риск, Первый. Иначе у нас не было бы ни единого шанса. Вы знаете, что стоит на кону.
— Да, кому, как не мне не знать, — регент задумался и откинул капюшон. Он хоть и разменял сотню лет, но природное здоровье и новые технологии позволили ему не выглядеть древним старцем. Кудрявые светлые волосы, ярко-голубые глаза, все лицо первого из регентов располагало к себе. Именно он отвечал за благополучие и будущее Земли. Для чего, собственно говоря, и создавалась в свое время Организация.
— Разрешение я дам. Ситуация вышла на совершенно другой уровень. Франц, — Регент пронзительно смотрел на куратора контрразведки, заставляя довольно сильного духом офицера удерживать дрожь в коленках, — я знаю вас как человека честного и преданного нашему делу. Поэтому вы достойны быть посвященным. Только учтите, что новые знания полностью перевернут вашу картину мира. Если окажется так, что вы, Франц, не сможете с этим примириться, то заклинаю вас, уйдите в отставку и отлучитесь в тень.
— Понял вас, сир, — у куратора пересохло в горле. Он понимал, что зашел слишком далеко, но так уж он представлял собственное служение долгу. А долг был превыше всего!
— Адмирал, теперь вы. В ваших интересах вернуть ситуацию хоть в какие-то рамки. Иначе, — первый покачал головой, — нам предстоят большие перемены.
 
— Я постараюсь, сир.
— Тогда все.
Экран погас и двое из важнейших членов Внутреннего Круга переглянулись.
— Пойдемте, Франц.
Через два стандартных часа, проведенных с планшетом, в который был вставлен один из самых секретных в Федерации инфокристаллов, человек в черной форме безмерно устал. Куратор был поражен наповал полученной информацией. Она, и в самом, деле перевернула его представления о сложившейся ситуации. Он еще больше проникся уважением к людям Нахимова, и был безмерно поражен главным героем предстоящей кульминации. Франц, как никто, был ознакомлен с настоящей историей «сотрудничества» со Спиральщиками, поэтому не питал никаких иллюзий по этому поводу. У Земли было очень мало шансов. И один из них — это Алекс Карт.
Алекс немного нервничал. Последние четыре месяца он провел в госпитале, который находился на старой колонии землян Грумант. Само название говорило о суровом климате планеты, мало подходившим для большинства гуманоидов. Но потомки русских, скандинавов и канадцев довольно-таки неплохо освоили эти покрытые льдом и снегом пространства. Жизнь здесь цвела только под городскими куполами. Местные ресурсы оказались на удивление разнообразны и доступны, поэтому на Груманте не было проблем с энергетикой, и даже существовала развитая промышленность. Именно здесь производились самые крепкие каркасы для боевых скутеров и катеров. На орбите же висели заводы по постройке фрегатов.
Карт во время последнего боя получил ряд серьезных повреждений, и только чудо и самоотверженность товарищей позволила ему выбраться с Октавии 15. Было сломано несколько ребер, плечо, открылось внутреннее кровотечение, плюс ко всему сотрясение мозга. Молодой человек позднее узнал, что их вторую эвакуационную партию атаковали две эскадрильи вражеских атмосферников. И только мужество пилотов, прикрывавших спасательные команды, да смекалка водителей помогла выбраться им из западни живыми. Большим плюсом явилось решение вытаскивать последних рейнджеров панцерами легионеров. Машины у них были на редкость крепкими и бронированными, сбить их оказалось трудно, а водители привыкли воевать на переднем крае. Увлекшиеся в погоне атмосферники врага один за другим упали в камни и песок Октавии 15, попав под стройный огонь собравшихся в кулак средств земных ПВО.
Рейнджеров на посадочной площадке встречали как настоящих героев. Все, свободные от вахт и дежурств, бойцы собрались здесь и радостным ревом встречали парней, бросивших вызов самой смерти. И везде, везде слышался шепот, переходящий в рокот «Братья, братья, братья!».
Окрепнув и хорошенько отдохнув, Алекс смог, наконец, осмотреться. Ему нравилось гулять по светлым аллеям и небольшим паркам, бережно выращиваемым под куполами. Здесь жило много гражданских, и можно было раствориться в толпе, на время почти забыв обо всех испытаниях. Вот только на улицах и кафе находились все больше мужчины в возрасте, и почти не было детей. Молодой военный частенько замечал на себе заинтересованные взгляды женщин. Персонал госпиталя был в курсе, кто их пациент. Уже там Карту пришлось столкнуться с удивленными взглядами. К его счастью, Грумант была планетой с гражданским управлением, и военных здесь находилось мало. Это созвездие располагалось далеко от основного театра боевых действий, а местные медицинские учреждения специализировались на психических расстройствах. Что-то вроде заповедника для сошедших с катушек воинов. Поэтому здесь было тихо, с лишними вопросами не приставали, производили странные, на первый взгляд, процедуры. В общем, курс лечения протекал неспешно и без суеты. На него сюда в основном прибывали офицеры, чаще Космолетчики, общались они между собой мало, поэтому компании практически не складывались.
Алекс только сошелся с двумя пилотами рейдеров, маленьких катеров ближнего космического боя. Вот это были поистине обезбашенные парни, выделявшиеся в толпе головами, напрочь лишенными любой растительности, космическим загаром и странным, слегка блуждающим взглядом. Жестокий холод Космоса оставил неизгладимый отпечаток на их лицах. Не избегал Карт и женщин, нашлось достаточно желающих утешить известного героя. Но, как ни странно, он инстинктивно избегал блондинок, и так получилось, что лучше сходился с рыженькими. Макс Грего, один из пилотов, в шутку назвал его любителем «солнечных» девушек. Сам же он предпочитал брюнеток, как и его напарник, Паша Борисов.